Изгой Проклятого Клана. Том 4 (СИ) - Пламенев Владимир - Страница 57

— Не ломай комедию, Северский, — раздражённо сказал Уваров. — Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю! Он говорил, ты на нашей стороне! Но все твои дела говорят об обратном! Из-за твоих грязных выходок мой клан сейчас на грани уничтожения. Ты что, думаешь что сейчас я буду молчать и подыгрывать тебе и Ему⁈ Ну уж нет! Твой хозяин, — он качнул головой на Владислава, который с ледяной свирепостью смотрел то на меня, то на него, — узнает всё, что ты проворачивал за его спиной!

Но я только улыбнулся.

Широко и искренне.

— Хозяин… — и рассмеялся. — Это Вы, князь, видимо, не можете без хозяина. Мы с Его Высочеством, — я кивнул Владиславу, — равноправные партнёры. У каждого из нас свои интересы. Сейчас они совпадают. Ни ему, ни мне не нужен клан с мощнейшей корпорацией в руках, у которого на поводке террористическая организация. А сторона у меня только одна — моя собственная. В силу обстоятельств она плотно связана с Российской Империей. А вот Вы, князь, против этой самой Империи очень активно действуете. Спонсируя террористов и предоставляя им передовые технологии своей корпорации.

Улыбка исчезла с моего лица.

Я сделал шаг вперёд. На ходу расстегнул молнию поясной сумки и вытащил оттуда один из документов, прихваченных в техноцентре. И говорил:

— Но этим Ваши преступления не ограничились. Кроме террора, вы ещё похищали людей, проводили над ними запрещённые эксперименты и шантажом заставляли их служить вашему клану в качестве наёмников. Несмотря на то, что они благородные! — я не стал прятать презрения в голосе. — И даже женщину, в которую засунули аномалию с конструктом самоподрыва. Неужели после этого Вы считаете, что я останусь в стороне?

— А ты у нас моралист? — ядовито спросил Уваров. — Я думал, ты адекватен и прагматичен. А не веришь в какие-то глупости, свойственные романтичным барышням, — он прищурился. — Хотя нет. Ты просто лицемер. Прикрываешься этим бредом, чтобы твоё желание забрать активы и богатства моего клана выглядели хоть сколько-нибудь благородно! А на самом деле, ты — всего лишь жалкий, подлый трус!

Каждый охранник в этом зале напрягся. Вне зависимости от того, на чьей стороне он был. Напрягся и молодой парень за спиной Уварова. Он насупился, а мана стихии тьмы в его теле зациркулировала к рукам.

А вот мана самого князя оставалась стабильна.

— Увы, князь, — я и бровью не повёл. — Если Вы пытаетесь таким образом спровоцировать меня на дуэль или обычную потасовку, чтобы сорвать переговоры, то потерпели фиаско.

— Я не буду даже марать руки о такую грязь как ты, — ещё злее процедил он, понимая что совершенно не контролирует ситуацию.

Владислав, смотревший на это со стороны, всё ещё стоял и молчал. Он явно сомневался. Думал. Не понимал, что из слов Уварова стоит воспринимать всерьёз, а что может оказаться обычной ложью.

Вот только сам Уваров своим демонстративным вызовом лишь укреплял свой образ загнанной крысы.

— Пожалуй, кроме оскорблений Вам больше ничего не остаётся. Хотя, поражения лучше принимать с достоинством. Тем более… — мой голос стал на полтона ниже, — что условия могут стать ещё хуже, чем сейчас. Вы не можете этого не понимать.

— Думаешь, вы добьётесь от меня хоть чего-то? — вздёрнул подбородок Уваров. — Ну-ну. По-хорошему ты не захотел. А чтобы доказать вину моего клана, Вам придётся явиться в имперский суд.

— Твой клан будет истреблён, в случае нашей победы в суде, — мрачно произнёс Владислав за моей спиной. — Неужели ты готов вынести судьбу своих детей на волю судей и рискнуть всем, что у Уваровых останется? Я предлагаю Вам жизнь. А ты лезешь в пасть дракону.

— Жизнь⁈ — Уваров хрипло рассмеялся. — Жизнь униженных и обездоленных хуже смерти.

С моих губ сорвался смешок.

— Что смешного⁈ — выстрелил в меня взглядом Уваров.

— Смешно то, что это говорит князь, который родился в одной из самых богатых семей Империи. Вы никогда не знали бедности и страданий, в которых живут сотни миллионов людей по всему миру. У Вас было всё. Но Вы рассуждаете об обездоленных и униженных, хотя никогда таковыми не были.

