Скверная жизнь дракона. Книга седьмая (СИ) - Костенко Александр - Страница 3

«Старейшины тебе всё сказали…», – дракон хотел продолжить, но притормозил мысль.

«Я помню твой голос. Год назад ты был здесь».

«Заканчивай, и уходи», — канал мыслеречи оборвался.

Ксаты отошли от стола, собираясь мне помочь — но я прекрасно справлюсь и сам. Всего лишь переложить вещи в ящик, стянуть верёвками и ремешками, прибитыми к внутренней части, потом сверху положить одежду с посохом, кинжалом и поясом, в него завернуть не только деньги и прочие ценности, но и браслет с левого запястья. И всё стянуть ремешками.

Я остался голым. И плевать, что был без одежды — левая ладонь не сжимала посох, а правую нельзя положить на пояс. Меня это нервировало. Я кивнул ксатам, показав на ящик. Из-под стола вытащили две глиняных корчажки и столько же кисточек. Одну корчажку и кисточку вложили в коробку, и опустили в ящик, стянув последним ремешком. Рядом со мной лежали три микла, обтянутые верёвкой, но их я прицеплю к лямкам ящика. Полёт будет долгим, а голод может помешать обращению в форму ксата.

Ксаты открыли корчажку, в воздухе запахло нафталином и чем-то ядовитым. Морщинистые быстро работали кисточкой, промазывая место соединения крышки и ящика. Забрались втроём и плотно её сдавили. Стоявший рядом морщинистый поклонился и показал рукой на проход к площадке. Но когда я только хотел развернуться и отправиться наружу, как рыжий дракон грубо остановил меня одним словом «Здесь».

Ксаты вытащили ящик наружу, потом корову. Я же всё так же стоял в пещере, пытаясь сообразить случившееся. Одно точно: мне не поздоровится, если воплотиться в истинную форму вне пещеры.

Я встал поближе к проходу, размял плечи, шею, глубоко вздохнул. Менять формы — удовольствие как минимум ниже «сомнительного», но ещё хуже то, что поджидает меня за сменой.

Внимание, Вы собираетесь воспользоваться основным свойством достижение «Двуединый»

Внимание, Вы пытаетесь изменить форму Вашего тела

Желаете изменить форму Вашего тела?

Я подтвердил. Сознание отдалилось от точки зрения, длинный коридор перед глазами вытянулся в трубку, самое зрение приняло форму трубы, удлиняясь, вытягиваясь. Тело переломало на десятки тысяч частей, облепило эту трубу, раскрасило серым, проявились обсидиановые вкрапления, всё покрылось скользкой мазутной жидкостью, чёрной, холодной. Всё это произошло меньше чем за секунду, и ещё столько же потребовалось, чтобы всё откатилось обратно.

Локти ударились об пол. Тысячи нервных импульсов ударили в мозг, жар и боль от культей передних лап, боль и жар культи хвоста, трескучие импульсы от раскуроченной правой стороны морды и отсутствующего глаза, нестерпимая боль в рваных иссиня-чёрных шрамах на груди. Я сжал до скрежета челюсти, но из правой открытой половины вырвался стон. Болело всё, всё тело изнывало от жара в культях. Но несколько секунд — и боль пошла на спад. Она всё ещё оставалась со мной, болели повреждённые части тела, но больше всего отдавался болью желудок. Пустота в нём казалась бездонной.

— Не возвращайся, — сказал рыжий дракон, усмехаясь над моим видом.

— Не дождёшься, — отрезал я и по остаточному мироощущению от тела ксата попытался сплюнуть, да только неуклюже вывалил язык через правую часть челюстей. Рыжий засмеялся, но у меня в этот момент было ровно две мысли: ящик и корова.

Бедное копытное не поняло, что именно её убило. Точный «кусь» в макушку и последовавшее за ним чавканье поставило точку в мучениях животинки. Свежее парное мясо радовало вкусовые рецепторы, хоть и приходилось заново учиться есть: то культи потянутся к туше, чтобы прихватить, то захочется как следует пережевать. Но челюстями приходилось работать, наклоняя голову, чтобы из обезображенной правой стороны ничего не выпадало.

Вот что странно: четыре ксата сначала вытащили ящик, потом корову на досках. Двое остались на площадке, сейчас отрешённо смотрят в сторону, пока я набиваю голодный живот, а двое вернулись в пещеру. Мы пересеклись, когда я сменил тело и аккуратно, но покачиваясь ковылял наружу. Те двое ксатов будто замедлили ход и чуть склонили головы, когда поравнялись со мной — но прекратили, стоило нам разойтись.

