Прятки в облаках (СИ) - Алатова Тата - Страница 46

Пока он трепался, Плугов открыл одну из дверей.

— Сюда! — крикнул он.

Маша с величайшей неохотой вошла в кабинет, уставленный разнообразной техникой, едва не споткнулась о толстые провода на полу и поежилась:

— Сергей Сергеевич, может, вы просто расскажете, в чем тут дело?

— А вы мне поверите? Одного дурацкого щелкунчика хватило, чтобы вы сразу записали меня в злодеи.

— Протестую, — тут же подал голос Власов, включая в розетку нечто вроде двух шапочек из фольги, — щелкунчик вовсе не дурацкий.

— Только он не умеет распознавать ложь, — возразил Дымов.

— А кто умеет, Сергей Сергеевич, а кто умеет? Садитесь в это кресло… Вам уже доводилось пользоваться этим прибором?

— К сожалению.

— Значит, обойдемся без инструкций. Маруся, в другое кресло. Основная проблема с этой штуковиной — в добровольности. Человек должен захотеть показать свое воспоминание, иначе ничего не получится. Можете себе представить, как это огорчает силовиков. Универ получил бы огромный грант, если бы взялся исправить этот глобальный недостаток, но пока нет никаких адекватных разработок в этой области, Пахомыч весь извелся от жадности, а у Вовки, видишь ли, принципы.

Маша села на краешек кресла и сжалась, когда Плугов нацепил на нее шапочку из фольги.

— Ты, Маруся, расслабься, — посоветовал он, — закрой глаза и представь, что смотришь кино. И не переживай, мы ничего не увидим.

— Угу, — она послушно зажмурилась и, оказавшись в темноте собственной головы, немедленно ощутила себя одинокой.

— Сергей Сергеевич, команды стандартные: «пуск» и «стоп». Скажете, когда будете готовы.

— Я готов. В смысле, пуск.

Некоторое время ничего не происходило, потом темнота рассеялась, и Маша увидела потрескавшийся потолок, на котором светилась одинокая лампочка. Она смотрела вокруг чужими, очевидно дымовскими, глазами и говорила его ртом.

— Ее глаза на звезды не похожи, — пробормотала Маша-Дымов задумчиво, — к тому же в упор не видят Сережи. Вот блин.

Потолок качнулся, ракурс сместился. Теперь перед Машей оказалась захламленная комната, очевидно студенческая общага. Две двухъярусные кровати, заваленные вещами и учебниками, носки на полу, плакаты с полуобнаженными красотками на стенах.

Маша-Дымов подошел к довольно заляпанному зеркалу и уставился на свое отражение с величайшим скепсисом. Если бы Маша не знала, кому принадлежит это лицо, ни за что бы его не узнала: не было еще преподавателя Сергея Сергеевича, а был молодой мальчишка с по-панковски высветленными волосами, торчавшими во все стороны. На носу наливался внушительный прыщ. Подбородок обезображивало несколько одиноких темных волосков. Юный (четырнадцать? семнадцать?) Дымов потер этот подбородок и проворчал:

— Хоть бы борода, что ли, выросла…

— Ой! — послышалось женское восклицание за спиной.

Маша-Дымов стремительно развернулась и увидела… саму себя.

Вот она: Мария Рябова, точно такая же, какой была именно сегодня. Косынка на волосах, растянутый серый свитер с темно-синей эмблемой универа, спортивные штаны. Только эта версия была наполовину прозрачной, эфемерной и совсем маленькой, сантиметров сорок всего. Она парила в воздухе, похожая на мини-призрака.

— Это еще что за явление? — рявкнул Дымов потрясенно.

Можно его понять: Маша была потрясена ничуть не меньше. Путешествия во времени еще не изобрели, она точно это знала, но каким-то образом оказалась прямиком в прошлом Дымова. Как? Зачем?

Прозрачная мини-Маша облетела комнату, разглядывая плакаты, зависла перед календарем.

— Две тысяча седьмой год, ничего себе, — охнула она. — Это сколько вам сейчас, Сергей Сергеевич?

— Пятнадцать, — ответил он растерянно. — Слушай, ну какой я тебе Сергеевич? Серега и есть… Ты кто, детка?

— Какая-то аномалия, очевидно, — удрученно распереживалась мини-Маша. — Кажется, непонятным образом попала сюда из будущего. Плохо! Очень плохо! Совершенно неправильно.

— И как там, в будущем?

