Мир, где мне когда-то там будут рады (СИ) - Кири Кирико - Страница 18

Да-да, знаю, ведь зло на то и зло, что его можно угнетать. Будучи добрым, ты имеешь право наказывать зло как угодно, ведь оно это заслужило. Даже если доказательств, что это именно зло у тебя и нет.

— Если они это не прекратят, я сам пар на них выпущу.

— Не думаю, что они будут против, — ответила она.

— А, да? То есть они не расстроятся, если одной в задницу я запихну раскалённую кочергу, а другую за руки приколочу к потолку? А остальных заставлю сидеть рядом с утконосом и гладить его.

— Им такое придётся не по душе, — слегка встревожилась Мамонта.

— Тогда передай им это. Не заставляй меня с ними проделывать подобное.

Мамонта кивнула и направилась к группе, которая веселилась и измывалась над девушками, после чего что-то начала им говорить. Они видимо спорили, потому что Мамонта ни с того ни с сего ударила ту, с которой разговаривала, в живот. Наёмница согнулась, упала, свернулась калачиком и предпочла уже не вставать.

Остальные испугано попятились, что-то говоря и кивая, после чего подхватили двух обессиленных жертв и утащили.

— Я потом приду и пересчитаю, сколько их осталось, — предупредил я. — А то вообще ебанулись.

Нет, я не против издевательств. Но не над всеми подряд — только над теми, кто это заслужил. А эти… да, знаю, работали на подонков, но раз они сдались, это не значит, что теперь можно творить всё что угодно.

После нас зал выглядел ещё грязнее, чем был. Ко всему прочему добавилась ещё и кровь с трупами, которые надо было теперь убрать.

— Ухтунг, пусть твои парни приведут ещё целых служанок, что в силах держаться на ногах, сюда и контролируют уборку.

— Наёмницы? — рыкнул он вопросительно.

— Они больные, я не могу им доверить сторожить девок. Сам видел, что делают.

— Наёмницы потому что. У орков настоящих честь и правила есть. Противников жрать, но не измываться над ними, — выпрямился он, прямо испуская лучи гордости.

Ну… ладно, жрать противников, это классика жанра.

— Окей. Вот именно поэтому пленниц я могу доверить только вам. Только не ешьте их, — на всякий случай предупредил я. А то вернусь, а они тут бутеры из разносчиц делают.

— Понял я, — кивнул Ухтунг и направился к своим людям.

Ко мне вновь подошла Мамонта.

— Нам осталось только ждать. Насколько уровень поднял? — прохрипела она.

— До двадцать девятого, — ответил я и кинул часть своей статы, исключив настоящее имя с возрастом и способности со званиями. Да-да, здесь можно и так.

Уровень: 29.

«Параметры»

Сила — 32.

Ловкость — 40.

Выносливость — 33.

Здоровье — 31.

Мана — 24.

Интуиция — 35.

«Дополнительные параметры»

Рукопашный бой — 20.

Одноручное оружие — 38.

Двуручное оружие — 17.

Оружие дальнего боя — 30.

Щиты — 7.

Лёгкая броня — 20.

Тяжёлая броня — 5.

Устойчивость к ядам и токсинам — 50.

Устойчивость к болезням и заражениям — 50.

Мелкий ремонт — 4.

Медицина — 12.

Рукоделие — 16.

Взлом — 4.

Выслеживание — 12.

Охота — 20.

Шитьё — 5.

Торговля — 20.

Красноречие — 35.

Верховая езда — 11.

Скрытность — 20.

— Я ожидал, что будет под сороковник, — вздохнул я.

Мамонта же посмотрела на меня как на идиота.

— Ты поднял четыре уровня уже за границей двадцатого, после которого всё замедляется. Четыре уровня за то время, что мы путешествуем. Я не знаю людей, кроме героев и тех, кто имеет огромное влияние, что могли бы поднять его быстрее. Многие больше года пытаются столько поднять.

— Это так тяжело? — удивился я.

— Мы тебя таскали на тварей, которые приносят много опыта. Ты охотился на опасных зверей, постоянно тренировался. Ты убил не один десяток людей. Тебя постоянно обучали и тянули два человека, у которых огромный опыт. Можно сказать, тебе просто дали их. Остальным не так везёт, и они сами себя качают.

Вот оно как.

— Слушай, а есть градация уровня помимо общеизвестной? Ты говоришь, что типа после двадцатого замедляется, но мне говорили, что замедляется после сорокового, семидесятого и сотого.

