Позор рода, или Выжить в академии ненависти (СИ) - Милославская Анастасия - Страница 41

— Ещё вчера ты говорил совсем по-другому, — напоминаю я с тревогой в голосе. — Сам хотел избавится от меня. Вспомни, чья я дочь!

— Я изменил решение. Мне устраивает то, что происходит между нами. Я часто думаю о том, что буду делать с тобой, Медея. Засыпаю и просыпаюсь с этой мыслью.

Майрок произносит эти слова, и я буквально вижу, как маска мнимого спокойствия и безразличия сползает с его лица, обнажая голод. Который передаётся и мне, его эмоции накрывают с головой. Низ живота сводит желанием так сильно, что я стискиваю ноги и больно прикусываю внутреннею сторону щеки, чтобы прийти в себя.

— Прекрати, мы избавимся от метки, и каждый пойдёт своей дорогой, — раздражённо бросаю я.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Майрок хватает меня за талию, притягивая к себе. Я упираюсь спиной в его мощное тело и замираю, задыхаясь от бессильной ярости.

Рука Флейма медленно ползёт по моему животу, гладит рёбра. Едва Майрок хочет коснуться груди, я сбрасываю его руки и разворачиваюсь, кипя от негодования.

— Хватит вести себя так, будто я твоя собственность!

— Ты замёрзла, — говорит он склоняясь к моему уху. А затем снимает свой камзол с нашивкой академии, надевает мне на плечи и разворачивает в сторону входа в здание.

— Иди, — мне ощутимо прилетает по ягодицам.

Шлепок такой сильный, что из меня вырывается протестующий крик:

— Прекрати вести себя так, будто я кусок мяса!

— В кармане, Медея, — произносит Майрок, а затем крылья расправляются за его спиной, обдавая меня жаром. Флейм взмывает в воздух, стремительно облетает площадку и устремляется вниз. Сердце испуганно сжимается, я подбегаю к краю, в глазах темнеет от страха за Майрока. Он же может разбиться!

Но я вижу Флейма почти сразу. Он — маленькая огненная точка внизу. Парит над деревьями и стремительно удаляется прочь.

— Придурок, сам же сказал, что у него тоже проблемы с магией. Вдруг бы что-то случилось, — бормочу я, закутываясь в его пиджак.

Везёт огненным, им всегда жарко.

Вдруг вспоминаю, что Майрок сказал про карман. Засовываю руку и чувствую холод металла. Достаю предмет, и губы растягиваются в слабой улыбке. Это кулон его сестры. Он всё-таки доверился мне.

Глава 17.3

Я вхожу в здание академии, но не тороплюсь снять камзол Майрока, хоть он и достаёт мне почти до колен. Одежда пахнет им, и я нахожу в себе силы признаться, что мне нравится ощущать его рядом. Так безопаснее. Казалось бы, безумие… но я чувствую, что пока могу держать опасного зверя на поводке.

Стоило стать чуточку ласковее, и Майрок дал мне кулон! Послушал меня. И даже был по-своему заботлив, как чудовищно бы это не звучало в нашем случае.

Я быстро спускаюсь по ступенькам, думая заскочить в столовую и перекусить. Обычно для опоздавших оставляют пару булочек с корицей или ванилью. Я люблю с корицей, так что рассчитываю на них.

По пути снова встречаю Лину, она стоит в компании Рикарда. Быстро снимаю камзол Флейма, ещё не хватало, чтобы кто-то его узнал.

Рикард приветливо здоровается со мной, сестра тоже мило улыбается и отпускает какой-то комплимент, будто мы и правда подружки. Странно, учитывая, что неделю назад она просила меня держаться подальше, а то ещё её драгоценный Рикард увидит, что она водится с таким изгоем, как я. И что с тех пор могло измениться? Неужели она правда одумалась? Вряд ли.

Взяв любимую булочку с корицей, я решаю прогуляться к реке. Я иногда так делаю, когда хочется подумать. На улице почти нет адептов, я быстро дохожу до реки. Здесь среди деревьев есть старенький причал. Доски на нём уже начали гнить. Осторожно ступая по деревянной поверхности, я подхожу к краю и сажусь, свешивая ноги. Они почти достают до воды.

Пиджак Майрока снова на моих плечах, а кулон я ещё раньше предусмотрительно спрятала в сумку в потайной кармашек.

Едва я откусываю первый кусочек булочки, задумчиво глядя на воду, как слышу чьи-то негромкие голоса и смех. Странно… обычно здесь никого не бывает.