— Страдать — удел простолюдинов. Даже мелким сошкам вроде тебя это должно быть известно. Хотя аристо из тебя — как из крысы лев, если ты не понимаешь даже простейших истин.

Тут я не выдержал и рассмеялся во весь голос:

— Аристократ — благороден. Он с достоинством встречает даже поражение, а не заходится в истерике перед лицом члена императорской семьи. Иначе его нельзя назвать благородным. Только условно. Потому что когда-то его предки заслужили это право.

Он вытаращил на меня глаза.

Но его мана оставалась совершенно спокойна. Почему из-за его эмоционального взрыва она не закрутилась внутри, как бешеная?

— Дядя, — произнёс молодой парень за спиной Уварова. Он смотрел на меня с настоящей ненавистью. — Позвольте мне защитить Вашу честь! Вы слишком важны для клана!

— Стой на месте, Боря, — велел ему Уваров, не отводя от меня разгневанных глаз. — Северский не захотел по-хорошему. Тогда мы с ним будем говорить по плохому. Я отказываюсь от всех ваших предложений! — громко заявил он и взглянул на Владислава. — Но перед тем, как мы разойдёмся до нашей встречи в суде, я расскажу кое-что!

Он медленно поднял на меня руку, со словами:

— Руслан Северский — тот, кого Запечатанный Древний видит своим освободителем! Самому Северскому об этом известно! Вы можете пытаться уничтожить мой клан, Ваше Высочество! Но судьба и доверие таким как Северский, ещё сыграет с Вами злую шутку! — сказал он и пошёл прочь.

Его племянник — Боря — бросил на меня последний грозный взгляд и пошёл следом. А за ними — и охранники Уваровых.

А Владислав стоял и смотрел им вслед. Его рот едва заметно пошевелился. Слухом мантикоры я уловил тихие слова, которые Владислав произнёс себе под нос:

— Древний? Пусть так… — и выдохнул.

Хотя он точно знал, кем именно является Голос. Потому что тот упоминал о Владиславе. И об Императоре.

И Владислав никак не походил на человека, который мог лично знать кого-то «древнее» ста лет.

Но тут он резко изменился в лице. Владислав обернулся на меня, сверкая глазами и спросил:

— Это правда, что ты говорил с ним⁈ — сейчас он был похож на хищную птицу, которая готовилась к броску.

— Может, назовёшь имя? Тогда я постараюсь вспомнить.

— Ты ПРЕКРАСНО меня понимаешь! Отвечай мне! — он пошёл на меня. Насупившись. Разгоняя ману по всему своему телу.

Его личные охранники насторожились и стали показывать друг другу сигналы жестами руки и типа «незаметно» окружать меня.

Но я не шелохнулся. Даже когда Владислав подошёл вплотную. А когда схватил меня за одежду, я вогнал через неё бирюзовый туман прямо ему в руки. Он явно ощутил это и застыл.

— Что ты сделал? — напряжённо спросил он.

— Позаботился о своей безопасности, — ответил я и аккуратно, но настойчиво убрал его руки от себя подальше. А заодно добавил бирюзового тумана. — Насчёт так называемого «Древнего». Он говорил со мной. Точно так же, как и Уваров, пытался склонить на свою сторону. Согласием я не ответил.

— Убери эту дрянь из моего тела, — чуть дрогнувшим голосом признёс Владислав, когда бирюзовый туман протиснулся к его сердцу и шее.

— Непременно. Как только ты возьмёшь себя в руки.

Он стиснул челюсти. Сделал глубокий вдох. Выдох.

И медленно, стараясь звучать как можно спокойнее, произнёс:

— В моём случае — это гораздо сложнее, чем кажется. Ты даже не представляешь, с кем говорил. И не представляешь, чем может закончиться его освобождение. Для всей Империи.

— Объяснишь? Мне очень хотелось бы узнать, почему ты так боишься «Запечатанного Древнего».

— Тебе достаточно знать, что это чудовище уничтожит всё и всех, если когда-нибудь вырвется на свободу.

— И в чём причина его ненависти? Почему он чудовище? Кто он вообще?

Он замолк. Вот эти вопросы заставили его напрячься ещё сильнее.

— Прояви тактичность, Самородок. Прекрати задавать вопросы. Я не хочу, чтобы ты решил, что я тебе угрожаю. Но они закончатся для тебя очень плачевно, если ты будешь задавать их слишком громко. Даже я нахожусь под занесённым топором. Понимаешь, к чему я?