— Это основные, — начала объяснять она. — Разделение идёт чаще всего по блокировке твоих возможностей. Это сороковой, семидесятый и сотый, как ты и сказал. Но есть другая градация — по скорости прокачки лвла. Заметное снижение скорости прокачки начинается после двадцатого, потом после тридцатого, потом после пятидесятого и шестидесятого, потом после семидесятого, и девяностого перед сотней. А дальше обычные люди прокачиваются очень и очень редко. А кто прокачивался, вряд ли скажет. Это касается и дополнительных параметров. Во многих оружейных параметрах тридцатый уровень является уровнем новичка, так как до него прокачиваешься быстро.

— А потом?

— Потом после тридцатого идёт замедление до сорокового, потом до пятидесятого, потом до семидесятого, до восьмидесятого и там уже до сотни. И в военном деле привыкли по ним обозначать профессионализм человека. До тридцатого ты зелёный новичок. После тридцатого — начинающий и что-то умеешь, ты что-то можешь. С сорокового — обычный, большинство таким обладает. С пятидесятого уже идут умеющие люди, которые хорошо сражаются. С семидесятого — профи своего дела, с восьмидесятого — мастера. Сотня считается границей — ты достиг совершенства, но некоторые переступают и её, открывая что-то новое, сильное и неизвестное другим.

— То есть сотня может быть границей, но не обязательно?

— Да. Тут есть граница — ты чему-то научился и уже умеешь обращаться с мечом. Потом ты знаешь основные навыки и можешь сражаться. Дальше ты уже бывалый, знаешь техники, имеешь свой стиль и приёмы. Потом ты уже профи, хорошо владеешь мечом, умеешь в баланс и определённые финты, потом ты уже мастер клинка — знаешь всё или почти всё, почти все стили и можешь подстроиться под любого противника.

Забавная градация. Очень забавная. Хотя я, честно говоря, подозревал о чём-то подобном, так как если бы не было замедления, то все бы давно тут с мечами ходили по сотому уровню. А так отбросы не могут особо подняться выше тридцатого, да им и не нужно больше, чтоб мирняк грабить.

А военные доходят до пятидесяти, и, скорее всего, там остаются.

— Кстати, Мамонта… — начал я, глядя снизу-вверх.

Блин, два метра, я хуею. У меня там сто семьдесят пять или сто семьдесят три, не помню уже. Смотреть вот так немного неловко. Ещё более неловко, что я до её лица дотянуться не могу.

Чот я просчитался в этом моменте, не говорить же мне ей: «нагнись ко мне вниз, пожалуйста» или «погоди, я сейчас табуретку принесу, ты только стой и не двигайся.»

Как знал, что понадобится стремянка.

— Чего? — спросила уже она, не дождавшись ответа от меня.

— Да знаешь, я тебя поцеловать хотел, а потом предложить заняться чем-нибудь интересным. Но тут такая незадача, ты настолько высокая, что я банально не дотягиваюсь. Разве что в живот могу тебя поцеловать или в грудь лицом уткнуться. Но и тут незадача — на тебе броня. Вот и думаю, что делать.

Ага! Покраснела! Внимание! У нас моральное пробитие невозмутимости!

— Так что… давай, потопали.

— Я шлюха что ли? — нахмурила брови Мамонта.

Пиздец, всегда бесило, когда кто-то так говорит.

— То есть я шлюха? — возмутился я. — Я же не приказываю. Не хочешь, как хочешь.

Пойду, найду кого-нибудь более сговорчивого. А то вообще офигела.

Но стоило мне отойти, как за моей спиной сразу послышались сначала неуверенные, но потом более твёрдые шаги. Всё-таки решила? Интересно, а то, что сказала девушка в спальном мешке тогда, это была правда? Или же она из тех, кто с орками не любит (есть и такие), и я единственный вариант?

Хотя какая разница? Я пользуюсь ей, она мной и всё окей.

Только когда я подошёл к рандомной двери, то соизволил обернуться и сделать удивлённое лицо.

— О, так ты со мной?

— Ты слышал меня, — хрипло возразила Мамонта, шагнула ко мне, схватила за грудки и подняла на уровень своего лица, после чего засосала. Причём так, словно меня хотят скушать. Она поворачивала голову и так, и сяк, словно пыталась всё моё лицо губами обхватить.