Девятнадцать лет спустя... (ЛП) - "Knitchick" - Страница 63

Понимая, что было плохой идеей держать Рона в доме в том состоянии, в котором он находился, Гермиона трансгрессировала его обратно в его собственный дом и уложила в постель. Она слишком устала, чтобы даже подняться наверх, и заснула, все еще одетая, на диване, который и предназначался для Рона.

Дети разбудили ее в восемь утра, и после того, как она высадила их у Гарри, Гермиона направилась в отель, где остановились родители, чтобы подготовиться. Она чувствовала себя виноватой из-за того поцелуя и знала, что должна рассказать об этом Люциусу, прежде чем он поведет ее к алтарю. Она хотела, чтобы этот брак был честным и открытым. И не хотела, чтобы между ними были какие-то секреты. Поэтому, когда она пришла на свадьбу, то зашла в небольшой туалет и попросила Гарри позвать к ней Люциуса.

Сначала его голос звучал так сердито, что Гермиона подумала, что он не поймет или не простит ее, но потом он понял… А остальное, как говорится, уже история. Гермиона знала, что они еще поговорят об этом позже, и она объяснит все более подробно, не потому, что этого требовал Люциус, а потому, что чувствовала, что он этого заслуживает. Затем она проведет следующие несколько часов, показывая ему… в мельчайших деталях… как она счастлива, что он женился на ней.

Мелодия закончилась, и Гермиона увидела, что Люциус направляется к ней с хищным выражением в глазах, и задрожала в предвкушении.

— Дорогая, считаю, что нам пора отправляться, — промурлыкал он ей на ухо, притягивая ее в свои объятия. — Наш медовый месяц ждет нас.

Гермиона обняла всех на прощание и поблагодарила Рона за то, что тот отвезет детей завтра на Хогвартс-экспресс, направляющийся в школу. Сказала родителям, что летом они привезут детей во Флориду погостить, и, обняв Роуз и Хьюго, отвела Гарри в сторону.

— Еще раз спасибо, что позволил нам остаться на твоей вилле на наш медовый месяц, Гарри, ты знаешь, что это имеет для нас особое значение. Увидимся через две недели, хорошо? — Гермиона крепко обняла Гарри; она будет скучать по нему… сильно.

— Гермиона, ты можешь оставаться там, сколько захочешь, глупышка… потому что это мой свадебный подарок тебе, — взволнованный Гарри улыбнулся своей лучшей подруге, видя ее такой счастливой.

— Как я уже сказала… спасибо, Гарри, я обещаю, что мы вернем ее в хорошем состоянии, — она отвернулась, чтобы найти своего мужа, когда Гарри схватил ее за руку и притянул обратно.

— Не так, Гермиона… Я имею в виду, это мой свадебный подарок… вилла… теперь она твоя, — Гарри выждал необходимые пять секунд, пока его слова окончательно не дошли до сознания, а затем улыбнулся, когда она вскрикнула, бросаясь в его объятия.

— О, ты замечательный, замечательный друг… Я люблю тебя… ты самый лучший… — у Гермионы на глазах выступили слезы счастья, когда он, наконец, отстранил ее руки, чтобы снова дышать.

— Тебе это нравится, так что вместо того, чтобы продавать ее… Я хотел, чтобы она была у тебя… И я тоже люблю тебя, подружка… — он поцеловал ее в нос и отступил, прежде чем она могла снова наброситься на него с объятиями.

— А сейчас тебе лучше уйти, Гермиона, а то твой муж бросает на меня определенно подозрительные взгляды… и веселись, дорогая, я буду скучать по тебе… — Гарри подтолкнул ее в направлении Люциуса и ожидающей машины.

Гермиона с мужем отправились в международный терминал аппарации на заднем сиденье длинного лимузина, благодаря ее родителям. К сожалению, роскошный интерьер с таким же успехом мог быть картонным из-за того, что они мало обращали на него внимание, торопливо начав праздновать свадебное путешествие.

Люциус стоял позади своей жены, когда они любовались заходящим сонцем с балкона своей спальни. Прохладный ветерок быстро высушил пот с его тела, и он почувствовал, как Гермиона слегка вздрогнула, когда он притянул ее к себе. Она была по-прежнему ненасытна, и они четыре раза занимались любовью, прежде чем выйти на воздух… Но он не жаловался.

"Разве это не самая прекрасная смерть?" — мелькнуло в голове.

Он наклонился и сбоку поцеловал жену в шею, улыбаясь, когда ее соски затвердели в ответ, и у нее вырвался тихий стон, когда она наклонила голову, чтобы предложить его губам лучший доступ.

— Опять? Ты пытаешься убить меня, женщина? — Люциус улыбнулся ей в шею, когда она усмехнулась, оценив его остроумие.

— Нет, я не такая, я люблю тебя и планирую провести следующие сто лет или около того, показывая тебе, как сильно… но может ты придумаешь лучший способ умереть? — спросила она страстным голосом, повернувшись, обвила руками его шею и соблазнительно потерлась о его грудь.

— Кроме того, — промурлыкала она, обхватив рукой его теперь уже возбужденный член, — похоже, ты тоже снова готов кончить…

Она встала на цыпочки и поцеловала его, и на его губах мелькнула такая же улыбка. Не желая терять ни минуты на разговоры, он наклонился и поднял ее, прежде чем повернуться и отнести обратно в дом, чтобы показать ей… еще раз… как же сильно он тоже любит ее.

Конец.