Иной разум. Тетралогия (СИ) - Ливадный Андрей Львович - Страница 85

– Внимание, аварийные переборки опущены, угроза декомпрессии ликвидирована. – Красный свет в зале внезапно померк. – Сбой системы централизованного энергоснабжения. Переход на резервные накопители будет осуществлен в течение двух минут.

Свет в отсеках вспыхнул так же внезапно, как и погас.

Что‑то разительно изменилось – это почувствовал каждый из горстки уцелевших людей.

Пятилетняя Даша, терпеливо сидевшая подле обесточенного синтезатора продуктов, вдруг удивленно всплеснула руками:

– Ребята, смотрите, огоньки!

Кто‑то из детей взобрался на заиндевелый контейнер и поднес озябшие ладошки к вентиляционной решетке, откуда ощутимо повеяло свежим воздухом.

– Тепло… Воздух теплый!

Доминик и Николай встретились посреди загроможденного обломками зала.

– Я же говорил, что все получится. – В голосе Астафьева почему‑то не звучали нотки торжества от одержанной только что победы – в нем чувствовалась усталость, граничащая с опустошением.

– И что теперь, Ник? – спросил Ван Хеллен, присаживаясь рядом с Астафьевым на угловатый, выгоревший изнутри корпус компьютерного терминала.

Николай долго молчал, а затем произнес:

– Выходит, мы с тобой теперь старшие, Доминик. Нам и решать, что будет дальше…

Настоящее…

Некоторое время они сидели, молча вспоминая те дни, потом Астафьев глубоко вздохнул и произнес:

– У меня скверные новости. Разведывательные группы, отправленные в смежный сектор, не вернулись. Срок ожидания истек.

Ван Хеллен очнулся от нахлынувших было воспоминаний.

– Сколько человек? – предчувствуя недоброе, спросил он.

– Тридцать. Весь выпуск виртуальной школы выживания вместе с инструкторами. Уверен, взрывчатка, которую волок ксеноморф, принадлежала им.

– Значит, они взяли пленных? Откуда у ксенобиан точные планы вентиляционных шахт?

Астафьев промолчал, угрюмо глядя на монитор. Все и так было понятно, без слов.

– Теперь они знают, что автономный ресурс исчерпан, – с болью за погибших и досадой из‑за утечки важнейшей информации произнес Доминик. – Неужели все было зря? Почему, Ник? Ты ведь говорил, что репликанты отличаются от нас с тобой лишь тем, что они с детства получают истинные знания и необходимые для борьбы навыки! Выходит, это не помогло?

– Ты не смеешь так говорить!

– Почему?

– Ты знаешь ответ. Ксеноморф хотел убить меня. Значит, я был прав, мы вырастили настоящих бойцов.  Чужие напуганы. Они думают, что, убив меня, остановят программу виртуальной подготовки.

– Возможно. – Ван Хеллен был потрясен неожиданным известием о гибели трех разведывательных отрядов. Его взгляд невольно упал на монитор, где застыли цифры обратного отсчета.

«До включения систем годичного перераспределения ресурсов осталось сто девятнадцать часов сорок три минуты».

Первая схватка после многолетней передышки.

– Мы допустили ошибку. Нужно было продолжать борьбу за компьютерный центр, а не сидеть взаперти, уповая на репликантов.

– Они люди, Доминик. Не надо этих глупых предубеждений.

– Люди, рожденные машинами… – поправил его Ван Хеллен.

– Давай не будем вступать в бессмысленный спор. Тем более что ты не сидел взаперти, верно?

– Верно. Но я уже говорил тебе неоднократно – ксенобиане воспользовались ресурсом Мира, чтобы наплодить боевых особей Теперь они контролируют смежный сектор, особенно в районе центра управления. Если мы проиграем, второго шанса уже не будет. – Ван Хеллен говорил лишь то, что думал. Постоянная игра со смертью не учит дипломатичности.

– Поясни? – Николай повернулся вместе с креслом, коснулся нескольких сенсоров на панели бытового автомата, и спустя несколько секунд из недр агрегата с тихим шелестом выдвинулся поддон с двумя чашками кофе.

– Я по‑прежнему плохо разбираюсь в машинах, но даже у меня возникает вопрос: почему из камер репликации появляются только мальчики?

