Прятки в облаках (СИ) - Алатова Тата - Страница 55

У Андрюши, как всегда перед Феей-Берсерком, было отвратительное настроение.

— Кто-нибудь мне объяснит, зачем нам все это? Ты собираешься специализироваться на боевке? А я? Ну и все, — проворчал он, на ходу дожевывая пирожок.

— А я люблю спорт, — сказала Маша. Ей действительно не терпелось сбросить напряжение, выпустить пар.

Андрюша скорчил недовольную физиономию.

— Опять она придумает какой-то треш. Слышала, как ее студенты в лютый мороз полосу препятствий преодолевали?

— Ну конечно, — немного раздраженно ответила Маша. — Там ведь был мой брат.

— Ах да… — он вроде как смутился, но тут на них налетели Власов и Плугов, обняли Машу сразу с двух сторон.

— Опять вы? — удивилась она.

— А мы с вами, — заявил Власов, — а мы сегодня добровольные помощники Феи-Берсерка.

Плугов укоряюще кашлянул.

— Ну не прям добровольные, — тут же поправился Власов, не смутившись, — скажем, Пахомыч сдал нас в аренду — говорит, трудотерапия нас исправит.

Андрюша, отодвинутый менталистами в сторону, как всегда при их появлении, набычился.

— И что вы будете делать? — с опаской уточнила Маша.

— А это сюрприз, Маруся!

И она немедленно принялась ожидать новой пакости. Там, где вступала в дело эта неразлучная парочка, всегда случалось всякое-разное.

Менталисты устремились в спортзал, а Маша с Андрюшей отправились к раздевалкам.

— Почему эти двое все время вокруг тебя крутятся? — с интонациями ревнивого мужа спросил он.

— А вдруг я им нравлюсь? — нахально предположила она.

— Да что между вами вообще общего? Они какие-то раздолбаи, а ты тихая девочка из хорошей семьи…

— Вот при чем тут моя семья? — поразилась Маша. — Андрюша, мне же не пять лет, чтобы родители выбирали мне друзей.

— Ты даже сама не замечаешь, как меняешься, — упрекнул ее Греков и ушел, хлопнув дверью мужской раздевалки.

А? И что это было?

***

— Ваша задача на сегодня очень проста, — объявила Нежная, — бегать по кругу. Когда устанете — можете перейти на шаг. Главное, не останавливаться.

— И все? — не поверил Саша Бойко.

В центре беговой полосы менталисты доставали из рюкзаков какую-то аппаратуру, похожую на старинные радиоприемники.

— Не все, — улыбнулась Нежная, — наши друзья, — она кивнула в сторону Власова и Плугова, и те энергично замахали руками в ответ, — будут насылать на вас лень.

— Что будут делать? — фыркнула Олеся Кротова, и без того ужасно ленивая.

— Менталистисткие штукенции, — с умным видом пояснил Китаев.

— Но воздействовать на чужой разум запрещено, — с готовностью возмутился Саша Бойко.

— У меня разрешение ректора, — ласково заверила его Нежная. — Я планирую включить эту практику в стандартное обучение второго курса. Как известно, в здоровом теле — здоровый дух. Но что будет, если тело и дух не в ладах? Вот это вам и предстоит выяснить.

— А Аристотель утверждал, — вклинился Федя Сахаров, не большой фанат физических упражнений, — что наш разум не зависит от тела, потому как является высшей материей.

— Зато тело зависит от разума, — пожала плечами Нежная. — Вам полезно будет понять свою способность к сопротивлению, мало ли под какой наговор попадете.

Ну понятно, сама-то она под «берсерком» Костика у всех на глазах слетела с катушек, сделала выводы и теперь пытается защитить своих студентов от подобных казусов. Хорошая у папы ученица выросла, зря неугомонный братец все время дергает ее за хвост.

— Это ретрансляторы-усилители, — жизнерадостно уведомил их Власов. — Потому что без них мы с Вовкой на такую ораву лень не нашлем.

— Пфхх, — пренебрежительно фыркнул Китаев. — Лично я в эту менталистику вообще не верю.

— Это ты молодец, — одобрил Власов. — Сомнения — неизменные спутники умного человека, это только дураки во всем уверены.

— Это он меня обозвал или похвалил? — озадачился Китаев.

