Ключ к счастью попаданки (СИ) - Машкина Светлана - Страница 36

Кстати — да. Курочки мои сегодня голодными спать лягут, хорошо хоть воды я им с запасом налила. Но курочки за день хоть травки пощипали и червяков поклевали. Петух, опять же, их заботливый муж и добытчик, нашел им что-нибудь вкусное. А я как с утра попила молока с хлебом, так больше ничего не ела.

— Поесть-то хоть дайте, — жалобно попросила я. — Я первый раз в замке, меня экономка отправила гостевые комнаты убирать.

— Иди в людскую, там уже первую партию слуг посадили кормить.

Тётка окинула меня взглядом, покачала головой и заметно смягчилась. Наверное, стать добрее ей помогла моя тощая шейка и впалые щёки.

— На вот, — она всунула мне в руки большую ложку. — Иди, пристройся с краю и поешь. Да не спеши, варево-то горячее, только с печи сняли. Мало будет — ещё принесу, господин на слугах не экономит. Голодным у нас из-за стола никто не выходит.

Тетенька не обманула. На длинном столе стояли большие миски с похлёбкой, пахли они очень аппетитно. Одна миска была на пятерых. Я присела на лавку и оказалась шестой, но работников это не смутило. Мне улыбнулись, кивнули и продолжили есть, тихо постукивая ложками.

Когда я в последний раз ела с кем-то из одной посуды? Кажется, в школьные годы, когда мы с классом пошли в поход. Миски и кружки были почти у всех, но есть ложкой из одного закопчённого котелка нам казалось страшно романтичным.

В том возрасте я мало знала, чем чреваты подобные трапезы, но теперь-то знаю хорошо!

Знаю, но есть хочется больше. Я вздохнула, попросила великих богов уничтожить в похлёбке все болезнетворные вирусы и бактерии, решительно запустила ложку в суп.

Как же вкусно! Кроме горячего на столе стояли тарелки с толстыми ломтями ржаного хлеба, какая-то остро пахнущая намазка и миски с крупнонарезанным луком.

Вот что спасёт меня от инфекции! Соседи по столу, посмотрев, как я вгрызаюсь в луковицу, уважительно покачали головами.

После похлёбки принесли кашу и взвар. Я, хоть и наелась, кашу попробовала. Нормальная, Феня такую же размазню варит. И так же поливает сверху растопленным салом со шкварками. Есть можно, а если хорошенько проголодаться, так вообще нектар и амброзия.

Когда вынесли десерт, все довольно загомонили — не ожидали слуги сегодня дополнительного угощения.

— Что это? — спросила румяная молодуха, принюхиваясь к разрезанному кубиками угощению.

— Кто же его знает? — пожала плечами тётечка из кухни. — Госпожа Манака приказала подать.

Ну стерва! Ладно, ничего, жизнь здесь длинная, я тебе, Манака — собака, ещё припомню свою обиду.

Утешало одно — сыр слугам понравился. Румяная молодуха, увидев, что пожилой слуга брезгливо отвернулся, взяла его кусок себе.

— Завтра съем, — сказала она. — Этакую вкусноту разом лопать нельзя.

— Почему? — спросила я.

— Жирно будет!

Спать пристроилась тоже в людской. Оказывается, для таких как я, внеочередных работниц, вдоль стены стояли свободные лавки. Пледы на лавках оказались неожиданно чистыми и тёплыми.

Утром, с первыми лучами солнышек, я, стараясь никому не попасться на глаза, покинула замок. Ну бы вас с вашим гостеприимством, пусть госпожа Манака сама решает свои проблемы.

Жаль только, что про остальные сыры я так ничего и не узнала. Слугам вчера подали с травами, значит, с орехом должен остаться. Или им угостили вторую партию едоков?

Повар, который тоже встал чуть свет, на меня даже не взглянул и не пожелал разговаривать. Вчерашняя тетенька из кухни, вероятно, ещё спала, а к экономке я решила больше не приближаться на пушечный выстрел.

Хорошо устроилась старая графиня, вот где экономика была экономной. Даже если два-три человека по одному дню даром поработают — уже незапланированные доходы! Кстати, интересно, а граф Венсан в курсе, что за беспредел творится на второй половине его замка?

Глава 46

Больше я на графа никаких надежд не возлагала. Ему, с государственными делами, точно не до деревенской девушки, старающейся выкарабкаться из бытового болота. Ленту снял — и на том спасибо.

