Русская фольклорная демонология - Рябов Владимир - Страница 65

Чтобы колдун перестал вредить, его надо лишить возможности свободно двигаться, чтобы он не мог встать со скамьи, выйти из избы, в которую зашел. Для этого следовало поставить печной ухват кверху рожками[2019], воткнуть нож в столешницу[2020], ножницы в порог [2021], положить в проходе соломинку, внутрь которой упрятаны вши[2022]. «Заблокированный» таким образом колдун, во-первых, обнаруживал, разоблачал себя, а во-вторых, оказывался во власти того, кто его обездвижил, и давал обещание больше не причинять вреда.

Вообще обнаружение, разоблачение ведьм и колдунов было действенным способом бороться с ними. Этого достигали разными методами, которые уже упоминались ранее: могли подглядеть за ведьмой во время совершения ею колдовства, ранить ее в животном облике, а потом обнаружить ту же самую травму у односельчанки, лишить возможности двигаться и т. п. Окончательное раскрытие инкогнито, безусловно, шло во вред колдуну (что не мешало ему в других ситуациях хвастаться своей силой — см. предыдущий раздел). Разоблаченного колдуна могли принудить снять порчу, дать обещание больше не вредить, избить его или даже убить.

Шабаш ведьм. Соломко. Из журнала «Всемирная иллюстрация». 1888 г.

Всемирная иллюстрация. — № 52. — Санкт-Петербург: Изд. Германа Гоппе, 1888

В рассказах описаны различные методы, позволяющие лишить колдуна силы, колдовских способностей, а соответственно, и возможности творить зло. Например, ему следовало разбить до крови нос, смочить в этой крови тряпку и сжечь[2024] либо срезать ему бороду, брызнуть в лицо красным вином, соком редьки, водою, взятой при первом громе, или напоить водой с ладаном[2025]; согласно другому сообщению, ведьму с этой же целью следовало протащить через хомут[2026]. В рассказе из Читинской области колдунью удается лишить силы, подмешав ей в пищу собачьи фекалии[2027].

Глава 10. Одержимость: кликушество и икота

В русских деревнях разные формы одержимости связывают с поселившимся внутри человека демоном, которого наслал злой колдун. Про такое действие говорят: «посадить, спустить икоту»[2030], «посадить чёрта в утробу»[2031], «насажать чертей»[2032] или просто «наслать порчу»[2033]; при этом сами колдуны или колдуньи могут называться «икотник», «икотница», а жертва колдунов — либо тем же словом «икотница», либо «кликуша»; также используют более общее понятие «порченая». Соответственно, истории об одержимости и исходная ситуация, с которой они начинаются, мало отличаются от традиционных историй про порчу. Так, в рассказе с Верхокамья мужик-колдун требует, чтобы молодая женщина выпила квас прежде него (пить младшему перед старшим запрещено крестьянским этикетом, вдвойне — женщине перед мужчиной). Женщина отказывается нарушить обычай, и недовольный мужик произносит: «Если не станет пить, дак меня поменет». После этого в женщине поселяется икота[2034]. В других рассказах нечистый дух входит в тело жертвы вместе с подброшенным пряником или поднесенным квасом. Такие истории напоминают многочисленные былички об обиженных колдунах: люди, которые воспротивились воле колдуна и отказались выполнить его просьбы или удовлетворить желания, попадают под действие порчи. Иногда колдуны насылают беса без мотивации навредить кому-то конкретному, например просто потому, что бесы требуют себе работы (см. главу «Колдун и ведьма»). Тогда жертвой может стать неосторожный или вовсе случайный человек.

Закономерно насланный бес может рассматриваться как персонифицированная порча или ассоциироваться с демоническими помощниками колдуна[2036]. В первом случае бес окажется еще одним агентом порчи, наряду с другими явлениями, предметами и животными, чью форму способен принимать магический вред; во втором — функция «вызов болезни» становится одной из «активностей», в которой так сильно нуждаются черти-помощники[2037]: «работу обыкновенно дают чертям испортить человека»[2038], «когда ведь чёрту-то работаешь, он ведь шевелит [беспокоит колдуна — В. Р.], чтоб даром не жить. Садить их [чертей — В. Р.], продолжать»[2039]. Иногда демоны, вселившиеся в кликушу, осмысляются как «души утопленников, удавленников и вообще тому подобных самоубийц»[2040], то есть как души «заложных покойников» (см. главу «Покойник»). Так, согласно свидетельству из Екатеринославской губернии, нечистый дух, сидящий в мужчине, во время припадков называл себя «Сазон-утопленник»[2041].