Брак по расчету - Кингсли Фелиция - Страница 49

– Но вы не должны становиться леди Дельфиной.

– А что мне тогда делать? – обескураженно спрашиваю я.

– Вы бы как отпраздновали свой день рождения?

– Э-э, в последние годы я шаталась из одного паба Шордитча [50] в другой, напиваясь джином с тоником, – с долей смущения признаюсь я.

Ланс, судя по всему, этого не одобряет:

– Не думаю, что это жизнеспособная затея.

– В детстве было гораздо проще. Родители водили меня в парк аттракционов, – говорю я, доедая последний кусочек сахарной ваты с палочки. – Но Эшфорд не поймет, его никогда не водили в парки аттракционов.

48

Эшфорд

Мы с Хазом возвращаемся в Денби, проведя два дня за стрельбой по тарелочкам в замке его кузена Джуни в шотландском Инвернессе.

Я не большой поклонник стрельбы по тарелочкам, а у Джуни еще и совершенно ужасный прицел, но Хаз настаивал и целый день не давал мне покоя, пока я в изнеможении не согласился.

Во всяком случае, семья Джуни владеет превосходной винокурней в крепостных стенах замка, так что, по крайней мере, моя левая рука и печень целых сорок восемь часов были заняты двухсолодовым виски, выдержанным в бочках из-под мадеры.

Сегодня мой день рождения, и впервые за тридцать два года не планируется роскошных празднований в Денби.

Моя мать всегда организовывала ну очень пышные празднества, и не столько ради меня, сколько ради того, чтобы отдраить Денби до блеска и пригласить весь высший свет, устроить ужин с одиннадцатью переменами блюд и симфоническим оркестром, который собрал бы весь Альберт-холл.

Ощущение странное, и не знаю, нравится оно мне или нет: даже плохие привычки – все равно привычки.

Заехав в ворота Денби, Хаз ведет машину по подъездной дорожке, и я замечаю длинную вереницу «роллс-ройсов» и «бентли», припаркованных у входа.

Нет, не могла же мама специально вернуться из Бата!

Выхожу из машины и быстро прохожу через весь Денби-холл, не заметив при этом в залах ни следа праздника; даже, наоборот, замок будто совсем опустел.

– С возвращением, ваша светлость.

– Ланс! Чьи это машины? Во что превратился Денби-холл? В чертову парковку?

– Это машины гостей, приехавших отпраздновать ваш день рождения, и как раз позвольте принести мои самые искренние поздравления.

– Отпраздновать? Я думал, что мама в Бате!

Но Ланс не собирается ничего мне подробно объяснять.

– Позвольте проводить вас в парк.

Мы выходим с западного крыла особняка в парк, и я с трудом могу поверить своим глазам.

– Леди Джемма взяла на себя смелость организовать небольшой праздник.

И, хотя солнце давно зашло, в парке светло как днем – сияет множеством огней от каруселей. Да, парк Денби-холла усыпан аттракционами: есть и карусель с лошадками, и колесо обозрения, и зеркальный лабиринт, цепочная карусель в виде зонтика, тир, молоток со звонком, с ударом на силу, автомат с боксерской грушей, где надо выбить очки, лотки с конфетами, тележки с попкорном и хот-догами, стойки с блинами и сладкой ватой.

И гости в своих лучших нарядах стоят в очереди на карусели или за берлинскими пончиками – жаренными в масле, лопающимися от крема – как лорд Невилл, который держит по такому пончику в каждой руке, нисколько не беспокоясь о своих коронарных артериях.

– С днем рождения, Эшфорд. Дельфина не оставила распоряжений на сегодняшний вечер, но, так как гости должны были приехать, мне надо было что-то придумать. – Джемма стоит у лестницы, в самом блестящем платье, которое смогла найти на рынке в Портобелло, с волосами цвета фуксии, развевающимися на ветру, и широкой улыбкой.

– Это так круто! – восклицает оказавшийся рядом Харринг.

– Ты не говорила, что он тоже будет, – рычит Локсли, вынырнувшая рядом с Джеммой.

– Харринг был ключевой частью плана! – объясняет Джемма.

– Локсли, твой мозгоправ не объяснял тебе, что мы все должны жить дружно на этой земле и что тебе придется с этим смириться? – подкалывает ее Хаз.

