Попаданка. Хроники Буйных лугов (СИ) - Саринова Елена - Страница 6

- Да. Давно я здесь не была, - сказано было тихо, но я расслышала.

А потом еще и разглядела странное голубое сияние в ее темно-серых глазах. Будто бы там зажглись и погасли крохотные огоньки. А далее селянка неожиданно улыбнулась:

- Донья Тимьяна, а позвольте мне? Бычок хорошо пошел, но надо…

- Додавить? – само как-то вылетело с языка. Наверное, потому что я до сих пор приглядывалась к ее странным глазам.

- Не-е, - протянула Малья, как ни в чем не бывало. – Давить не надо. Давай ка милая, сама-сама!

И дальше время как-то стремительно понеслось. Как только меня оттеснили в сторону и Келя, поливая водой из кувшина, помогла вымыть руки, я узнала, что мужчины уже готовят загон для стада. А нескладного подростка, внука Фии, у которого я рассмотрела лишь мелькающие в отдалении пятки, отправили снова в деревню. Теперь за вторым бывшим скотником и что-то из кормов заказать… жнух… или жмых… Да, я тот еще «прославленный скотовод». И что-то грустно так стало мне, вдруг. Стою тут одна. И в этом мире никому не нужна…

- А вот она, моя лохматенькая красота! Мамочка то у тебя какая молодец! Лежи-лежи, мамочка. Тебе еще очищаться. Ну, надо же, цельное стадо фриев. Наши болтали, что видели их у Скакучего ручья. Но, охотников подойти поближе нет! Это ж фрии! Они ж как собаки верные, но злые. И сами выбирают к кому податься. Ну надо же! Вот теперь хорошо будет опять в «Лугах». Это ж какое молоко! Оно ж сметана почти… Донья Тимьяна?.. Донья Тимьяна?!

- Что? – кто б привык так быстро к этому растительному имени?

Малья прищурилась, глядя на меня под солнцем снизу вверх. Я засмотрелась на теленка. Крохотного, лохматого и рыжего, суетливо дергающегося рядом с ней.

- Я его к матери сейчас под язык подложу, - кивнула женщина. – Пусть вылизывает. А как назовете то? Вы ж роды принимали. Значит, по традиции назвать должны.

- Как назову? – вскинула я мокрые глаза к далеким облачным небесам. – Не знаю. Рыжиком?.. Нет. Гошей. Пусть будет Гошей.

- Го-оша, - со значением протянула Малья. – Ну вот и… хорошо.

Глава 7

Вот она я…

«Извините. Задумалась».

Т. Тьяди-Дюран «Хроники Буйных лугов»

Н аверное, я выспалась еще в подземелье в странной растительной ванне (тоже надо бы выяснить!). Наверное. Спать за обеденным столом в парадной столовой не хотелось совсем. Перед глазами кадрами мелькали картины минувшего дня. Причем совершенно здешние, уже из этого мира. А автобус тесный, душный, несущийся по скользкой дороге… Я даже при характеристиках «тесный» и «душный», относящихся к разбившемуся автобусу, скудно их в памяти воссоздаю. Но, про то, что, лежать в сумерках на холме было сыро, травы пахли терпко-медово, а ладони мои нещадно горели, помню великолепно… И с этими коровьими хоббитами так круто связалась… ненормально. Ненормально тут всё… Ярко как-то и не… нор…рмаль…

- Донья Тимьяна?!

- Ч-что?

Ух ты! До тарелки супа с половинкой сваренного вкрутую яйца, поплавком замершего в бульоне, какие-то сантиметры и остались. Пять. Яйцо меня уже ждало. Готовилось к встрече.

Компания за обеденным столом, Оливер и Фия, отложив собственные трапезы, теперь уставились на меня. Не скажу, что с назидательным осуждением…с грустью какой-то. Ну да, им ведь тоже кое-что придется в своих жизнях менять.

- Извините. Задумалась.

- Донья Тимьяна, вам бы все-таки, отдохнуть, - замялась местная управительница.

- А какой она была, эта донья Тимьяна?

Вопрос хоть и возник в голове спонтанно, но логически был объясним вполне. Мне нужно вживаться. В обстоятельства, уклады и образ. Образ, пожалуй, самое главное. И в этом парочка моих соучастников заинтересована точно. Однако, они в первый момент опешили. Возможно, от крайней растерянности, иначе Фия не распрямила бы резко спину, а Оливер не заелозил по стулу, пряча взгляд… Неужели, так плохо всё было? Или они всё же укокошили наследницу «Лугов»?

