Скверная жизнь дракона. Книга седьмая (СИ) - Костенко Александр - Страница 43

Вскоре ещё один пришлый получил «Ледяным копьём», и оставшихся быстро задавили числом. Двое успели сдаться, им связали руки за спинами.

— Не добивай, — крикнул я, когда один из авантюристов занёс копьё над издыхающим противником. — Говорить надо.

— Эти двое всё в городе расскажут, — начальник охраны кивнул на двух сдавшихся.

— Может и так. Но я тогда ничего не узнаю.

— Слушай, ксат, — начальник недовольно поиграл желваками. — Не лезь в устои авантюристов. Врага надо уважать.

— А уважать того, из-за кого все остались живы, это не в устоях авантюристов? — я с намёком кивнул в сторону леса, где лежал труп лучника.

— Из-за тебя всё и произошло.

— И благодаря мне никто из вас не погиб. Кое-кто их заметил раньше вашего.

— Госока, — процедил начальник. — Говори. Только не здесь. Не порти нам ночь.

— А я думал, она уже испорчена.

Я с ехидной улыбкой приблизился к щитовику, получившему копьё в бок. Смертельно ранен он и мечник, ещё двое погибли сразу, а сдавшихся я вряд ли смогу допросить. Я внутренне матерился, что придётся совершить не самый моральный поступок, но выбора у меня нет. Если не узнать всё возможное сейчас — то вообще никогда не узнаю.

Ратон лежал на спине, тяжело дыша и смотря на меня с презрением и лютой ненавистью. На вопрос, кто из нападавших главный, в меня полетел плевок. Лёгкий удар ботинком в рану на боку заставил ратона кричать и грязно ругаться. От ещё одного пинка тот заскулил. А когда я занёс ногу для третьего удара — ратон выпалил, что он главный в отряде. Я ему не поверил, но после первого пинка в живот мечник подтвердил его слова.

Оттащить в лес умирающих мне помогли авантюристы. Мол, им самим интересно разузнать произошедшее. Хоть меня виноватым не делали, уже спасибо.

— У меня к тебе несколько вопросов. Ответь на них быстро, и облегчишь мне жизнь. И последние мгновения своей тоже, — сказал я, присев на корточки около раненого.

— Пошёл ты, — процедил тот немного ослабевшим голосом.

— И куда только катится моя скверная жизнь? — шёпотом вырвался у меня вопрос. Я мотнул головой и достал подарок Налдаса. От активированного умения на металле лезвия вспыхнули оранжевые завитушки, от него неестественно повеяло жаром. — «Огненное лезвие». И я могу себе позволить потратить весь ножик на тебя. Прошу, не геройствуй, — я занёс нож над бедром раненого. — Кто вас послал? Зачем я вам нужен?

— Пошёл ты!

Сталь вошла в плоть по рукоять. Крик боли. Активированное «Огненное лезвие» лишь усилило крик, а в воздухе запахло жареным мясом.

— Кто вас послал? Зачем я вам нужен?

— Пошёл ты, сука! Грязный сучий выро…

Новый удар и новый крик, и новая активация, по новой усилившая вопль. И новая порция запаха жареного мяса. Потом опять вопрос, и вновь бессмысленный героизм. И ещё вопрос, и ещё героизм. Лишь на пятый раз раненый взмолился о снисхождении.

— Не знаю я, кто послал, — надорванным от крика голосом говорил раненый.

— Неправильный ответ, — я занёс руку для нового удара.

— Клянусь, не знаю. Мы в гильдии сидели, работы наёмникам мало сейчас. Пришёл ратон, сказал, что от князя Беслерского. Он тебя вызвал к себе, боится, чтобы ты живым добрался. Предложил большие деньги. Сказал что-то про курицу.

— Что за бред ты несёшь? Какая ещё курица?

— Ты и есть курица, — со злостью посмотрел на меня раненый. — Он сказал, что ты должен нестись только там, где тебе прикажут. Это же о тебе все в городе говорят? Нападение оруков отбил, на караван, — раненый сглотнул, — и два логова зачистил. Больной ублюдок. Зачем? Захотел услугу от графа Трайска, да? Тебе же, в гильдии, предложили сразу большой уровень репутации. Чего ерепенился? Решил показать, что ты лучше нас, да? Лучше всяких авантюристов, да?

— Одна история интересней другой. Ты себя слышишь, дурак? Мне эти два логова пришлось зачистить, потому что глава гильдии затребовал подтверждения моей репутации.

— Шлюхам рассказывай.

