Иной разум. Тетралогия (СИ) - Ливадный Андрей Львович - Страница 167

– Он на складе ОБС? – Встрепенулся Хоук.

– Не думаю. – Успокоил его Светлов. – Скорее всего, он остался у меня дома, то есть на прежней квартире.

Энтони на некоторое время задумался а затем вдруг махнул рукой, спросив:

– Тачка нужна? Ребята? Стволы?

– Нет. – Отрицательно покачал головой Антон. – Я все сделаю сам. Хотя, ствол не помешает, там могли оставить засаду, – так на всякий случай, связи мои выяснить, к примеру.

Хоук молча достал АПС[11].

– Не пойдет. Есть что‑нибудь полегче? С шоковыми пулями, типа полицейских образцов?

– Есть. – Буркнул Энтони. – Только проку от них, если нарвешься на сервомеханизмы?

– Справлюсь. Я не хочу устраивать войну, ты должен понять меня, Энтони. Это наш город.

– В твоем понятии нет плохих и хороших людей?

– Все мы разные. У каждого своя точка зрения. И нет причины убивать друг друга только из‑за того, что взгляды на жизнь где‑то не совпадают. Хватит с нас внешней угрозы.

– Светлов, вот я смотрю на тебя и не понимаю: почему ты такой убедительный? – Хоук порывисто встал и принялся расхаживать по комнате.

– Все просто Энтони. – Светлов заметно помрачнел, но продолжил: – Я потратил двадцать лет на размышления и сбор информации.

– Ты серьезно пытался что‑то понять? Осмыслить реальность?

– Пытался. А потом… меня простимулировали, Энтони. Серьезно простимулировали, конкретно «освежив» память. Встряхнули так, что я до сих пор не могу опомниться. А что до моей рассудительности, – Антон усмехнулся, но зло, скорее горько, и чуть иронично. – Проблема «забытого» квартала достаточно понятна и проста, ты ведь сам, и без моего участия обдумывал ее приходил к определенным выводам, но не хотел в них верить. Я всего лишь подтвердил твои собственные мысли, Энтони, ведь так?

– Только не распространяйся на эту тему, договорились?

– Не волнуйся. Смуту вносить не буду. Отпустишь теперь? – Светлов поднял взгляд.

– Отпущу.

Глава 5. Строительные площадки Цитадели…

Город этой ночью не спал.

Свет на основных магистралях и в жилых кварталах не работал, энергопотребление было снижено до минимума, зато внешний периметр подковообразного мегаполиса полыхал огнем, – в ночи медленно развивалась очередная атака, идущая со стороны материка.

Антон успел добраться до исходной точки еще засветло: воспользовавшись общественным транспортом, он, как много лет назад вышел на конечной остановке, и когда малочисленные пассажиры исчезли из поля зрения, направился в сторону новостроек.

За его спиной в специальном креплении спортивного ранца, покоился гравиборд, тот самый, что он собрал незадолго до того, как завербовался в колониальную пехоту, покинув «дно» мегаполиса, как казалось тогда – навсегда.

Он чувствовал, что в душе и в мыслях замыкается некий жизненный круг, – он снова здесь, на строительных площадках «высоток», вот только реальность успела измениться, город повзрослел вместе с ним, превратившись из уступчатой, в некоторых местах ассиметричной громады, в плавно закругляющуюся исполинскую крепость.

Вид, отрывшийся с верхней точки новостроек, завораживал мрачной красотой: над опаленной, выжженной дотла равниной, казалось, проливается огненный дождь, – тысячи рагдов шли на штурм, но их усилия были заранее обречены на провал: система обороны Цитадели проектировалась в расчете на противостояние крупным механоформам, таким как хитвары или олонги.

Огненный дождь не прекращался. Антон присел на стеклобетонный блок, наблюдая как вдали, вне зоны досягаемости кинетических вооружений, периодически появляются темные тени, – это хитвары кружили над черным лесом, выпуская в сторону Цитадели новые и новые полчища порожденных в их чреве рагдов.