Не проходит и минуты, как голоса становятся громче. Но больше всего меня смущает странное, будто собачье подвывание.

Я оборачиваюсь и вижу, что по той же тропинке, по которой пришла я, идут трое адептов первогодок. Я отлично их помню, они уже позволяли себе бросать на меня презрительные взгляды, но дальше этого дело не заходило.

Я хочу встать и уйти, мне проблемы не нужны. Поднимаюсь на ноги, беру сумку и быстро покидаю причал. Бросаю на пришедших короткий взгляд исподлобья, и вдруг понимаю, почему на меня они особо не обращают внимание.

— Зачем вам пёс Вудс? — вырывается у меня.

Сладусик сидит в сумке у одного из них. И явно не по своей воле. У маленькой собачки перемотана пасть, чтобы он не мог кусаться, и судя по всему он связан чем-то магическим, потому что даже не двигается. Лишь огромные глаза испуганно вытаращены и глядят с ужасом.

— Не мешай нам веселиться, — бросает мне один из парней.

— С дороги, — поддерживает его другой.

Я отступаю в сторону и смотрю, как они идут к причалу.

— Проверим, умеет ли гадёныш плавать!

— Ха! Спорим нет? Однажды он свалился в фонтан, и Вудс бросилась за ним, причитая, что псина не умеет плавать.

— Веселуха-а-а!

Парни принимаются дружно смеяться, а у меня холодеет в груди. Они что же собрались кинуть это маленькое тощее создание в ледяную воду? А если пёс и правда утонет?

Глава 17.4

Не то чтобы я испытывала тёплые чувства к Сладусику. Он вообще мне не по душе… но так поступать с животными нельзя. Он не виноват в том, что Вудс стерва.

— Что вы делаете? Сейчас же прекратите! — я делаю шаг вперёд, нервно сжимая рукой ремень от сумки.

Один из парней оборачивается и смотрит на меня полным недоумения взглядом:

— Тебе-то чего надо? Тоже хочешь посмотреть? Так и скажи.

— Не нужно издеваться над беззащитным животным. Отпустите его.

— Вы посмотрите на неё, защитница нашлась, — хмыкает другой парень и достаёт Сладусика из сумки.

Пёсик жалобно поскуливает, насколько позволяет замотанная пасть. Глазки бедняги увлажнены, будто он вот-вот заплачет. А собаки вообще умеют плакать?

— Этот мелкий уродец вчера вечером начал лаять, когда я возвращался от подружки. И Вудс спалила меня. Выговор влепила! — со злостью говорит мучитель. — Посмотрим, как старуха запоёт, когда поймёт, что случилось с гадёнышем.

— Отдай мне пса, — я хочу взойти на причал, но один из парней хватает меня за плечо.

— Ты чего так разволновалась? Тебе ли не пофиг? Это же псина дуры Вудс.

Я стряхиваю чужую руку, поворачиваю голову и словно в замедленной съёмке смотрю, как Сладусик летит в воду, сдавленно подвывая от страха. Придурок бросает его, как мешок с картошкой.

— Надо ж было развязать его, ты чего натворил? — принимается голосить один из парней.

Он подбегает ближе к кромке воды и замирает, вытягивая шею и вглядываясь в реку.

— Зачем развязывать? Мы же хотели отомстить Вудс, — оправдывается тот, что закинул пса в реку.

— Но не убивать же! А так… припугнуть и заставить нервничать.

— Идиоты! Ну же, сделайте что-нибудь! — я бросаюсь к причалу и опускаюсь на колени, вглядываясь в мутную воду реки. — Используйте магию!

Я проклинаю себя за то, что не могу вспомнить ни одного заклинания, которое помогло бы сейчас. В голове паника и пустота. Да и существует ли вообще такое заклинание? Мне оно не знакомо. Сердце отбойным молотком колотится о рёбра, во рту становится сухо.

— Сматываемся.

— Точно! Бежим.

Шум сзади и удаляющееся шуршание говорит о том, что я осталась разбираться с этой ужасной ситуацией одна.

Быстро сбрасываю пиджак и кладу сумку на причал. Туфли туда же. Каждая секунда на счету. Благо, что течение совсем слабое.

Времени раздеваться нет, я собираюсь с духом лишь секунду, а затем просто прыгаю в реку и тихонько взвизгиваю, когда холод колючими иглами впивается в тело.