— Так твоя группа и есть шлюхи. Вами воспользовались как одноразовыми, — я коротко рассмеялся и с намёком кивнул в сторону авантюристов, задумчиво слушавших нас. — Я бы вышел из каравана, но они оказались в городе раньше вас. И доложили бы о захвате заложника. Как думаешь, чтобы сделал владелец города, узнав, что в заложники захватили одного из учеников Настрайской магической академии.

— Что? — недоумённо уставился на меня раненый. Когда я показал краюшек паранаи, то на секунды ратон вообще забыл, как дышать. — Вот чего передали эти свитки. Сказали, что ты магию знаешь.

— Идиоты, — раздосадовано покачал я головой. — Нас встретила бы едва не армия солдат. Вас бы покромсали в труху, а меня с почестями освободили. И, да, я был бы обязан за своё спасение владельцу города. Кто вообще его правитель?

— Князь Беслерский, — немного удивлённо проговорил один из авантюристов, наблюдавший за допросом. — Он Фраскиском владеет, и Мальском.

— И главный над графьями Улиграйска, Ельска и Трайска, — продолжил второй авантюрист.

— Вертел тот рот наоборот, — разочарованно проговорил я, сопоставив произошедшее сегодня и в гильдии авантюристов Трайска. И примерно поняв скверные пучины ситуации. Я несколько раз кивнул, как бы соглашаясь с самим собой, и занёс костяной кинжал над грудью раненого. — Что-нибудь ещё знаешь?

— Мы ж из Ельска, перебрались недавно. С семьёй, — вкрай ослабевшим голосом говорил тот, умоляющим взглядом смотря на авантюристов. — Жена брата двоюродного искала. У меня ж она, и дочь её. Я ж один у них.

— Соболезную, — кинжал со свистом опустился, пробив плоть.

Уже через десять минут я сидел около костра, протирал нож с кинжалом от крови, пользуясь куском куртки одного из нападавших. Авантюристы оттащили трупы в лес, сняв с них именные браслеты, и рассказали всё караванщикам и начальнику охраны. Тот слушал и недовольно цокал, а под конец и вовсе гневно плюнул под ноги.

— В скверну его жену и дочь, вместе с ними всеми. Сами виноваты, что повелись на такое, придурки, — начальник строго посмотрел на меня. — Что такое вообще этот «одноразовый»?

— Так называют рабов-приманку на порождения скверны. Приманка понятна какая, — на последней фразе я сарказма не скрывал.

— Это правда, что ты сказал? Насчёт гильдии? — спросил начальник, на что я кивнул. — А какого хрена не разрушил логово гноллов?

— Времени у меня не было его разрушать. Я один, а там селяне. Всё равно в гильдии потом дали новое задание. Логово сожгли.

— Вот тем более, поступил как… не знаю, неправильно. Как выпендрёжник. Ай, плевать. Твои проблемы, — начальник обвёл авантюристов и караванщиков взглядом. — Мы живы, караван достигнет цели. Это главное. Но помалкивайте о допросе и князе. Скажете кому такую чушь, что князь кого-то послал на ксата — и вас вздёрнут.

— Да понимаем, что и не от князя тот разумный мог быть, — сказал один из авантюристов.

— Тем более. Он князь, и высоко, а мы с вами тут, — начальник руками обвёл поляну с костром. И перевёл взгляд на меня. — Ты куда после Фраскиска?

— Магнар.

— Прекрасно. Мы в Улиграйск все движемся. Буду молить богов, чтобы после Фраскиска мы с тобой больше никогда не увиделись.

* * *

Во Фраскиск я попал без особых приключений. Если не считать пристальный, и несколько задумчивый взгляд капитана городской стражи, контролировавшего пропуск через северные ворота. В гильдии торговцев караван в Магнар собирался аж через шесть дней. Ужасно долго, но делать нечего. Я подал заявку на провоз, а багаж оставил в хранилище гильдии, забрав несколько важных вещей. Они скоро пригодятся. Я ещё хотел воспользоваться услугами местного оценщика, повторно оценить добытый на материке скверны ножик и ботинки, но после случившегося на стоянке отложил это на Магнар.

В гильдии авантюристов и вольных наёмников я с охранниками каравана мог бы проторчать до ночи — но глава гильдии отложил на завтра. И я понимал, что завтрашнего дня после обеда просто не существует. Наверно, именно поэтому я даже не хотел раздумывать о ночлеге и сразу отправился в отель «Монж-Телер». Наличных и расписками у меня оставалось ровно на две ночи, но работница за стойкой вспомнила вообще первого посетившего отель ксата, на её памяти. Мне дали комнаты на все ночи, а оплату стребуют по выезду. Именно поэтому я рухнул на кровать, предвкушая завтрашний день.