Антон смотрел на мрачную прелюдию к ночной атаке, и в его рассудке вновь возникали одни и те же вопросы, ответ на которые он так и не смог найти: почему за столько лет загадочные механоформы не изменили своей тактики, не усовершенствовали вооружения? Неужели опыт тысяч провалившихся атак ничему их не учит? Скорость, с которой перемещались рагды, уже давно не проблема для усовершенствованных систем управления огнем, а маломощные лазеры маленьких бестий едва ли способны нанести сколь либо ощутимый урон укреплениям Цитадели. Реальную опасность для города рагды могли представлять только в одном случае – если периметр защиты будет сломан, и их сонмища смогут ворваться на улицы и уровни мегаполиса.

Масштабы и последствия подобного прорыва не хотелось даже представлять. Юркие рагды могли вызвать цепь непоправимых техногенных катастроф, способных уничтожить Цитадель. Однако этого не происходило, по одной причине: хитвары, оснащенные мощными системами вооружений, способными пробить бреши в стенах укреплений, всегда  кружили вдалеке, пока не иссякал неистовый, но бесполезный напор рагдов.

Что произойдет, если однажды тактика измениться? Если вперед пойдут хитвары, с земли их поддержит атака олонгов, в стенах Цитадели будут пробиты бреши, и уже после этого из чрева летающих левиафанов вырвутся тысячи рагдов?

От подобных мыслей в груди Антона скользнул холодок.

Может быть, агенты ОБС не зря обеспокоены появлением «несанкционированного» призрака в рамках городской сети?

Но ведь она человек! – Убеждал себя Светлов. При чем тут внешние атаки на город? И какое отношение призрак Даны имеет к чуждым механоформам?

Это еще предстояло выяснить. Недвусмысленные воспоминания вызывали беспокойство, гложущее чувство нависшей над Цитаделью угрозы не давало Антону спокойно созерцать очередную, заранее обреченную на провал, атаку загадочных, так и не изученных до конца механизмов.

Огненный дождь постепенно прекратился, рассеянные группы рагдов отступили, и к стенам города‑крепости теперь медленно, неторопливо начали приближаться хитвары – двухкилометровые создания, похожие по своим обтекаемым формам на обитающих в земных океанах скатов. Темные как ночь, они медленно приближались, формируя в особых утолщениях, расположенных по периметру обращенной к городу «фронтальной» части, плазменные заряды.

Еще секунда и исполинский контур передового хитвара озарился нестерпимым для глаза светом: разряды ионизированного газа ударили по стенам Цитадели, в одно мгновенье испарив тысячи кубометров брони и бетона.

В ответ, наконец, заговорили орудия. Светлов прекрасно представлял, что твориться сейчас в узких казематах: там росла температура, вишневые пятна ожогов, оставшиеся в местах попадания плазмы светились в темноте, покрывая огромные площади отвесных стен, от высокой температуры и вторичного излучения происходили частые сбои в работе сети, и люди были вынуждены переходить на полуавтоматическое управление, – в дыму, под красноватым сиянием аварийного освещения, расчеты продолжали работу по целям в своих секторах обстрела, но, не смотря на шквальный ответный огонь, медленно перемещающийся хитвар, роняя фрагменты брони, снова выпустил рагдов и начал разворачиваться, уступая место своим копиям.

Разорванная вспышками орудийных залпов, подсвеченная тускло‑вишневым сиянием плазменных ожогов тьма недолго царила под стенами города, – прошло минут пять, не больше, и окрестности вновь осветил слепящий огонь, но на этот раз плазма не достигла стен. Олонги и хитвары били по укреплениям Цитадели с разных дистанций, сформированные ими плазменные тела пересекали незримую границу электромагнитных щитов (выставленных при помощи генераторов), уже имея различную скорость и температуру. Защитные поля отклоняли их, дестабилизировали плазмоиды, и, наконец, по мере того как плазменные сгустки, теряя энергию, углублялись в область защиты, их структура начинала разрушаться. Одни плазменные тела взрывались раньше, иные чуть позже; на участке равнины, перед стенами Цитадели возникали десятки катастрофических явлений: всесжигающие потоки заряженных частиц, сравнимые с небольшими солнечными протуберанцами, как будто растекались по площади незримых преград, частично превращаясь в сполохи блуждающего в небесах, переливающегося опалесцирующими тонами сияния…