Огня дракону! или Микстура от драконьей депрессии - Котова Ирина Владимировна - Страница 4

Осмотрел ее, краснеющую и отводящую взгляд, еще раз с ног до головы, припоминая, что она после возвращения то и дело попадалась ему на глаза – ученая мышь в круглых очках, серой длинной юбке, вышитой блузе. Работает в академии давно, но незаметно – он смутно помнил, что, когда старик-ректор представлял ему преподсостав, она тоже там была. Волосы темные, собраны в пучок, чуть сутуловата, глаза голубые, умные. Из всех достоинств – только высокий рост. Не любил Миль-Авентис мелких. А вот обманщиц воспринимал спокойно – у драконесс хитрость и способность не говорить правду, не обманывая, были обычным делом. Да и у драконов тоже. Но все же любопытно было вывести девицу на чистую воду.

Он снова потянул носом воздух.

– Ай-ай-ай, как нехорошо обманывать, магистр, – сказал он с упреком. – Я уж было поверил и обрадовался, но от вас не пахнет страстью. Только лекарствами и зельями. По ним-то я и понял, что вы под столом.

Ее чуть перекосило, словно она мысленно отругала себя за промах.

– Моя любовь возвышенная и неплотская, – заверила она его. – Одного поцелуя мне хватит на всю жизнь, лерд ректор. Разрешите удалиться и далее обожать вас на расстоянии?

– Но в целом, – продолжил он с ехидством, – могу проявить снисходительность и в рамках благотворительности вдобавок к поцелую подарить вам часок любви. Не будем тянуть, предадимся утехам прямо на столе, – он кивнул на массивный дубовый стол, украшенный завитушками. – Какой дракон откажется от девицы? Вы нам слаще золота.

– Это же нестерильно, – прошептала она, краснея еще больше, хотя уже, казалось бы, некуда.

– Протрем ковыльяком, – пообещал он, поболтав графин с темным алкоголем. – Ну что, магистр? Вы мне – девственность, я вам – вожделенную вами любовь, неземное наслаждение, память на всю оставшуюся жизнь. И отсутствие увольнения, да.

– Лучше в горгулью, – сказала она нервно. – Тем более… с чего вы взяли, что я девица?

– Второй раз обижаете, – возмутился он. – Я такие вещи чую, как и нецелованность. Иначе как бы мы похищали дев для всяких непотребств в наших пещерах?

– Лучше бы вы чуяли, куда кастелян сбывает белье и мыло из кампуса, – огрызнулась она. – Лерд ректор, – голос ее стал умоляющим. – Я признаю свою ошибку и обещаю предаваться страсти к вам в одиночестве. Отпустите меня, а?

Он хмыкнул. Интерес, разгоревшийся было, угасал, и на смену ему приходила привычная скука. Он давно видел людей и нелюдей насквозь – и что бы эта девица ни искала, это наверняка что-то безумно неинтересное типа личного дела какого-нибудь из преподавателей или прочая ерунда. Такие леди неспособны на подлость, а отчаянные поступки делают только ради кого-то или чего-то. Вполне возможно, что она и правда вообразила, что влюбилась.

В любом случае ничего ценного в кабинете все равно нет. И даже проникновение на его территорию не вызвало ярости – а это означало, что он все ближе к точке абсолютного равнодушия и вековому сну.

– Уходите.

В глазах ее мелькнуло изумление, словно она не верила, что он ее отпустит.

Да, будь он помоложе и позлее, можно было бы поразвлечься, взять с нее обещание исполнить три желания или отработать затейливым способом… но она, насколько он слышал, была скромным и хорошим преподавателем и отличной целительницей. Да и оранжерея при ней расцвела. Не хотелось, чтобы она сбежала в ужасе, оставив ему необходимость искать нового сотрудника. Да и все подобные развлечения в прошлом приводили в конце концов к той же скуке, а значит, зачем?

– Идите, мэтрис, и полюбляйте кого-то менее занятого, умоляю вас. Я подумаю, какое взыскание вам назначить. Хотя, – он ухмыльнулся, – подумайте и вы, милая маленькая целительница. Если надумаете предаться страсти – заходите в любой момент!