– Ты о каком из моих мозгоправов говоришь? – откликается она.

– Парк аттракционов, а, Джемма? – изумленно спрашиваю я, прерывая перепалку между Хазом и Сесиль.

– Тебя в детстве туда никогда не водили…

– Поэтому ты принесла парк аттракционов в Денби.

– Именно, – удовлетворенно кивает Джемма.

– И ты хочешь сказать, что придумала это в последнюю минуту?

– Не в минуту, но в последние пять дней.

– Я польщен. Ты так старалась ради меня.

– Да, но мне, конечно, помогали мои родители, и Сесиль, и Ланс, и Дельфина!

– Моя мама? – Она бы такое точно не одобрила.

– Да, если бы она не уехала в Бат, я бы не смогла все это устроить, – с довольным видом поясняет она.

Я снова изумленно оглядываюсь.

– Так чего же мы ждем, пора на карусель?

– Или на колесо? – предлагает она.

– Ты иди занимай очередь, а я пойду за попкорном.

– Я никогда не видел Денби-холл с этого ракурса. – Я рассматриваю поместье, когда кресло поднимается до самой верхней точки колеса.

– Тебе повезло родиться среди тех, чей уровень жизни выше обычных людей. Ты живешь в замке с большим парком, который принадлежит только тебе, тебя окружает роскошь и произведения искусств, – перечисляет она.

– Джемма, а у тебя есть семья, которая тебя любит. А я даже в самых радужных мечтах не смог бы представить, как мои родители спустя тридцать лет брака катаются на карусели с лошадками и держатся за руки.

– А еще мой папа выиграл медвежонка маме в тире.

– И даже выигрывают медвежонка, – добавляю я.

– Ну, что скажешь? Этот день рождения тебе нравится?

– У меня никогда не было такого праздника, и да, согласен с тем, что сказал Харринг: это круто.

– Я должна тебя поблагодарить, – говорит она негромко.

– За что же? Ты все сама сделала!

– За своих родителей. Я знаю, что это ты их сюда пригласил.

Я же им четко сказал, что это секрет.

– Они не должны были тебе рассказывать.

– У папы была высокая температура после того, как он ездил искать Вестфалию. У него вырвалось.

– Я не мог допустить, чтобы твои родители остались без крыши над головой. В конце концов, ты своим наследством спасла Денби-холл, – впервые признаю я вслух перед ней.

– Ты согласился жениться на мне. Если бы не твоя голубая кровь, я бы и фунта из наследства не увидела и до сих пор бы гримировала актеров из мюзикла во второсортном театре.

– Мир? – предлагаю я, поднимая свой стакан с попкорном.

– Мир. – Она повторяет жест – как тост за наше перемирие.

– За все это я как минимум тоже должен выиграть тебе медвежонка.

49

Джемма

Прелесть поездок к Сесиль в том, что никто не нудит (см.: Эшфорд) и не лезет не в свои дела (см.: Дельфина).

Здесь я наслаждаюсь абсолютной свободой и не должна ни принимать неудобные позы, ни ограничивать себя в движениях или жестах в соответствии с этикетом.

Мы сидим во внутреннем дворике, и я блаженно растянулась на одном из круговых диванов-шезлонгов. Сесиль лежит на своем, а между нами стоит огромная тележка со всякими вкусностями, которые – вы только послушайте! – можно есть. Хочу канапе? Беру. Хочу еще одно? Кладу себе на тарелку. Манят булочки с корицей? Ем, сколько хочу. И Сесиль делает то же самое.

– Как бы мне хотелось, чтобы такие моменты длились вечно, – вздыхаю я.

– Можем устраивать их, когда захочешь. Хоть каждый день.

– Да, но между каждым таким чаем и следующим все равно ужасные светские вечера. Это просто пытка – словно я каждый раз экзамен сдаю, слышу смешки за спиной, ловлю неодобрительные взгляды, – фыркаю я. – Я сделала все, что могла: прочитала всю Джейн Остин! Ну же, спроси меня! Спроси что угодно!

– Нет нужды, видно, что ты поработала над собой.

– И подумать только, что все случилось совершенно непреднамеренно! Началось с фильма, но потом я так увлеклась, что хотелось узнавать больше и больше, и мне стало любопытно познакомиться с новой историей.