Идеалы мисс Райт. Дилогия (СИ) - Зимняя Кристина - Страница 15

– Наверное. – Согласилась с версией Ринни и неожиданно всхлипнула: – Жа-алко ее!

– Себя пожалей. – Грубо посоветовала Минни. – Если Фелисьена поймет, что к чему, нам всем мало не покажется!

– Да уж. – Поддакнула Джинни.

Дорогуши помолчали, а потом заговорили о каких-то марках грима, кисточках и прочей профессиональной ерунде, не представлявшей для меня никакого интереса. Пришлось ждать почти час, пока они, наконец, не решили отправиться на кухню, а я смогла выбраться из ниши и продолжить свой путь, переваривая неожиданно полученную информацию для размышлений. Картинка вырисовывалась презанятнейшая!

Если верить словам Минни, то отношения между соседом и рыжей основывались на обмане. Разумеется, я не считала, что гримерша – надежный источник сведений. Только вот сказанное ею гораздо лучше стыковалось с тем, что я знала об Алексе, чем надежды Фелис на скорое бракосочетание. Роль мужа подходила Фрэйлу-младшему так же, как мне звание солистки храмового хора. Мне дракон в ухо дунул, а соседа, судя по непреодолимой тяге к смене дам сердца, инкуб в детстве укусил. Правда, надо отдать ему должное – скандалов похождения нашего бабника не вызывали. Покинутые после пары свиданий мисс тихонько всхлипывали в платочки, но не лезли в петлю и не рожали дяде Рихарду внуков. Правда, я не была уверена, что последнее являлось заслугой Алекса, а не страха перед его маман. Думаю, все местные девицы прекрасно понимали, что внезапно назначенная бабушкой леди Фрэйл просто тихо распилит их на мелкие кусочки и удобрит свои любимые орхидеи. Разумеется, были и не местные мисс в рядах поклонниц золотого мальчика, но домой он их почти не возил, родителям в каком-либо официальном качестве не предъявлял, а, следовательно, они не могли ни на что серьезное рассчитывать.

Ситуация же с Фелисьеной была иной. Именно из-за того, что рыжая была перспективной партией и поселилась в «Жасминовом венке», я и приняла ненадолго всерьез ее притязания. Даже оленята уже мерещились. Но если Алекс всего лишь притворялся… Проще говоря, пасьянс в моей голове наконец-то стал складываться. Но как же Ферран? Воспоминание о том, с какой готовностью полуэльф втащил рыжую в свой фургончик, заставило меня вновь перетасовать воображаемую колоду. Если актеру так уж досаждала сестрица режиссера, разве стал бы он назначать ей тайную встречу, обнимать и целовать? Чем уж парочка занималась за облезлой зеленой дверью, я могла только предполагать, но логика подсказывала, что не чаепитием и не вызовом лесных духов.

А может, Ран Истэн просто решил, что особа, собравшаяся замуж за другого, для него самого уже не опасна? В том смысле, что к алтарю уже не потащит, и можно позволить себе просто поразвлечься. Определенная логика в этой гипотезе была, только вот она выставляла звезду экрана в совсем уж неприглядном свете. Конечно, я подозревала его в куда более страшном – аж в десяти убийствах, – но почему-то подлость такого использования рыжей казалась мне гораздо противнее. Наверное, я просто прониклась сочувствием к бедняжке Фелисьене жестоко обманутой не только «женихом», но и братом.

Но ведь она тоже обманывала – наставляла рога оленю Алексу! Я окончательно запуталась в своих мыслях, зато наконец-то добралась до второго этажа гостевого крыла, где располагались лучшие – после хозяйских, разумеется – спальни.

Мне оставалось всего лишь определить, которая из восьми дверей ведет в комнату Феррана, и постучать. Со стороны подобный визит к предполагаемому маньяку можно было счесть самоубийственным, но я совершенно не боялась. Во-первых, я не была красавицей-актрисой и возлюбленной полуэльфа, а значит, не соответствовала портрету его типичной жертвы; а во-вторых, только полный идиот стал бы нападать в чужом, почти незнакомом, полном людей и нелюдей доме. На идиота Ферран Истэн походил меньше всего.

