При попытке выйти замуж - Малышева Анна Жановна - Страница 76

— Очень жаль, что он ее не убил, — сказала Лялька. — Если бы он мне сказал, что собирается, то я бы… — она не договорила и испуганно посмотрела на Гошу.

— То вы бы… — Гоша понял, что подследственная едва не проболталась, и сказал первое, что пришло в голову, то есть ткнул пальцем в небо: — То вы бы не стали ему мешать?

Лялька молчала и уже не враждебно, а затравленно смотрела на Гошу.

— Пока вы не затянули петли на своей прекрасной шее, хочу вас проинформировать, — вдохновенно врал Гоша, и его в буквальном смысле трясло от близости разгадки таинственного убийства Морозова, — что баллистическая экспертиза подтвердила: Морозов убит из того самого пистолета, с помощью которого вы собирались пришить Митину.

— Я не хотела! — вскрикнула Лялька.

«Слава богу! — с облегчением подумал Гоша. — Вот ведь как я здорово попал!»

— Я все понимаю, — сочувственно сказал он. — Я уверен, что вы ЭТОГО не хотели. Но видите, как все ужасно получилось.

Он так горько и так натурально вздохнул, что Ляльку затрясло.

— Но я не хотела в него стрелять! — закричала она. — Точнее, я не думала, что это он. Я пришла к этой девчонке, ждала ее там, а пришел почему-то он. Темно было, вот и вышла такая глупость.

Гоша даже вспотел от радости — вот уж кого они никогда бы не заподозрили в убийстве Морозова, так это Гузеву.

— Да, кстати, а где вы взяли пистолет? — уточнил он.

— У него и взяла, у Морозова. В ящике стола. А потом спрятала его на чердаке…

— Ага, ага, стало быть, неумышленное убийство. Да вам сегодня определенно везет! Еще одно смягчающее обстоятельство. И последнее: как вы относились к противоправной деятельности своего сожителя по похищению людей и вымоганию у них денег? Вам ведь не нравилось то, чем он занят? Я прав?

Лялька внимательно посмотрела на Гошу и промолчала.

— Вы можете сказать, что ничего не знали о его проделках. — Гоша замахал руками, как бы защищаясь от такой наглой лжи. — Но — не советую. Ничего не видеть, ничего не замечать с вашим-то вниманием и вашим интеллектом вы не могли. А помощь следствию, как ни крути, еще одно смягчающее обстоятельство. Грех не воспользоваться.

— Всего не знала, — обреченно сказала Лялька. — Так, кое-что. Про собак знала. Про Зеленского. Про Огурцова.

— Вот-вот-вот, с этого места поподробнее, — обрадовался Гоша. — Кто такой Зеленский?

— Какой-то префект вроде, точно не знаю. А Огурцов — его бывший сослуживец. Морозов говорил, что он плохой человек, что может кинуть его, сбежать. Он им не верил.

— А кто у них главный? — безразлично уточнил Гоша.

— Не знаю. Морозов кого-то называл шефом.

— Ага, ага. Давайте так. Вы сейчас все напишете подробно, что знали, о чем догадывались. А я уж постараюсь создать вам условия. Кофе? Чай? Минералки?

— Сто грамм водки и пачку сигарет, — сказала Лялька. — «Яву» только не предлагайте, я не привыкла курить всякую дрянь.

— Ничего, дорогая, скоро привыкнешь, — тихо сказал Гоша, закрывая дверь кабинета. — «Ява» еще не худший вариант.

Огурцова взяли прямо дома. Он, правда, все отрицал, смотрел на Гошу высокомерно и зло и обещал, что дело развалится в суде, как карточный домик. Гоша хохотал до слез, выслушивая подследственного, чем разозлил того еще больше.

— Ты дурак, капитан, — сказал Гоша, вытирая слезы. — Тебя видели все ваши заложники, когда ты приезжал за их платежными поручениями. Подвел тебя Морозов, ничего не скажешь. Не вовремя отошел в мир иной, пришлось тебе за него работу доделывать. Они видели тебя и запомнили. Одиннадцать свидетелей — это серьезно. Ты ж сам юридически грамотный, понимаешь. Мне от тебя и показаний никаких не надо.

Огурцов тоже расхохотался:

— Ну, приехал за их бумажками, попросили меня. Знакомый попросил. Какой знакомый? Зовут Иван Иваныч, фамилии не знаю.

— И ты не заметил, что люди заперты в подвале и что их охраняют два вооруженных бандита?

