Выпускник. Журналист (СИ) - Купцов Мэт - Страница 1

Выпускник. Журналист

Глава 1

Голова гудит, будто сквозь нее пропускают ток высокого напряжения. Открываю глаза, осматриваюсь — лежу на мостовой.

Вокруг меня толпа зевак.

Где я?.. Кто все эти люди?

— Живой! — радостно сообщает веснушчатая девчонка лет двенадцати, тыча в меня пальцем.

— Эй, ты чего в меня тычешь? — спрашиваю сипло. Ловлю себя на том, что едва шевелю губами, а зубы нехорошо стучат.

— А чего ты тут разлегся? Мешаешь движению машин, — важно поджимает губы девчушка.

— А куда уехал внедорожник, под колеса которого я угодил? — вращаю глазами в разные стороны.

Что за манера — натворить дел и свинтить с места дорожно- транспортного происшествия.Похоже, очередной блогер или придурок-толстосум, купивший права.

Подтягиваю ноги. Замечаю, что обут я как-то странно — в темно-коричневые сандалии советских времен.

Что за черт?

С недоумением пытаюсь восстановить хронологическую последовательность всех событий.

Я же должен понимать, что происходит.

Вчера смотрели в гостях футбольный матч. Валидольный. Провальный. Видимо, кто-то из возмущенных парней ушел в моей обуви, а мне досталась чужая обувь из жесткой грубой кожи.

— Какой внедорожник? — округляет зеленые глазища девчонка. — Вот под этот грузовик ты угодил, — кивает за мою спину.

— Под этот? — пытаюсь уловить смысл сказанного. С подозрением кошусь через плечо. Разглядываю ретро грузовик ГАЗ −52. Самое место ему в музее. — Так он не на ходу.

— Еще как на ходу, — спорит девочка. — А ты похоже, сильно пострадал, особенно твоя голова. Посиди тут, сбегаю платок намочу на колонке, приложишь к голове.

— Зачем мне прикладывать твой мокрый и грязный платок к голове?

— У меня бабушка так лечит.

Девчонка убегает, а до меня только доходит, что она сама чудная. Сейчас в городе почти не осталось водозаборных колонок. Мы же не в деревне!

Упершись спиной о колесо грузовика, сижу на мокрой дороге, удивляясь и разглядывая окружающий меня мир.

Наблюдаю, как по соседней полосе проезжает автомобиль — москвич. А вот и запорожец, и «копейка».

Может, у меня что-то со зрением? Тру глаза. Открываю.

По мостовой едут автомобили только отечественного автопрома из далеких семидесятых годов прошлого века. Москвичи, запорожцы, газики, два стареньких пузатых автобуса пристроились в ряд.

Качаю головой, пытаясь избавиться от наваждения. Ничего не выходит.

Зажмуриваюсь, вновь открываю глаза — картина не меняется.

Что за чертовщина? Будто в прошлое попал. Да, нет, откуда? Просто у меня странные видения, я же ударился головой о мостовую.

Мне нужно срочно в больницу, там обязательно меня вылечат, поставят мозги на место.

Вокруг людей полно, все спешат, суетятся, проходят мимо. А я сижу прямо на дороге возле старого допотопного грузовика.

Может, люди меня не видят? Ну, вроде как мы с ними в разных измерениях находимся.

Старательно тру ушибленную голову.

Саша, у меня для тебя плохие новости — ты ударился об асфальт, и у тебя теперь зрительные галлюцинации, — мысленно объясняю себе сложную ситуацию.

— Так можно кое-куда и угодить, — хмуро свожу брови на переносице. — И вместо стационарной клиники, залететь прямиком в психушку. Такие и на мою работу сообщат.

Я не могу этого допустить, значит, должен встать и уйти отсюда.

Но, черт, реально я не осознаю, где нахожусь.

Мне, конечно, полтинник в этом году стукнул, но это не повод для дезориентации во времени и пространстве.

Перевожу взгляд через дорогу.

— Какого ляда?

На противоположной стороне улицы исчезла высотка, на первом этаже которой расположился супермаркет.

Нет и парикмахерской, где я стригся. Нет клевой кафешки, в которую мы иногда заглядывали с Маринкой выпить кофе.

Все испарилось в одно мгновение.

Странная реальность, из которой исчезло все, что окружало меня в последние годы, мне не нравится.