Первую ярмарку я пропустила — товара было слишком мало, чтобы заводиться с его перевозкой. Зато к зимним праздникам у меня уже был вполне приличный запас сыров разных вкусов.

Теперь, кроме сливочного и пряного, я делала с грибной, ореховой, и даже с копчёной добавкой!

Последняя идея пришла мне в голову, когда дед зарезал поросёнка и коптил впрок мясо.

Мясо здесь коптили сырое, и я только довольно потирала руки, прикидывая, как начну делать варёно-копчёную грудинку.

А ещё подкопчённый сыр. И сыр с добавкой остренького копчёного мяска. Может, потом и на плавленый сыр замахнусь — посмотрим.

Но пока моим фаворитом, без сомнения, был сыр с грибной добавкой. Зря я, что ли, весь остаток осени, говорят, небывало тёплой, провела в лесу. Грибов здесь, кстати, было мало, особым спросом они не пользовались. Готовить их толком не умели и настоящей едой не считали — так, баловство для запаха и разнообразия.

Когда я первый раз нажарила с местной картошкой большущую сковороду грибов, Пекас попробовал исключительно из вежливости. Зато потом, прикусывая пышным Фениным хлебом, умял половину сковороды.

Из бедности местных видов я выбрала два — знакомые мне и очень похожие лисички, которые здесь называли рыжами, и белые грибы, которые были абсолютно идентичны нашим.

За осень успела насушить приличных размеров мешок и насолить пару кадушек.

Сделала бы больше, но Феня посеяла семена сомнений в мою душу.

— Куда их столько, Ульна? — удивлялась она, когда я отваривала очередную партию. — Свиньи, может, и съедят, но не растёт у них мясцо от грибов. Ну, когда-никогда в похлёбку кинешь, только это свежие надо, а у тебя вона какие сухари.

— Фенечка, я тебя зимой угощу, и ты увидишь, что они мягкие и ароматные.

— Спасите меня великие боги, чтобы я, как кабан какой, грибами питалась! У нас и овощей хороший запас, и мясо будет, и яйца. Сыр твой Пекас теперь каждый день просит — ест и хвалит, ест и хвалит. Аж расплывается весь от радости, какая ты мастерица.

Феня менялась на глазах. К зиме она похорошела, пополнела и помолодела. Если бы не седые нити в косах, ей теперь бы больше сорока никто не дал. Впрочем, учитывая их долгожительство, примерно столько ей и было по земным меркам.

На ярмарку мы собирались все втроём. Дед сказал, не отпустит нас с Феней без присмотра.

Но сначала я отправилась в храм, за благословением. Феня поехала со мной.

— Тулуп надень, — сказал Пекас, устраивая Феню на телеге.

— Жарко в нём. Погода хорошая, не замёрзну, — возразила она.

— Это пока стоим! Как тронемся — того гляди ветром тебя продует, опять будешь на поясницу жаловаться. Надевай, кому говорю!

Феня сдалась и влезла в безразмерный овчинный тулуп, довольный Пекас взял вожжи. Как мало некоторым надо для хорошего настроения! Подчинилась послушная жена Феня — и дед доволен. Всё, теперь её не продует. Можно подумать, мы сейчас на телеге, как на тройке с бубенцами, рысью помчимся! На улице лёгкий мороз, для тепла вполне хватит обычной зимней одежды.

Дары в этот раз принесла храму — так диктовал порядок. Один раз — богам. Один — храму. Не жадничала, положила столько же, как в прошлый раз. Теперь я могла принести и больше, но дед отсоветовал.

— Ты можешь дать храму меньше, но не больше, иначе великие боги обидятся.

В итоге дары собирали мы вместе с Феней.

В храме жрец встретил меня приветливо. Принял дары, спросил, как идёт торговля.

— На ярмарку собираюсь, — сказала я.

— В первый раз?

— Да.

Жрец встал, ушёл за свою ширму и вынес мне оттуда небольшую голубую печать.

— Возьми. Можешь ставить оттиск на свои сыры, можешь показывать покупателям — это знак нашего храма.

Я повертела печать в руках и сунула в карман. Не знаю, поможет ли она торговле, но пусть будет.

Тем временем Фаня ушла к каким-то незнакомым богам и там расставляла свои корзинки. Я с любопытством вытянула шею — Феня топталась в самом дальнем ряду.