Псайкер. Путь изгоя (СИ) - "Клайн Илларио" - Страница 101

Думая обо всем этом, Ламерт чувствовал невероятное облегчение. В какой-то момент ему даже показалось, что Сам Владыка на доли секунды обратил на него Свой бессмертный взор.

«Я буду достоин Трона Твоего, клянусь».

Теперь предстоящая битва казалась лишь испытанием, которое они все пройдут – это так же естественно, как то, что Вечный Император – истинный владыка Вселенной.

Псайкеры слушали службу за соседней стенкой, в специальном помещении, больше похожем на камеру. Впрочем, Руксус знал, что они здесь ненадолго.

Вместо очередных мыслей об их участи мутантов-изгоев, юноша больше думал о предстоящем бое. Пользуясь случаем, он так же рассматривал своих новых братьев и сестёр по несчастью, так же приписанных к этим полкам, но прибывшим из других уголков Сионы.

–Это не должно затянуться, – произнёс молодой парень по имени Симон. Судя по небольшой темной бородке и общим чертам лица, он был всего года на три старше Руксуса.

–Почему же? – дружелюбно спросил Альберт, стоявший совсем рядом.

– Генерал зол, и не хочет затягивать, насколько я слышал. Для него эта битва уже выиграна.

Руксус покачал головой. Этот генерал и правда такой идиот? Такой грозный и опасный враг, как зеленокожие, продолжает представлять угрозу даже будучи практически уничтоженным. В школе Астра Телепатика всем ученикам подробно рассказывали обо всех достойных врагах Империума, причем достаточно комплексно, давая куда больше информации, чем это принято в тех же полках Имперской Гвардии. Зеленокожие, Великие Губительные Силы, аэльдари, некроны, – и все им подобные серьёзные противники, способные оказать достойный отпор Империуму. Несмотря на свой низкий, презираемый статус, псайкеры-примарис оставались достаточно редким и ценным ресурсом, так что перед ними следовало открывать чуть больше тайн, даже в какой-то степени игнорируя намертво укоренившуюся пропаганду. Впрочем, даже обладая более обширными знаниями…

Руксуса исподлобья с интересом разглядывала стройная невысокая девушка с темными волосами практически до плеч.

Когда их всех собрали в этой крохотной комнате-камере, они все дружно представились друг перед другом, так что юноша знал, что эту девушку звали Гелиорой. Почему-то она улыбнулась, отвечая на его рукопожатие. Впрочем, он тоже был рад встретить в этой обители презрения новых братьев и сестёр. Знакомство прошло бы в куда более приятной обстановке, если бы над ними не продолжали следить несколько офицеров; в число надзирателей входил даже комиссар. Вермонт и сейчас не сводил с них взгляда, внимательно улавливая каждое их слово, так что говорить приходилось мало и очень осторожно.

–Битва действительно почти выиграна, мутант, – Дукат будто давился ядом, застрявшим в горле, и выглядел так, словно вот-вот броситься на Симона. – И не тебе рассуждать о стратегических планах генерала. Закройте рты, вы все. Каждое ваше слово всё больше убеждает меня в том, что среди вас зреет заговор, и вы хотите сбежать.

–Кругом открытый космос, – не выдержал наконец Руксус, – куда мы можем сбежать?!

Гелиора от страха закрыла рот рукой, однако Вермонт, к общему удивлению, отреагировал достаточно спокойно:

–Разум колдуна непостижим. Он служит собой естественным источником слабости, растления, ереси, сомнений и предательства. Пытаясь понять вас, даже самый праведный рискует невольно открыть в своей душе крохотную тропу, по которой позже пройдет Извечный Враг. Куда благоразумнее и дальновиднее ненавидеть и презирать колдунов, а попытки хоть немного осознать любого из вас – чистой воды ересь, на мой взгляд. – Будто в подтверждение своих слов, Вермонт демонстративно проверил затвор своего болт-пистолета.

Не желая и дальше провоцировать немного фанатичного комиссара, молодые псайкеры замолчали, внимая тексту молитв за металлической стеной.

Руксус бросил на Вермонта косой, мимолётный взгляд.