— А вот это не мое дело! — заорал Огурцов. — Откуда я знаю, зачем они забились в подвал? Может, скрываются от налогового инспектора.

— Приятно посмотреть, как человек трудолюбиво роет себе могилку, — сказал Гоша. — Тебе ведь что надо решить? Сдать нам вашего шефа или взвалить на себя его вину. Вот так просто. Так кто у вас шеф?

— Мой шеф, как ты выражаешься, полковник Круш-кин, начальник нашего отделения. — Огурцов подмигнул Гоше. — Будете брать?

— Смешно, — согласился Гоша. — А кто твой неформальный шеф? Наставник не по правоохранительной, а по преступной деятельности.

— Такого шефа у меня нет! — гордо сказал Огурцов.

— Если даже допустить, что шефа никто не знает или что его вообще в природе нет, то ты и получаешься главный заказчик. Валяй, бери на себя, нам только легче. Дело закроем, благодарность получим. Думай.

Огурцов думал. И не торопился принимать решение. Он хорошо усвоил мудрую истину уголовников, прошедших через его милицейские руки: «Расколоться никогда не поздно. Главное не спешить».

Гоша, в свою очередь, понимал, что Огурцов не будет торопиться с чистосердечным признанием, но верил, что деваться ему некуда. Нужно подождать и заинтересовать подследственного.

В самый неподходящий момент в кабинет, где следователь Малкин допрашивал подследственного Огурцова, ввалился Василий.

— Я от шефа, — заговорщическим тоном сказал он, — он просил передать, что операция начнется завтра на рассвете. Сигнал к атаке — два зеленых свистка.

— Я дальтоник, — сквозь зубы ответил Огурцов. — Зеленый цвет не вижу.

— Ладно, красных, — легко согласился Василий. — Только давай позвоним в штаб, надо предупредить товарищей о твоем дефекте. Дальтоник! Как таких только в органы берут? Не дури, Петюня, кайся по-хорошему. Не сегодня мы твоего шефа возьмем, так завтра. Не завтра, так при получении денег. Лови момент.

Огурцов молчал.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами Василий. — Я-то считал, что ты человек практический и от хорошей сделки не откажешься. Условия такие: либо ты каешься, и тогда я договариваюсь о четырехместной камере, сам привожу тебе классного адвоката, Гоша тебя проводит по делу как второстепенную фигуру, и все основное сваливает на шефа твоего и на Морозова. Он же сдаст тебя с рук на руки своему судье, ты знаешь, у него хорошие связи в судах. Вариант другой: ты молчишь, как дурак, и тогда проходишь по делу организатором похищения людей, подозреваемым в убийстве подельника…

— Вот этого — не докажете, — прохрипел Огурцов.

— Не докажем, — легко согласился Василий. — А может, и докажем. Мотив-то был — все деньги себе захапать. Не суть. Если доказательств не хватит, то такое подозрение наверняка украсит дело и настроит судью на кровожадный лад. Судью, кстати, мы подберем строгого, если, конечно, ты до суда дотянешь. Потому что во время следствия будешь ты, Петюня, проживать в камере на шестьдесят человек, тьфу, то есть что это я? Не человек, а уголовников. Как они ментов любят, ты знаешь.

— Предполагается, что я должен тебе верить, — медленно проговорил Огурцов.

— Не надо, Петя. Ты меня не первый год знаешь. Наверное, есть и у меня недостатки, хотя я лично пока не замечал. Но то, что я слово держу, тебе каждый скажет. Мы тебе поможем, но только при условии, что ты поможешь нам. Не просто все расскажешь, но и поможешь.

— Мне надо подумать, — уже безо всякой агрессии попросил Огурцов.

— A-а, это я понимаю. Сам любитель. — Василий уселся на диван и с видом мученика «начал ждать». Гоша показал ему глазами на дверь, и они вышли в коридор.

— Молодец! — похвалил Гоша. — Врал, как песню пел.

— Я и вправду ему помогу, — возразил Василий. — Все-таки не посторонний человек, хотя и гад.

— Да нет, — отмахнулся Гоша, — я об убийстве Морозова. Ловко ты ему чужое шьешь.

— Грех было бы не воспользоваться, — улыбнулся Василий.

В коридор выглянул Огурцов.

— Ладно, уговорили, — мрачно сказал он. — Пишите телефон. Вам ведь доказательства на него нужны, я правильно понял? Тем более что человек он влиятельный, с большими связями.