- Значит, убили вы ее? – и у меня хватило дури ляпнуть этот умный вывод вслух!

Результат, однако, порадовал фееричностью: парочка сначала надулась и прямо заискрила от моральных протестов, а потом, вдруг, обреченно стекла. И далее понеслось…

Тимьяна Дюран, единственная и любимая дочь своего папеньки барона, слыла натурой решительной, но замкнутой. А после гибели отца она и вовсе потерялась. Нет, не в буквальном смысле. Донья Тимьяна потерялась в смысле жизни. И сначала она с подушкой подмышкой заперлась в семейной лаборатории. Этот период наш профессор описывал с нервным тиком, который он сам назвал «душевным содроганием». Ну конечно, там же в лаборатории столько ценных бумаг и склянок! А Тимьяна если и принимала раньше участие в экспериментах двух светил, то только на стадии «Во-он там сядь, дочь, и тихо посиди».

Я почему-то в этом месте повествования вспомнила, как мой отец, заядлый рыбак и охотник, сам собирал себе патроны. Расставив коробочки и плошки на кухонном столе, сам засыпал в пустые гильзы порох, пыжи туда вставлял, сыпал по отметкам дробь. И я сидела в отдалении, не дыша. Потому как иначе отец отвлечется, поймет причину и прогонит… Знакомая картина «участия». А как я участвовала тогда? Писала фломастером цифры на уже закрученном патроне.

У Тимьяны Дюран «лабораторный период» закончился через неделю. Она вышла на божий свет (здесь боги тоже есть и их довольно много), и озадачилась родной усадьбой. По адранатскому закону, на территориях королевских вольников земли и титул передаются, не смотря на пол наследника. Единственное условие при этом – жизнь именно на своих землях, без права их продажи или дарения. На момент отцовской смерти и окончания Пустошной войны усадьба «Буйные луга» находилась в плачевном состоянии. От ее прежнего гарнизона, частью участвовавшего в вылазке под руководством барона, частью задействованного в обороне замка, в живых и здоровых осталось лишь семеро бойцов. Застенные огороды были полностью вытоптаны, продуктовые запасы в замке подчищены во время его обороны, а стадо, пасущееся на дальнем пастбище, так и не вернулось на двор.

Была бы Тимьяна Дюран более хозяйственной, категоричной, требовательной, она бы смогла восстановить усадьбу и вновь собрать под крышами замка работников. Но, она не смогла…

Тимьяна Дюран распустила оставшихся вояк. В качестве жалования и награды за службу отдала им десять последних гарнизонных лошадей. И главных желаний у нее в жизни было целых два: на великую клумбу перед центральным входом поставить памятник отцу, и продолжить его исследования местных молний…

- А-а, - открыла я рот в образовавшейся тишине. – Что у нас с деньгами сейчас? – в воображении в этот момент под солнцем ослепительно бликовал среди цветущих сорняков высоченный, изумрудно мраморный мужчина на коне… вот же пристал!

Местная управительница разжала пальцы на смятой голубой салфетке:

- Живем пока. Нас в замке осталось лишь пятеро. Это до Мальи и Бенто, второго скотника, что утром привел мой внук, Видаль. Они с Гилом сами рыбачат недалеко тут, на Вертичуе. Мы с Келей готовим на всех, вяжем и немножко шьем. Оливер подрабатывает писарем для сельских.

- Ну-у, - с гонором всхрапнул тот. – Не совсем уж писарем. Я запросы вместо них пишу, жалобы и другие… официальные послания там, - при последнем пояснении, он так суетливо поскреб ладонью по столу, что стало ясно – «официальными посланиями» селяне жизнь свою не сильно загружают. – А еще у нас опять огород! Так что не голодаем. Нет.

- Фия? – скосилась я на управительницу. Она вмиг сомкнула тёплую опекунскую улыбку в адрес ученого… А я ведь не удивлюсь, если между Фией и Оливером что-то есть. И это «что-то» - не совместно обрабатываемый огород.

- Мы живем очень скромно, донья Тимьяна. И если бы не прежний управляющий, что сбежал вместе с сейфом дона Дюрана прямо из окна его кабинета, то выправили бы состояние усадьбы к этому лету, через год после окончания войны.