К счастью, это взаимно, ублюдок. Надеюсь, мне повезёт, и доведется случай поджарить тебя так, что никто не заметит. Смерть комиссаров на поле боя ведь частое явление, не так ли? Они так же смертны, как псайкеры. Мои братья, мои сёстры. Проклятые, клейменные вами с самого рождения. Виноватые без реальной вины. Пожалуй, да, выродок. Я бы с удовольствием начал свой путь мести с тебя. Клянусь именем родного мира, если мне выпадет хотя бы одно удачное мгновение, я им воспользуюсь.

Илос находился на достаточно приличном расстоянии от своего солнца, так что естественный свет на этом крайне урбанизированном мире с населением более семьдесят миллиардов был таким же редким ресурсом, как чистые вода, воздух, не искусственная пища. Большая часть планеты представляла собой города-ульи, и лишь на редких клочках суши или воды, уже тысячелетиями загрязнённой, сохранялось хоть какое-то подобие первоначальной флоры и фауны. Когда-то на Илосе пытались сохранить природу хотя бы в каком-нибудь виде, но чем больше разрасталось население, тем больше этот вопрос становился несущественным.

Из-за малого количестве естественного света илосийцы были вынуждены прибегнуть к искусственному: из-за этого тьму мрачных городов-небоскрёбов разгоняли миллиарды ламп самой разной мощности и размеров. Впрочем, даже такого невообразимого их числа едва хватало для средних и высоких уровней ульев, в то время как внизу всегда царил в лучшем случае полумрак. Так же из-за отдалённости солнца климат на Илосе никак нельзя назвать тёплым.

Так, в холоде, нищете, полумраке и почти впроголодь и жила подавляющая часть много миллиардного населения Илоса, с которого еженедельно уходили десятки тонн Имперской Десятины.

Именно на этой неприветливой, суровой планете, где жизнь отдельного гражданина или даже семьи стоила меньше грязи, и предстояло принять боевое крещение новообразованным сионским полкам Имперской Гвардии.

–Впечатляет, – признал Руксус, когда они покинули транспортный челнок и вышли на поверхность Илоса.

В нос сразу ударил целый ворох чужеродных запахов, а кожа даже сквозь одеяние в полной мере ощутила на себе холод и ветреность местного климата. Поражал и царящий здесь полумрак. Где-то очень далеко на небе, сквозь пелену густых свинцово-зеленых туч виднелось солнце, но его лучи, казалось, даже не пытались достигнуть этой одинокой планеты.

Руксусу показалось, что это такая саркастичная игра судьбы: первый же мир на их боевом пути является полной противоположностью их собственного.

От размышлений его отвлёк пронизывающий, завывающий порыв ветра, буквально ударивший в лицо.

–Здесь очень холодно, да? – заметил Симон.

– Не то слово. Но мы уже давно не на Сионе, не дома. Пора привыкать.

Руксус заметил, как Альберт пытается поглубже завернутся в свою темно-зеленую робу псайкера-примарис, а Марианна ёжилась и покрывалась мурашками при любом, даже слабом порыве ветра.

Они стояли на небольшом выступе, откуда открывался прекрасный вид на простиравшийся внизу город-улей Шар’ка, как его, согласно данным, называли местные. Вернее на то, что от него осталось.

Большую часть пейзажа покрывали огни и дым, струящиеся из многочисленных поврежденных зданий и башен. На первый взгляд, в городе-улье не осталось ничего не поврежденного – всюду яркие, кровоточащие шрамы вездесущей войны. К смраду, характерного для подобных мест, добавились ароматы гари, расплавленного металла, гноя разлагающихся тел и чего-то ещё.

Все эти приятные запахи прекрасно разносил прохладный ветер.

Несмотря на показания хронометра, утверждавшего, что время всего полдень, солнце не спешило одаривать Шар’ка своей милостью. Для выросших на солнечной Сионе гвардейцев и псайкеров это выглядело настоящей дикостью.

–Поверить не могу, что бывают такие миры, – признался Симон, всеми силами пытающийся согреться с помощью движения. – Это же просто невероятно!