Измена. Красная линия - Гуляева Евдокия - Страница 3

Упрямо молчу.

Хотя, следовало бы, возмутиться его неадекватному поведению и противоправными действиями: насильно спас, а потом – вообще похитил.

Потребовать вернуть меня обратно?

А если попробовать просто встать и уйти?

Трудно сказать, как я выгляжу со стороны, если этот “спасатель” сразу категорично отнёс меня к разряду параноидальных шизофреников с суицидальными наклонностями. Ловлю своё отражение в оконном стекле и реально пугаюсь. М-да, вид у меня тот ещё: одетая явно не по погоде, с растрёпанными ветром волосами и посиневшими от холода губами; на бледной коже – чёрные, как у панды, подтёки туши под глазами и на щеках.

Если хорошенько вглядеться, то в моих стеклянных глазах до сих пор:

Стас и Марина. Марина и Стас.

То, что я сейчас эмоционально испытываю можно охарактеризовать одним ёмким словом – невыносимо, и это находится за гранью моего болевого порога.

Вдох.

Боль-н-о. До чего же больно!

Выдох.

Чтобы заглушить всхлип, буквально расплющиваю губы о закруглённый край чашки.

– Почему? – голос не слушается, получается с хрипотцой. Коротко откашливаюсь, но ничего, кроме этого короткого вопроса, выдавить из себя больше и не получается.

Но Егор, кажется, и не ждёт от меня ни пояснений, ни длинных речей, ни душещипательных признаний.

Наконец, я оставляю многострадальную чашку в покое и пробую негнущейся пятернёй хотя бы пригладить спутавшиеся пряди. Тщетно. Выходит только хуже.

– Не знаю, – он равнодушно пожимает плечами, помешивая свой кофе, и смотрит на меня с вызовом, словно открыто указывает на то, что именно благодаря ему я так легко отделалась. – Теперь сижу, жалею.

Фыркаю. Ведь намеренно провоцирует!

– Если этот ответ тебя чем-то не устраивает, – он усмехается, сверкнув идеально белыми зубами, – тогда давай другой: меня привлекла твоя задница, милая. Просто захотелось её потрогать и убедиться, так ли она хороша. Знаешь, – делает паузу, – ничего особенного. Теперь можешь вернуться и прыгать.

Движением глаз Егор указывает мне на дверь, и я едва сдерживаюсь, потому что мне, до зуда в ладони, хочется отвесить ему хлёсткую пощёчину напоследок. Публично. Пусть со скандалом.

Вскакиваю.

Буквально киплю от негодования. Мозг настолько захвачен этой сильной эмоцией, что ни о чём и ни о ком другом я уже не думаю. Не получается. Стоп! СТОП. В моей голове нет больше Стаса с Мариной, а есть только нешуточное раздражение, намеренно вызванное конкретным человеком, и направлено оно прямо на него. Исключительно.

Как только осознаю это – снова сажусь на место.

Я практически уверена, что под отвратительной маской самоуверенного мерзавца скрывается его настоящее лицо… гораздо более привлекательное самоотверженное. Или мне в срочном порядке нужно научиться разбираться в людях.

– Решила задержаться и дать своей заднице ещё один шанс? Считаешь, если я потрогаю её снова, то моё мнение поменяется?

Нет. Беру свои мысли о нём обратно. Он конченый ублюдок!

Натурально рычу и демонстративно поднимаюсь с места. Дёшево блефую. Идти-то всё равно некуда.

– Сядь назад, – Егор хватает и удерживает меня за запястье. – Мне ещё счёт не принесли.

– Да пошел ты, – цежу сквозь сжатые зубы и пытаюсь вырвать руку.

Наша оживлённая перепалка начинает привлекать внимание немногочисленных посетителей. Несколько человек даже оборачиваются и перешёптываются. Одна из официанток идёт прямо к нам.

– У вас всё в порядке? – интересуется предельно вежливо.

– В полном, Леночка, – во все тридцать два, обворожительно улыбается ей Егор, предварительно прочитав имя на бейдже. Та не может сдержать ответную улыбку, слегка покраснев, предпочитая не замечать, что он продолжает всё так же крепко удерживать моё запястье. – Моя девушка просто ревнует. Вспыльчивая. Она считает, что я слишком заглядываюсь на чужие женские… м-м, выдающиеся формы.

Мне кажется, или эта Леночка тоже готова предложить ему оценить кое-что своё ненатуральное?

– Извините. Не буду мешать.