Она рванула ручку двери и выскочила наружу с пылающими от негодования щеками – и он только-только успел бросить ей вслед заклятье отвращающих чар, которое заставит ее избегать и его территории, и его самого, если только он не отдаст прямой приказ об обратном (а то с учеными советами могут быть проблемы).

Дракон выбросил из головы странную, как ни суди, встречу, открыл сейф и занялся изучением загадки, которая не давала ему покоя – участившимися случаями краж полуразумных магических существ, вальшеров: пегасов, фениксов, снежных волков и огненных лис и так далее, которые жили в долинах, холмах и на взгорьях небольшими племенами на обоих континентах. Между кражами не было видимой связи, никто не мог назвать причину пропаж, внятно описать похитителей. Вальшеров крали и раньше – на магические снадобья и амулеты, в домашние бестиарии, – но обычно это были взрослые особи: с них материала можно получить больше. Сейчас же крали детенышей.

Миль-Авентис считал это дело делом чести. Пряха, создательница мира Эрдин и всего пантеона богов, оставила драконов приглядывать за своими волшебными созданиями, да и дракон издавна питал привязанность ко многим вальшерам и вообще не терпел зла – ну, кроме того, которое творил сам при необходимости.

Пропажи начались давно – и далеко не все следы ему удавалось распутать. Три года назад удалось выйти на след преступников, похитивших двух маленьких виверн, и даже спасти малышей. Глава преступного клана рассказал все, что знал, – и получалось, что следы того, кто заказывает похищение волшебных существ, обрываются именно в столице.

Выжав все, что мог, из преступников, Миль-Авентис наложил было на них заклятие доброты. Но, как всегда, причинение добра имело побочный эффект: во время произнесения заклинания проснулась память об одной из прошлых жизней между вековыми снами, и он нечаянно превратил бандитов в детей. Забавно тогда вышло, да и на пользу сработало. Что ни говори – дети самые добрые существа на свете.

Миль-Авентис перешерстил всю столицу сверху донизу, надеясь ощутить средоточие магической силы, которая всегда сопровождала волшебные существа, – но не ощутил ее. Он под личиной познакомился со всеми местными криминальными группировками и мог бы уже каждую сдать в тайную канцелярию – если бы его об этом попросили, конечно, – но никаких сведений о заказчике не нашел. Он предупредил каждую стаю, каждое поселение, что нужно быть осторожнее и сразу сообщать ему – но каждый раз информация приходила слишком поздно и на след преступника напасть не удавалось.

Он даже прошел все катакомбы под городом, рассчитывая, что существ прячут там. Нашел много сажи и засохшей слизи от уничтоженной нежити, следы от огнеметов и боевых заклинаний, кучи мусора (и куда только мэр смотрит, тут не только нежить заведется). Дракон, глядя на следы былой битвы, как наяву видел разыгравшееся сражение, даже пару раз улыбнулся: хорошо тут погуляли потомки его учеников, Горни-Вудхаусы, нынче преподающие в его академии. Но никаких следов волшебных зверей он не нашел.

Миль-Авентис раз за разом просматривал записи, карту, на которой отмечал пропавших существ, их список – всех по паре: маленькие фениксы, пегасята, горгулята и саламандры, ледяные волки и так далее… создавалось ощущение, что неведомый злодей задался целью собрать все виды волшебных созданий.

– Но зачем? Для чего? – в который раз произнес дракон вслух. И снова не нашел ответа.

Иногда Миль-Авентису казалось, что мелькает на краешке сознания какая-то мысль, какое-то воспоминание из позапрошлой жизни о том, что когда-то уже были подобные похищения, но, как он ни бился, не смог его ухватить. Или ему чудилось, что он встречал, видел что-то похожее, – но память не давалась, рассеивалась дымкой, оставляя после себя легкий привкус досады.

К сожалению, долгая жизнь имеет и свои минусы, и один из них то, что из-за огромного объема информации часть знаний затирается, часть накладывается друг на друга с очень неожиданным эффектом.