Тонущая женщина - Хардинг Робин - Страница 9

– Когда выглядишь хорошо, и чувствуешь себя хорошо, – объяснила она. – Дай-ка я немного приведу тебя в порядок.

Мне просто нужно было принять горячий душ и уложить волосы феном, но Хейзел проявила настойчивость. Сев в пассажирское кресло, она бережно отерла мое лицо лосьоном, увлажнила кожу, наложила легкий макияж. Ее манипуляции действовали расслабляюще, возможно, даже имели целительный эффект. Когда она принялась расчесывать мне волосы, я закрыла глаза, думая о Терезе. В детстве сестра заплетала мне косы, и я помню, как ее пальцы щекотали кожу головы, когда она разделяла на пряди мою темную гриву. Я тоже пыталась заплетать ей косы, но у меня никогда не получалось так аккуратно. От этих воспоминаний к горлу подступил ком.

Закончив возиться со мной, Хейзел повернула ко мне зеркало заднего вида.

– Ты бесподобна.

Я по частям разглядывала свое лицо: подведенные контуром глаза, нарумяненные щеки, блестящие губы.

«Бесподобна» – это, конечно, громко сказано, но вид у меня вполне симпатичный. И, что более важно, цветущий.

Я ставлю перед Льюисом новый бокал со «Спрайтом». Он поднимает на меня глаза. Заметил мое преображение? Судя по выражению лица, заметил и даже оценил по достоинству. Правда, он тотчас же устремляет взгляд на открывшуюся дверь кафе. Сюда он приходит дела делать, а не женщинами любоваться. Однако новый посетитель пришел не за наркотиками. Он усаживается на другом конце барной стойки, и я пододвигаю ему меню.

– Кофе?

– Да, пожалуйста. – Мужчина поднимает голову, наши взгляды встречаются. В флуоресцентном освещении его глаза приобретают золотистый оттенок; он пристально смотрит на меня. Это тот самый человек, который вчера в автосервисе угостил меня апельсином. Узнал ли он меня?

Внезапно оробев, я беру кофейник. В принципе, это не такое уж большое совпадение. Раз он менял ветровое стекло в местном автосервисе, значит, вероятно, живет где-то в округе. В сущности, его вчерашний жест нельзя назвать чем-то сверхъестественным, но он проявил ко мне доброту именно в тот момент, когда я в том остро нуждалась. А теперь вот он здесь, в моем кафе. И я выгляжу интереснее… пожалуй, впервые за долгое время. Во мне зашевелились давно дремавшие чувства.

Я наливаю ему кофе.

– Чем вкусным здесь кормят? – спрашивает он.

– Да все как обычно, – отвечаю я. – Закажите что-нибудь традиционное, не пожалеете.

– То есть от креветок в соусе карри по-тайски лучше воздержаться?

– Однозначно.

Он улыбается, в его ореховых глазах мерцает огонек. Помнит ли он, какой жалкой я была вчера в автосервисе? Если помнит, виду не подает. Заказывает сэндвич с говядиной и бульоном, картофель фри и кока-колу.

– Отличный выбор.

– Отличный совет.

Передав заказ на кухню, я обслуживаю другие столики, но его присутствие в зале отвлекает меня от работы. Я нахожу тысячи причин, чтобы вернуться к барной стойке – за напитками, за приправами, – кручусь, верчусь вокруг него. Он не сводит с меня глаз, – по крайней мере, мне так кажется. Сама я на него не смотрю. Трепещу, как подросток, смущенно улыбаюсь сама себе. Когда его заказ готов, я ставлю перед ним тарелку.

– Спасибо, Ли. – Мое имя он прочитал на бейджике.

– Пожалуйста?.. – Вопросительной интонацией я намекаю, что хотела бы узнать, как его зовут.

– Джесси, – представляется он с улыбкой, от которой на левой щеке образуется ямочка. – Рад знакомству. Вот мы и снова встретились.

Значит, он меня вспомнил.

– Спасибо за апельсин. Мне вчера нездоровилось.

– Я заметил. Сегодня получше?

– Да.

– Ты и выглядишь лучше. Просто великолепно. Нет, я не хочу сказать, что вчера ты выглядела плохо. Просто вид у тебя был… больной.

Мы флиртуем. У меня это получается неловко, словно я разминаю затекшие мышцы. Тем не менее я улыбаюсь и в груди ощущаю невероятную легкость.

– Должно быть, твой апельсин меня вылечил.

