Выпускник. Журналист (СИ) - Купцов Мэт - Страница 71

Попробую завтра.

Проходя мимо Клавдии, подмигиваю ей. И она отвечает мне полуулыбкой.

На следующий день иду на пары, а в магазин еду к трем часам дня.

Сегодня вывеска’Океан' кажется мне скромной и немного тусклой, но я понимаю, что для меня начнется настоящая точка отсчета. В руках у меня портфель.

Двери открыты, люди уже подходят, и я захожу вместе с первыми покупателями.

Внутри светло, воздух пахнет слегка рыбой, солёным морем, как и подобает магазину морепродуктов.

Полированные прилавки выстроены в ряды, как аллеи; каждый ведет в свой особенный уголок мира «Океана». В магазине слышен шёпот и тихая возня, тут и там встречаются сотрудники в синих халатах с белыми колпаками на головах — они методично раскладывают товары — консервы.

Я же деловито иду по проходу вдоль прилавков, внимательно осматриваюсь и подмечаю всё вокруг.

На самом деле высматриваю Клаву. Грымза снова отпускает товар в своем отделе, а это значит, что Катина работает в другом.

Хм, в какой отдел могли упечь молодую и красивую? Правильно. В отдел с замороженной рыбой, чтобы не фикстулила.

Подхожу к прилавку, заглядываю в него — тут и там рыба разложен — тело покрыто слоем льда, голова и хвост как живые.

Люди подходят с вопросом: — кто последний?

И все крайние указывают на меня со словами:

— Он последний подошел.

— Товарищи, почему я снова крайний? — возмущаюсь я. — Вовсе я не стою здесь. Не нужна мне ваша мороженная сельдь, я мясо люблю.

— Если мясоед, то почто людей в заблуждение вводишь? — бабушка с клюкой показывает мне, чтобы отошел от витрины.

— У меня теперь нет даже права взглянуть на рыбу, если я мясо ем?

Вскидываюсь, ощущая на себе взгляд продавщицы. У меня получилось и я привлек ее внимание.

Улыбается, но заметив, что смотрю на нее хмурится.

— Снова ты. Хочешь, чтобы они, — показывает на рассерженную очередь, — устроили народный бунт?

— Не, я к заведующей вашей пришел.

— Ну иди, она у себя.

Прошмыгиваю во внутреннее помещение магазина, табличку с именем Илоны нахожу быстро, распахиваю дверь, почти с ноги вхожу в кабинет. Делаю очень наглое лицо.

— Нахал, как ты посмел ворваться без стука? — женщина моментально убирает ногу с дивана, юбку одергивает.

— Простите, что помешал, я по делу.

— По какому делу?

— Я поставщик хорошей продукции.

— Какой хорошей? У нас своя имеется.

— Уверен, что такой нет.

Недоверчиво смотрит на меня, морщит нос. Прищурившись и оторопев, наблюдает за тем, как подхожу к ее деревянному столу и сгружаю на него банки с килькой.

— Издеваешься? На кой-черт мне твои консервы?

Подходит ближе, берет банку, осматривает.

— Это черная икра, — наблюдаю за ее реакцией, знает ли о продукте, наводнившем столицу.

— Не понимаю, вы икру в банки от кильки поместили?

— Это не я. Из Сочи товар идет. О размере партии договоримся.

— С кем договоримся? — женщина бледнеет. Спустя минуту берет себя в руки, показывает на консервы. — Немедленно убери. Иначе милицию вызову.

— Милицию? Если они найдут в кильке икру, то вызовут ОБХСС. Вам это надо? Магазин закроют, начнется проверка.

Женщина чешет голову, кусает губы.

— Ты кто такой?

— Перевозчик. Хочу заработать. Мое дело маленькое — еду в Сочи, беру товар, привожу в столицу.

— Хочешь совет, парень? — голос Илоны становится колючим. — Не лезь в это.

Так. По комментарию и бледности лица понятно, что она в курсе происходящего с икрой. И в данный момент она боится, что ее задница может подгореть. Только как она поступит, вот в чем вопрос.

Я складываю консервы обратно в портфель.

— Значит, не купите мой товар?

Мотает головой.

— Хорошо, я в другой магазин поеду, уж там возьмут.

— Езжай, — отвечает безразличным тоном.

Выхожу обратно в помещение магазина, выдыхаю облегченно. По глазам Илоны я понял, что она заглотила наживку. Осталось выждать, как поступит. Телефон для связи я ей не оставил, да это и ни к чему.