Зато я выглядела крайне глупо, застыв в раздумьях посреди коридора. Почему-то мне не пришло в голову раньше, что в особняке никто не станет вешать на комнаты гостей именные таблички. Гадать можно было до бесконечности, но я предпочла до восьми, решив попросту стучать во все двери по порядку. В конце концов, в желании поблагодарить звезду за помощь не было ничего криминального, а на некоторую скандальность шатания по чужому дому вполне можно было закрыть глаза – я с детства считалась в «Венке» своей. И знала каждый его закуток, где можно было прошмыгнуть незамеченной или спрятаться от надоедливой Румиты.

Первая дверь ответила мне безмолвием и закрытым, что обнаружилось, когда я подергала за ручку, замком, вторая – последовала примеру первой. Третья же – неожиданно распахнулась, едва я коснулась ее костяшками пальцев. Я заглянула в проем, и слова извинения замерли на моих губах. Посреди роскошной спальни в шикарном, но крайне неприличном нижнем белье, крутилась перед зеркалом робкая, застенчивая, страшненькая Ди.

Не знаю, кто из нас был больше ошарашен, но полагаю, что я. По крайней мере, Дайана быстрее пришла в себя – метнувшись через всю комнату, она втащила меня внутрь и захлопнула дверь.

– Что ты тут делаешь? – Возмущенно прошипела мышка в алых кружевах.

– А ты? – Переадресовала я вопрос, не в силах оторваться от рассматривания комплекта, идеально соответствовавшего моим представлениям о том, что принято носить в борделе.

– Я… – Ди, проследила за моим взглядом, изучавшим обтянутые полупрозрачным корсетом ребра, покраснела так, что волна жара докатилась до упакованных в ажурные чулки острых коленок, и бросилась к кровати, на которой лежало ее обычное грязно-серое платье. Натянув свой мешок из-под картошки, ассистентка повернулась ко мне и, заломив руки, воскликнула:

– Ты же никому не расскажешь?

– Э-э… – сходу ответить я не сумела, все еще пытаясь осознать увиденное. Мое молчание было принято за несогласие и, вцепившись в мои ладони своими холодными пальцами, Дайана принялась уговаривать, частя и путаясь в словах от волнения.

– Ну пожалуйста, Мэнди, не говори никому! Я тебя очень прошу!

– Да что не говорить-то? – Вырвавшись из неожиданно цепких мышиных лап, спросила я.

– Что я мерила ее вещи! – Пискнула Ди и разрыдалась.

Опыта в утешении впечатлительных девиц у меня не было. Когда вот так же на ровном месте создавала трагедию века Бонни, вразумляла ее Эльвира. Я же следовала примеру отца и спешила сбежать подальше от девичьих слез, с которыми совершенно не знала, что делать. Я бы и от Дайаны с удовольствием где-нибудь спряталась, но тихоня-ассистентка явно не желала страдать в одиночестве. Не успела я моргнуть, как она снова вцепилась в меня, как пиявка. Отбиваться подушкой я сочла неразумным и послушно уселась рядом со страдалицей на краешек кровати.

История поведанная мне мышкой Ди была обыденна и крайне нелепа. Как и всякая дурнушка, мисс Рю мечтала быть красавицей и иногда позволяла себе примерить чужие перья. В данном случае это было оперение, то есть облачение Далинды Кайс – именно в ее спальне мы находились. Мне пришлось терпеливо выслушать пространные стенания на тему несправедливости природы, наделившей красотой такую злыдню, как Линда, признать, что нет ничего страшного в надевании вещей актрисы, и поклясться, что я буду молчать о «невинном увлечении» Дайаны.

Во всем этом был единственный плюс – прорыдавшись верная ассистентка сообщила мне, за какой из оставшихся пяти дверей я смогу найти своего спасителя. Разумеется, после того, как я озвучила ей официальную версию, для чего он мне нужен. За данную информацию я была искренне благодарна Ди и готова простить промокший от мышиных слез рукав платья – случайного обнаружения мистера Джойфула в балетной пачке или оператора в корсете и бигуди мои нервы бы просто не выдержали. Оставив Дайану снимать алые кружева с тщедушного тельца, я вышла в коридор. Взгляд напоследок зацепил что-то знакомое в спальне Далинды, но поглощенная мыслями о предстоящем разговоре, я не придала увиденному значения.

С надеждой, что великолепный Ферран встретит меня на пороге в привычном облике – без шарфа Руперта или туфель Фелисьены, – я постучала в указанную Ди шестую дверь.