– Вы прелесть, – бросает вслед официантке и оборачивается ко мне. Насмешливость бесследно исчезает, тон его голоса меняется на холодный приказной. – Сядь.

Глава 2.2

– Я всем сердцем желаю, чтобы ты горел в аду!

– Это мне и хотелось услышать, милая, – Егор нахально подмигивает и отпускает мою руку, чтобы с комфортом откинуться на спинку стула.

БЕСИТ! Как же сильно он меня бесит! Но, кроме этого, меня в буквальном смысле передёргивает от одной мысли о том, что с таким как он у меня могли бы быть отношения.

“Моя девушка просто ревнует” – ЧТО? Я, слава Богу, пока в здравом уме! Ни за что не обратила бы внимания на этого самоуверенного кобеля! Циничного и развязанного.

Поджимаю губы, скрипя зубами возвращаюсь на место.

– Девушка? Пфф! Ничего более реального придумать не мог? – копирую его позу, скрещивая руки на груди. – Серьёзно?

Несколько секунд Егор изучающе смотрит на меня, а потом его губы расплываются в дерзкой усмешке:

– Серьёзно. Только прошу не набрасываться на меня в первый же вечер! Я мужчина, знающий себе цену! Хотя чего это я, конечно набрасывайся. Сделай приятно мне… – он делает красноречивую паузу, – и… себе.

Кажется, сама ситуация, в которой я поневоле оказалась, его чертовски забавляет.

– Ну-ну, убеждай себя в этом! – отвечаю едко, с нескрываемым сарказмом, но отвожу взгляд в сторону. От его слов внутри всё сжимается. Выдыхаю. Дальше продолжаю уже морально устойчивым тоном: – Чего ты от меня хочешь?

– Ничего, – произносит так, словно отмахивается от меня, как от назойливой мухи, беспокойно жужжащей близ его именитого уха. – Разве что ты сама решишь по-особенному отблагодарить меня.

Закатываю глаза к потолку и чисто риторически спрашиваю:

– За спасение?

– За чай.

Фыркаю. И тут же замечаю официантку-Леночку, которая направляется к нам со счётом и терминалом оплаты.

– Спасибо, – я торопливо натягиваю широченную благодарную улыбку, аж щеки болят. – Могу идти?

Не успеваю встать, как Егор снова удерживает мою руку, но на этот раз припечатывает её своей ладонью к столу. Его глаза глядят холодно, без насмешки.

– Тебе есть куда пойти?

– Нет, – отвечаю предельно честно.

– Тогда вернись на место и не дёргайся, – он не повышает голоса, но в его резком тоне снова слышатся нотки язвительности. Бесячие. – Мало ли что тебе опять в голову взбредёт. Ещё от надуманной безысходности всё-таки сбросишься вниз.

Глупость конечно, но настроение поднимает.

– Беспокоишься? Значит, всё это не только из-за моей заурядной задницы, – даже не пытаюсь скрывать своё любопытство. – Есть и другие причины.

– Ждёшь слёзную историю?

Я согласно киваю. Егор берёт чайную ложку, переворачивает “ручкой” к себе и шутливо делает вид, что протыкает ею своё сердце. Смеясь, продолжает:

– Что-нибудь о том, как я потерял первую любовь на этом мосту а ты безумно на неё похожа? Или то, как мы с женой, будучи романтичной парой, прикрепили замок к тамошним перилам. В знак вечной любви, а ключ выбросили в реку. Жена оставила меня, и теперь, по вечерам я вынужден нырять, чтобы найти этот чёртов ключ, без которого никак не могу открыть грёбаный замок и забыть любимую супругу. Оно?

Бессознательно задерживаю дыхание и натужно сглатываю.

– Так ты женат?

– Нет. Я просто хочу сказать, что ничего другого ты от меня не услышишь, – хмыкает Егор, последним глотком допивая остатки своего остывшего кофе. – А теперь поднимай свою привлекательную пятую точку и иди за мной. Ты вся мокрая и грязная. Вполне возможно, что имеются ещё какие-то невидимые сейчас серьёзные повреждения, кроме очевидных проблем с головой. Тебе, похоже, всё равно, а люди вокруг таращатся.

– Хам обыкновенный, – сразу ставлю ему точный диагноз, и поднимаюсь следом за ним, бережно перевешивая фотокамеру с одного плеча на другое.

– Это факт, милая, – улыбается мне Егор. – Боюсь тебя шокировать, но я гораздо хуже, чем ты обо мне думаешь.