– Да, мне, пожалуй, следует заняться врачеванием.

– Ли! – рявкает Рэнди. – За четырнадцатым столиком ждут сдачу.

– Застукали. – Джесси заговорщицки подмигивает мне. Подмигнув в ответ, я спешу к указанному столику.

Заставляю себя сосредоточиться на других посетителях: не хватало еще потерять работу. Рэнди не спускает с меня глаз, наблюдая, как я сную от столика к столику, бегаю на кухню. Джесси все еще сидит за барной стойкой, ест свой сэндвич, находясь в зоне моего периферийного зрения. Не выпускать его из виду – часть моей работы: я должна подливать ему кофе, предложить десерт. А вот оценивать его внешность – крепкие плечи под тонкой футболкой, вьющиеся на затылке каштановые волосы – в мои обязанности не входит. Когда он отодвигает от себя тарелку, я спешу подойти к нему и спрашиваю:

– Что-нибудь еще?

– Ли, в котором часу ты заканчиваешь?

– В полночь.

– Я вернусь. Можем выпить где-нибудь.

Я должна бы отказаться. Я больна, принимаю лекарства, которые лучше не мешать с алкоголем. После смены мне полагается бесплатный ужин, благодаря которому я смогу функционировать на следующий день. Но меня, словно магнитом, притягивает к этому мужчине. Рядом с ним я чувствую себя прежней Ли. Привлекательной женщиной.

– Заманчиво, – отвечаю я. И улыбаюсь.

Глава 11

Я лежу на мягкой подушке, под теплым одеялом. Мне так уютно, так хорошо, хочется снова погрузиться в сон, но сквозь жалюзи пробивается весеннее солнце, извещая меня, что наступило утро и пора вставать. В горле саднит, во рту пересохло, оттого что я всю ночь дышала через него. Поворачиваюсь, пытаясь нащупать бутылку с водой, и чувствую, как спина отзывается болью – отвыкла быть в горизонтальном положении: я давно уже сплю фактически полусидя. Я вдруг резко сажусь в постели, озираюсь по сторонам, пытаясь сообразить, где нахожусь.

Я одна в мужской спальне со скудной обстановкой: облезлый комод с четырьмя выдвижными ящиками, хлипкая прикроватная тумбочка. В углу – гантели и футляр от акустической гитары. На паркетном полу валяется одежда: поношенные джинсы, футболки, пара спортивных брюк… Среди разбросанных вещей я узнаю свои: джинсы и черную футболку.

И сразу вспоминаю: Джесси. Мы отправились в погребок в нескольких кварталах от кафе, где я работаю. Поехали на его «Ауди», а моя машина так и осталась стоять «У дядюшки Джека». Мне бы следовало заказать кока-колу или газированную минералку, но я была взволнована, нервничала. Думала, что виски успокоит нервы, придаст мне очарования и остроумия. Я, конечно, уже привыкла пить вечерами и стала устойчива к алкоголю, однако в сочетании с лекарствами и общим недомоганием спиртное оказало убойный эффект: я засыпала на ходу.

В бюстгальтере и трусиках, я слезаю с двуспальной кровати, подбираю свои вещи, одеваюсь. Нужно найти ванную, сходить в туалет и освежиться прежде, чем Джесси меня увидит. Мы не занимались сексом и даже не целовались – это я помню, – но я все равно испытываю неловкость и стыд. Кто отключается на первом свидании? После одного бокала? Зеркала в его спальне нет, но я знаю, что выгляжу ужасно.

Я чуть приоткрываю дверь и вижу вторую комнату. Мой взгляд останавливается на диване угольного цвета. На нем никто не спит, но на одном краю лежит подушка, на другом – скомканное одеяло. Значит, вот где Джесси провел ночь. В остальной части гостиной доминирует большой телевизор, рядом – набор игровых приставок. Маленькая ниша справа служит чем-то вроде кабинета. Там стоит дешевый письменный стол с одним выдвижным ящиком, на нем – ноутбук и несколько книг по кинезиологии. Типичная холостяцкая берлога. Однако Джесси – далеко не типичная личность. Меня он покорил своей заботливостью. Накануне вечером настоял, чтобы я не садилась за руль. Привез меня к себе домой, помог раздеться, уложил в постель, затем поцеловал в лоб и выскользнул из спальни. Это вообще было за гранью. Где он сейчас? Я выхожу из комнаты, хочу найти его, но замечаю приотворенную дверь ванной и спешу туда.