Вместо знакомой панорамы — то тут, то там разбросаны серые унылые пятиэтажки с замшелыми вывесками: «Продукты» и «Промтовары».

Чувствую себя погруженным в фильм 3D о советском прошлом. Детали вокруг меня начинают оживать, поражая своей реалистичностью.

— Рыжая, в каком кино снимаемся? — настороженно интересуюсь у своей юной помощницы, которая все — таки вернулась обратно и пытается приложить мокрую тряпку мне на ушибленное место.

— Я не рыжая, — отвечает она бойко. — Посмотри лучше на себя. Кто тебя в кино возьмет сниматься? Ты худой и длинный, — морщит лоб. — А в кино берут только красивых актеров.

М-да.Озадаченно чешу переносицу.

— Тебя как зовут?

— Маша. А тебя?

— Не помню… Не обижайся, Машуня, я ударился и у меня амнезия, — показываю рукой на голову.

Тоненькая девчонка в сарафане с яркими подсолнухами на груди, запрокидывает голову назад и весело смеется.

— Тебе смешно?

— А что такое амнезия? — щурит глаза от солнца.

— Не помню, как меня зовут, — смотрю на нее внимательно.

Девчушка цокает языком, недоверчиво качает головой, и веснушки смешно прыгают на ее лице.

— Кто из блогеров ведет этот стрим? — спрашиваю строго.

Маша смотрит на меня, широко открыв глаза. Морщит свой лоб.

— Тебе в больницу надо, — задумчиво произносит, глядя на меня.

Сознание упорно не хочет принимать реальность.

Что могло со мной случится? Не понимаю.

Напрягаюсь от всплывающего в сознании видеоряда.

Вижу пацана, он вырывается из рук матери и выбегает на дорогу за бездомной собакой.

Бросаюсь наперерез несущемуся на сумасшедшей скорости огромному блестящему внедорожнику.Хватаю сорванца и выталкиваю на асфальт.

На последней секунде сознание успевает запечатлеть хищную морду джипа буквально перед своим лицом.

Мать твою!

Шум, визг тормозов, звон разбитых фар, осколки стекол. А дальше темнота глухая, как ночь.

Острая, жгучая боль пронзает тело насквозь. Кажется, это не мой организм, а одна сплошная кровоточащая рана, орущая от болевого шока. Меня ломает жутко, будто бульдозер проехал по мне катком, перемалывая кости в труху, скручивая внутренности жгутом.

Полный абзац.

Выныриваю на поверхность реальности. Что за чертовщина здесь происходит?

— Машка, вот ты где! — к нам подлетает девушка лет семнадцати и хватает девчушку за руку.

Сестра? Такая же рыжая. Однозначно, да.

С удивлением смотрю на две толстые косы, в которые вплетены красные ленты. Косы спадают с двух сторон на упругую девичью грудь.

Как завороженный разглядываю грудь, точнее, толстенные рыжие косы, в которых играют солнечные зайчики.

— Вера, я тут лунатика нашла, — малая поднимает глаза на старшенькую, ту что с алыми бантиками вместо губ.

— Не говори ерунды, — сестра заботливо тащит за руку сестренку в сторону.

— Вера, ну ты хоть взгляни на него, — сопротивляется младшая.

Сестра резко поворачивается назад и зависает, глядя на меня в упор.

— Вот, я же говорила, лунатик. — Смотрит на меня пристально, наконец в ее глазах мелькает узнавание. — Сомов, ты чего тут расселся? — серьезно спрашивает меня.

— Сомов? -удивленно уточняю я. — Вы ко мне обращаетесь?

С утра еще был Александр Ребров. А к обеду вдруг стал Сомовым?

— Перестань придуриваться, Макар, — фыркает она. — Скажи еще, не помнишь, что мы с тобой одноклассники. И то, что я комсорг школы — Никитина Вера.

Никитина — комсорг. А я, значит, Макар Сомов?

— Ну-ну. Приятно познакомиться, — делаю попытку улыбнуться.

— Надо к твоей маме зайти, всё рассказать.

Проезжающий мимо автомобиль «Копейка», попадая колесом в лужу, извергает фонтан брызг прямо на лица девчонок.

— Совсем обнаглели! — сердито поджимает губы новая знакомая, вытирая лицо белым носовым платком.

Она хочет сказать, что у меня есть мама? Ну, это она совсем уже загнула. Нет у меня никакой мамы, десять лет как умерла.