В магазине по-прежнему толкутся люди, переговариваются о том, что вкуснее, а что полезнее и дешевле.

На мгновение останавливаюсь напротив Клавдии, считаю до пяти. Медленно иду на выход.

Клюнула ли эта рыба я узнаю уже скоро. Выхожу на улицу, вдыхаю морозный воздух, считаю до десяти.

Девушка выбегает за мной. Улыбаюсь ей, делаю вид, что я весь внимание и волнение.

— Ты так ничего и не купил, второй день подряд ходишь.

— Ничего страшного, волка ноги кормят.

Протягивает мне бумагу в клетку с номером телефона.

— Позвони, я после восьми уже дома. С бабушкой живу.

Складываю бумажку в карман, топаю к остановке. Несколько раз оборачиваюсь, услышав у себя за спиной шаги и скрип снега.

Никого.

На остановке толпа народа, и я не могу вычислить, есть ли хвост или нет.

Еду до метро. Тут тоже глухо, выходят из дверей автобуса многие, все устремляются к станции метро.

Уже в вагоне поезда мне кажется, что два мужика уж слишком активно жмутся к моему портфелю. Но всё же не могу сделать точных выводов.

Возможно, совпадение.

Доезжаю до станции Ленинские горы, выхожу. Пройдя метров сто оказываюсь в зоне, где совсем нет людей.

— Ну, давайте, — шепчу про себя.

Не заставляют себя ждать. Нападают с трех сторон. Один пытается отобрать портфель, двое других пинают.

— Бей его по корпусу!

— Атакуй!

Я же не выпускаю портфель из рук, орудую им как лопатой, бью одного со всей дури по лицу, ломаю ему нос. Пока он визжит как свинья я бросаю портфель на землю, и иду на первого быка. Бьюсь головой в его тупой лоб.

Он тоже теряет ориентиры.

Третий хватает портфель с земли, бросает пострадавших в бою товарищей, улепетывает к станции метро.

— Давай-давай, тебя ждет сюрприз.

Отряхнувшись, топаю к зданию общежития, не обращая внимания на крики тех, кто остался позади.

Счастливый захожу в развалку в здание общежития, тетя Рая окатывает меня недоверчиво взглядом.

— Ходят тут всякие туда-сюда, — бурчит она.

— Типа того, — подмигиваю ей, и она смущенно отворачивается.

Я же самодовольный от проделанной работы поднимаюсь в комнату, где меня встречают восторженно товарищи.

— Так много кильки, на черта? Мы едва тебя дождались, — Коля показывает на десять банок кильки, — стоящих на моей тумбе. — Ты чего в холодильник не убрал.

— На общую кухню, издеваешься?

Я беру одну из банок и ставлю на стол ребятам со словами: — угощайтесь.

Серега поспешно открывает банку, а затем изумленно рот.

— Твою мать! Это как понимать? — он смотрит на икру изумительного качества, лучшего, где большая жирная икринка соседствует с другой, а потом на этикетку консервы.

— Такие дела, — развожу руками. — Вы ешьте, не задавайте лишних вопросов.

Коля с буханкой хлеба уже занимает место за столом.

— Масла нет, -сетует Серега.

— Обойдемся без него, — Миша тоже занимает место за столом.

Я же подхожу к окну, смотрю в даль. Думаю о том, как сильно удивится Илона, узнав о том, что в банках вовсе не икра, а килька.

После этого я нанесу к ней новый визит, и снова предложу работать сообща.

Хмыкаю.

Я прекрасно понял затею Рытвина, он не хотел найти и обезвредить банду, он желал одного — наладить свою рыбную сеть. Зная будущее, нельзя его изменить, зато можно наживаться на нем, используя в своих целях.

Неплохая идея. Только я не глупец, и не позволю использовать себя.

Я должен был сегодня просто отдать им икру, чтобы они пришли за новой партией, но я поступил иначе, обозначив свое существование и свою долю.

Не по-комсомольски, не по-советски, понимаю.

Но, кто сказал, что только сильные мира должны прийти в это самое светлое будущее?

Мы — пролетариат — тоже хотим кушать и жить по-человечески.

Клиентура, воровство в низах и в верхах, его масштабы, — будто это интересовало Рытвина. Конечно, нет. Он и его люди хотят избавиться от конкурентов на этом рынке.