– Какое отношение это имеет…

– Самое прямое. Ты научился управлять аппаратами репликации и использовал их для создания будущих бойцов. Это я могу понять. Но почему ты не дал им шанса любить? Где их ровесницы, которые могли бы иметь детей? – Ван Хеллен говорил медленно, словно каждое произнесенное им слово приходилось выталкивать сквозь зубы. – Знаешь, почему погибли отряды разведчиков? Им не за что сражаться, Ник. Виртуальные полигоны не научили их воевать – они превратили жестокую схватку в соревнование.

Астафьев выслушал его, не проронив в ответ ни слова.

– А ты знаешь, что такое любовь, Доминик?

Ван Хеллен только пожал плечами.

– Да, я мог реплицировать девочек, – неожиданно признал Николай. – И я планировал сделать это после победы в смежном секторе. Я хотел возродить ЛЮДЕЙ такими, какими они были до Внешней Атаки1  – Он достал из нагрудного кармана небольшой пластиковый прямоугольник и положил его на стол перед Ван Хелленом.

– Посмотри на нее, Доминик. Я нашел этот снимок в медицинском отсеке, он лежал в пыли. Я часами смотрел на улыбку Женщины. Они не созданы для войны, крови, холода – я хотел лучшей участи для новых поколений. Я мечтал о том, что им не придется дрожать от холода среди заиндевевших стен, кутаться в обноски, питаться один раз в сутки…

– Для этого нужен ресурс всего Мира. – Ван Хеллен с трудом оторвал взгляд от снимка. – Я не знаю, как жили люди до Внешней Атаки. Возможно, ты прав… Ладно, давай отложим глобальные проблемы, – неожиданно предложил он, безнадежно махнув рукой. – У нас есть данность, и я хочу знать, какими силами мы располагаем.

Это был тяжелый вопрос. Астафьев мучительно ждал ею.

– Осталось тридцать человек. И еще твой отряд, который я вынужден расформировать.

Ван Хеллен побледнел.

– То есть?

– Мы понесли невосполнимые потери. Ты прав, программа виртуальной подготовки не оправдала всех моих надежд. Я разделил оставшихся на десять групп по три человека. Во главе каждого отряда встанет один из опытных разведчиков, в том числе и ты.

– Зачем посылать ребят на смерть? – Ван Хеллен вскинул голову, однако пытаться пронзить взглядом Астафьева являлось пустой тратой времени – Николай спокойно встретил колючие зрачки Доминика, утопил его ярость в своей усталости и ответил:

– Мы должны вырвать победу.

– Отправь меня одного.

Астафьев некоторое время молчал, глядя, как истекают завитками пара две кружки с нетронутым кофе.

– Нет, – наконец ответил он. – Я не преуменьшаю твои способности, но один человек не в состоянии…

– Один подготовленный  человек может сделать больше, чем группа, впервые вышедшая на простор смежного сектора. Они повиснут обузой у меня на плечах, я буду думать о том, как спасти их жизни, когда мы столкнемся с врагом. Один я сделаю больше.

– Ты не можешь пойти один. Я уже сказал тебе, Доминик, вопрос не в твоих личных качествах. Ты лучший…

– Тогда почему ты отказываешь?

– Вспомни нас. Кто‑то из них вернется, уцелеет, став совершенно другим.

Ван Хеллен нахмурился. В словах Николая прозвучала жестокая логика, и по большому счету он был прав. Под руководством опытных командиров у ребят будет шанс выжить.

– А ты не боишься проиграть в наступающем году?  – глухо спросил он.

– Я не боюсь, Доминик. Страх не то чувство, которое я могу испытывать. Война загнала нас в угол. Ты воин, я стратег. Между нами выросла пропасть с тех пор, когда мы вместе ходили в смежный сектор.

– Значит, решение неизменно?

– Неизменно. Наш спор окончен. Я отдаю приказ, а ты выполняешь его. У тебя есть сутки на знакомство со своими людьми.

Все. Дальше спорить было бессмысленно.

– Хорошо… Я выполню приказ. – Ван Хеллен встал и, не прощаясь, вышел.

Две кружки с кофе так и остались стоять на столе нетронутыми.

Глава 2