— Ни за что не скажу, — заверила его она. — Я ведь смотрела «Доктора Кто» и знаю, что временные линии нельзя пересекать и что спойлеры запрещены.

— А ты немного зануда, детка, — фыркнул он, и мини-Маша стала ближе, будто он подошел прямо к ней и задрал голову, чтобы лучше ее видеть. — Ну тогда я попробую угадать. Раз уж ты зовешь меня по отчеству, значит, я твой начальник. А судя по твоему наряду… ты моя горничная! Надо бы мне сделать зарубку на память: выбрать тебе более изысканный наряд. Может, кружевной фартук или типа того.

— Бе-е! — вырвалось у нее. — Уймите свои дикие фантазии! Я ваша студентка, а не какая-то там горничная из порно.

— Студентка? — удивился он. — В смысле, студентка? О, ты хочешь сказать, я препод? Фига! Я собираюсь стать великим словесником, миллионером и знаменитостью.

— Ух ты! — восхитилась Маша. — Правда, что ли?

— А разве нет? — в голосе Дымова было столько надежды, что ей даже его жалко стало. А потом он продолжил, совершенно убито: — Детка, если ты прилетела сюда, чтобы расстраивать меня, то улетай обратно. Кыш!

— И как мне это сделать? Думаете, я здесь по собственной воле? Просто что-то случилось… не помню что. Наверное, у менталистов опять что-то бахнуло.

— А может, ты впала в кому? Я где-то читал про такое: если человек находится без сознания, его душа может отправиться навестить кого-то близкого. А уж в прошлое, настоящее или будущее — душе пофиг. Потому что она межквантовая, во.

— Какая еще кома, — испугалась Маша. — Не надо мне никакой комы. У меня и без того не жизнь, а сплошные стрессы!

— Слушай, — теперь он звучал невероятно смущенным, а взгляд опустился вниз, выхватив разноцветные носки и края футболки, которые теребили мальчишеские пальцы. — А мы с тобой? Ну… ты здесь, потому что у нас… типа мы… я же не заставлял тебя, правда, ради экзамена или чего-то такого? Я же не гадский препод, да?

— Нет, не гадский, — ласково успокоила его мини-Маша.

— А ты первая в меня втюрилась или я… ну… я надеюсь, что первая. Если честно, я становлюсь совершенным дураком, когда пытаюсь подкатить к девочке. Натаха даже смеялась надо мной, — его рука дернула фтуболку. — Короче, полный отстой. Надеюсь, в будущем я весь такой опытный и уверенный, да? Слушай, а у меня есть мотоцикл?

— Что это за место? — спросила она, явно пытаясь увильнуть от этого разговора. — Для общаги вам еще слишком мало лет.

— Школа-интернат. Ты там в будущем вообще про меня ничего не знаешь, что ли? Мы типа просто… — его голос упал до шепота. — Только секс, никаких разговорчиков? Это странно, ну ладно. Я же не женат, нет?

— Да хватит вам! — совершенно смутилась мини-Маша. — Боже, за что мне все это! Меня тут вообще быть не должно. Я хочу обратно!

— Или типа ты умираешь и такая перед смертью: сбегаю-ка я навещу напоследок Серегу… О! У тебя клиническая смерть, точно!

— Да нет же! — закричала она, а потом вдруг крутанулась вокруг себя, что-то пискнула и растаяла в воздухе.

— Ничего себе аттракциончик, — вслед ей пробормотал Дымов, а потом раздался его же голос, но уже со стороны и куда старше: — Стоп.

Маша некоторое время еще сидела неподвижно, переваривая увиденное. «Ужас-ужас-ужас», — это было основным рефреном среди множества других чувств. Каким трогательным был Дымов в пятнадцать! Как она очутилась в его прошлом? Про кому или про «при смерти» — это серьезно? Почему он учился в интернате?

Только потом она открыла глаза. Совершенно зеленый Лиза-Дымов глубоко дышал ртом, уже избавившись от смешной блестящей шапочки. Власов сочувственно хлопал его по плечу.

— Скоро станет легче, — успокоил он. — Оно всегда так, когда по нейронам энергией бьют.

— Поговорим, Мария? — попросил Дымов.

Черт, опять через окно лезть.

***

Вечер был теплым и тихим. Фонари уже включились, и студенты, радуясь хорошей погоде, высыпали на улицу. Кто-то бренчал на гитаре, кто-то гонял мяч, а многие просто болтались безо всякого дела. Никто не обращал внимания на двух девчонок, бредущих по дорожке.