Корова была съедена, голод отступил. Я довольно облизнул морду. К ящику подошли два ксата и, чинно поклонившись, жестом пригласили воспользоваться верёвками. Я заказывал именно что верёвки, которые можно нацепить на себя без посторонней помощи, то и сейчас едва, но справился с ними.

Сначала надо было пройти над ящиком, чтобы его крышка касалась живота. Потом аккуратно, но с неимоверными усилиями пропустить обрубок хвоста через заднюю лямку, и помочь задней лапой чуть подтянуть лямку к спине. С последним вышло особенно комично: я несколько раз чуть не упал, не привык я как клоун балансировать на локтях и одной лапе. Затем пропустить голову и шею через переднюю лямку и аккуратно, покачивая шеей, опустить до лопаток. Привстать, проверить, что тяжесть ящика давит через лямки на кожу, расправить крылья и помахать обрубком хвостика, что ничего не мешает двигаться.

Пока я сверялся с ощущениями — ксаты ушли в пещеру, оставив меня одного. Но, наверно, так даже лучше. Им явно запретили разговаривать со мной. Остаётся гадать о возможных карах для ксатов, попытайся я поблагодарить их хотя бы за молчаливые объяснения.

Активировано умение «Полёт»

Магическая энергия пробежала от лопаток к кончикам крыльев, наполнив их силой. Лёгкое, приятное покалывание в каждом суставе и клеточке крыла погладило мой разум. Я невольно улыбнулся. Взмах — семиметровые крылья с хлопком оторвали мои лапы от мраморной площадки. Ещё взмах, и широкие лямки ящика вдавили в спину. Ещё взмах, ещё — я медленно поднимался, площадка удалялась. Пятьдесят метров, сто, двести.

Я накренился вперёд, продолжая набирать высоту, но уже постепенно ускорялся по направлению на северо-запад. Я следил за показателями маны и выносливости, сверялся с ними. Я всё ещё слаб, мне всё равно придётся делать остановки в пути, чтобы отдохнуть и восполнить резервы. Мне всё равно придётся сделать крюк, как и год назад залететь на южный обычный материк и поохотиться, ведь за три недели полёта голод проснётся. А сильный голод миклы не утолят, и тогда я не смогу воплотится.

Проблем в перелёте много. Но даже так — я радовался, что покидаю проклятый остров. Что приступаю к первому пункту своего плана.

* * *

— Вас самих-то происходящее не достало? — спросил я в пустоту, безнадёжно надеясь получить ответ. Со дня отлёта с острова ксатов на задворках моего сознания поселился лёгкий, практически незаметный электрический гул.

Все дни драконы летели выше меня, на двух или даже трёх километрах высоты, недосягаемые. Я позволял себе подниматься до километра, следя за потоками ветра и стараясь седлать попутные, а когда запасы маны истощались — спускался к воде. В один из таких дней показался конвой. Я тогда раскачивался на волнах, лежал на водонепроницаемом ящике, а рядом промелькнула треугольная тень.

За мной следили не меньше пятидесяти драконов, притом все они — давно взрослые. Я давно, ещё когда только вылетел от орков, то ли перед штормом у материка скверны, то ли вылетая с него — но высчитывал, сколько нужно иметь характеристики Магия, чтобы лететь беспрерывно. За каждые двести очков в Магии мана восполняется одним пунктом за минуту. Умение «Полёт» на поддержание требует одну ману в минуту, а на взмах крыла требует десять маны. Даже если упустить условности и всякие моменты, то в Магии должно быть не меньше тысячи очков, мана должна восполняться минимум пятью пунктами в минуту. И это не считая прочих характеристик, как и выносливости.

Драконам, следящим за мной, не меньше трёх сотен лет. Их пятьдесят. Их конвой на материке скверны мне ничего хорошего не принесёт, как и нахождение земли и куска горы, нетронутой скверной.

— Ребят, ну давайте поговорим, а? — я вновь попытался пробиться сквозь игнор. Драконы меня всяко слышали, но им мешала говорить со мной гордость, или аутизм. — Во чего вы такие неприветливые? Посмотрите, какая замечательная погода. Посмотрите, какие милые облачка, такие… такие… А как они вообще называются, такие пористые, воздушные, будто из ниточек? Вы знаете, а? Ребя-ят?