Плугов поднял вверх палец, сообщая о готовности, и они отправились к стартовой отметке.

Первый круг дался Маше легко, она бежала, не торопясь, особо не разгоняясь, подстраивая свое дыхание под ритм. Но вскоре ей подумалось: ну вот зачем все это? Какое-то бессмысленное времяпровождение. Лучше бы она лабораторку для Лаврова за это время выполнила.

Потом ей и лабораторку делать расхотелось, и вообще, хорошо бы бросить вообще всю эту учебу, да вернуться домой, лежать на диване и лопать мамины пирожки.

Маша бежала, хоть и не понимала зачем, и не хотела этого делать, а вокруг кто-то переходил на шаг, а кто-то и вовсе разваливался на скамейках вдоль стен.

Она бежала — и совсем не думала о том, что будет дальше. В январе, например, или когда Бесполезняк сообщит о ее прыжках во времени, — ну куда там об этом сообщают. И что случится после этого?

Не думала она и о Дымове, который взял и бросил ее барахтаться в одиночку, и сексуальной сногсшибательности ректорше, и об Андрюше, который вел себя странно.

Так заманчиво было бы ничего не делать — пирожки и диван — но она все еще бежала. Потому что так велела Нежная, а Маша всегда слушалась преподов. Она была очень исполнительной и послушной девочкой, а еще папа учил не сдаваться. Ей было лет пять, наверное, когда с ее велосипеда сняли маленькие колесики, и вместо четырех осталось два. И Маша все время заваливалась налево, и психовала, и кричала, чтобы все вернули, как было. А Сенька ее уговаривал попробовать заново, а Мишка дул на разбитые коленки, Олежка обещал отдать свою железную дорогу, а папа выпроводил Костика, который насмешничал, а потом все получилось, и мама испекла огромный торт.

И как она их всех подведет, если вдруг с ней случится что-то плохое? Нет, она ни за что не расстроит свою семью, она будет жить долго и счастливо, и получит красный диплом, и станет кем-то выдающимся, ну или просто успешным.

Когда Нежная трижды свистнула, подавая сигнал финиша, оказалось, что Маша осталась единственной на дорожке.

— Ну в вас, Рябова, я никогда не сомневалась, — делая отметки в журнале, заметила Фея-Берсерк.

Вот. И Маша в себе тоже больше сомневаться не станет.

***

Она чувствовала себя совершенно измотанной, и вовсе не от того, что так долго бегала. Сопротивление менталистам отняло целую кучу сил. Лень — это все-таки очень мощный противник.

Приняв душ, Маша переоделась и тихо порадовалась, что на сегодня учеба закончилась.

Сейчас она отправится в библиотеку и как подтянет все накопившиеся хвосты. Больше Федя ей Морозовой тыкать не сможет.

Сообщение пришло на выходе из спортзала: «Маша, зайдите, пожалуйста в мой кабинет. Дымов».

Она застыла, мешая остальным студентам, и уставилась на свой телефон. Это что еще такое? Это на что он намекает?

— Ты чего тут застыла, — недовольно пихнул ее плечом хам Китаев, и Маша отмерла.

Ну ладно, так уж и быть. Она может прогуляться до дымовского кабинета.

***

Дымов выглядел не очень свежо — бледный, будто не выспавшийся, он сидел, откинувшись в кресле и скрестив руки на груди. С сосредоточенным видом разглядывал потолок.

— Здрасти, Сергей Сергеевич, — Маша прошла вперед и села на стул напротив него, сложила кулачки на столе и поставила на них подбородок. Слишком фамильярно, наверное, но он же сам ее позвал.

— Здрасти, — согласился он, перевел взгляд с потолка на Машу и решил проявить вежливость: — как вы?

— Скучаю, — честно призналась она, не отводя от него глаз. На лице Дымова ничего не дрогнуло, он просто смотрел на нее — открыто и внимательно. — По Лизе, — пояснила Маша. — Привыкла, что она всегда рядом, что мне всегда есть с кем поговорить. Знаете, когда ты растешь в большой семье, а потом оказываешься в общаге, то чувствуешь себя ужасно одинокой. Я даже не понимала этого, пока не появилась Лиза. Она стала моим первым настоящим другом.

— Вы же понимаете, что Лизы не существует? — мягко спросил Дымов.