Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Часть 2 (СИ) - Цвик Катерина Александровна - Страница 38

— Ничего-о-о, прорвемся, твое величество. И еще пока-а-ажем супостатам, как ру-у-усичей обижать!

Дед Пихто который уже раз прокашлялся, привлекая внимание:

— Ну, тогда начнем?

— Начнем, — вздохнул царь.

— Тогда по местам! — провозгласил дед и хлопнул в ладоши.

Дима тут же поставил полог, а я заняла место царевны в кресле рядом с кроватью. Дед подошел вплотную к монарху и обхватил что-то невидимое над его головой. Несколько долгих секунд ничего не происходило, а потом раздался звук, будто где-то далеко вздохнул огромный кит! Моя рука сама собой сотворила крестное знамение. А в следующую секунду застонал сам царь.

Я тут же перешла на магическое зрение и в изумлении вытаращилась на то, что происходило в пространстве. А вокруг него и Пуха с ужасающей быстротой заворачивались жгуты силы самых разных оттенков. Они буквально сходили с ума, впиваясь в тело монарха, что причиняло ему жуткую боль. Его магические каналы были просто не в состоянии единовременно впитать такое огромное количество силы! Но и распылиться в пространстве она тоже не могла! Видимо, из-за того, что неведомый невидимый демон возвращал ее в сосуд, из которого взял. Пух старался эти потоки стабилизировать, но еще слишком мало был фамильярном царя, чтобы так просто переключить их на себя. Потихоньку это у него получалось, но как же все-таки медленно! Особенно, если учесть, что сходящие с ума потоки силы так и норовили буквально разорвать в клочья ауру монарха! Шерсть кота так наэлектризовалась, что по ней пробегали искры, даже глаза светились, как автомобильные фары! Деду Пихто тоже приходилось нелегко: вены на его висках вздулись, на лбу выступила испарина, но он продолжал что-то шептать, скручивая магические потоки и выплетая вокруг, ставшего видимым в магическом зрении, хобота ракшаса какое-то заклинание. Я бы и рада была им всем хоть чем-нибудь помочь, но вмешиваться в ту вакханалию силы, что сейчас витала в комнате… Боюсь, еще немного — и случится взрыв! Разумеется, ни о каком использовании моей магии жизни не могло идти и речи, она и так вливалась в царя с такой силой, что он буквально на глазах молодел! Ага, молодел и еще больше худел. Ведь любые манипуляции с телом человека происходят не только благодаря магии, но и за счет его внутренних резервов! А откуда ослабленному старику взять эти резервы? Вот и расходовал организм то, что имел, сам себя загоняя за черту.

Я искусала губы в кровь, не в силах хоть чем-то помочь. От переизбытка силы в маленьком пространстве комнаты, заключенной в непроницаемый кокон, что держал Дима, поднимался ветер. Его порывы постепенно начали сбивать мелочи со столиков и камина и даже умудрились растрепать мои волосы, собранные в довольно тугую прическу. Царь уже почти кричал, стискивая зубы. Вокруг Пуха били натуральные молнии, и он сам стал похож на раздувшийся наэлектризованный белый шар. Дед уже не шептал, а почти кричал какие-то непонятные слова, усиливавшийся ветер заглушал некоторые фразы. Дима продолжал сосредоточенно держать щит, чтобы не выпустить эту вакханалию за пределы комнаты, и ему было очень непросто. Но если щит спадет и на шум сбегутся люди, ситуация окончательно выйдет из-под контроля, да и если тут и правда случится взрыв, щит защитит обитателей дворца от его последствий.

А потом я увидела его: таинственного и ужасного ракшаса. Вернее, он лишь частично проявился в магическом зрении, извиваясь огромным бесформенным телом, будто пытаясь пробить ткань реальности и обрушиться на нас всем своим немалым весом.

Но, несмотря на все, во мне все еще жила надежда, что старый мудрый дед Пихто сейчас что-то такое сделает, да хоть какой волшебный финт ушами, что тут же нас спасет и отправит этого страшного демонюку куда подальше от Земли. Раз уж извести его полностью не представляется возможным.

— Евдокия, помогай! — внезапно закричал дед Пихто.

— Как⁈

— Руби хобот! — гаркнул дед. — Иначе он нас всех убьет и дальше пойдет! Тогда уж и не знаю, кто его с Земли выгнать сможет!

А я с ужасающей ясностью осознала, что из охотников мы превратились в жертв. И все потому, что просто недооценили противника. Быстро взглянула на Диму. В его глазах не было и капли сомнения, что я смогу что-то придумать и справиться с ракшасом. Он верил в меня больше, чем я сама! Отчего-то осознание этого было сродни какому-то откровению. Проснувшаяся от комы боевая белочка оскалилась и снова застучала в боевые барабаны. Больше не раздумывая, я сотворила в руке огненный меч и со всей силы рубанула по хоботу ракшаса.

Эх, хотелось бы мне сказать, что я аки рыцарь, воспетый в легендах, одним ударом перерубила злосчастный энергетический канал и заставила бежать врага, куда глаза глядят. Вот только… Ничего у меня не вышло. Этому гаду мой удар был сродни укусу комара! Верить в свое бессилия не хотелось от слова совсем, и я еще несколько раз рубанула от души. Но разве что гудение в воздухе ненадолго усилилось, как от трансформаторной будки.

Как говорят люди? На Бога надейся, а сам не плошай? Но, что, если без божественной помощи никак? И я начала молиться. Мы ведь с самым настоящим демоном воюем!

— Отче наш, сущий на небесах! — я снова сформировала в руке меч и ударила по ненавистному врагу. — Да святится имя Твое! — и снова удар. — Да придет Царствие Твое! — снова удар, и нас оглушил рев титана. Все мы были просто на грани перенапряжения, потому что демон с Изнанки неистово рвался, выплескивал как можно больше силы, чтобы убить нас всех одним махом! — Ибо Твое есть Царство и сила, и слава вовеки! — Я очередным взмахом перерубила этот чертов хобот. Ракшас ревел так, что пол под ногами ходил ходуном. Отрубленный отросток твари судорожно метался в разные стороны, будто в поисках новой жертвы, но дед выкрикнул непонятную фразу, и демон быстро начал втягивать отросток. — Аминь! — и я запустила огненное копье прямо внутрь втягиваемого хобота.

Я говорила, что до этого вой был оглушительным? О нет! Я ошиблась! После этого меткого попадания он стал действительно ужасающим и оглушающим! И прежде, чем происходящее на Изнанке снова стало для нас невидимым, мы успели разглядеть, как гигантское тело ракшаса содрогнулась в диких конвульсиях и взорвалось, как воздушный шар.

Ветер, шум и потрескивания от переизбытка магических потоков как-то резко стихли. Показалось, нам в уши затолкали ваты. Мы стояли, будто приросшие к месту, и еще не могли осознать, что все, наконец, закончилось! Мы справились! А мне в голову забрели дурацкие мысли «Несварение — штука опасная» и «Молитва и копье творят чудеса».

Мы переглянулись и, не сговариваясь, посмотрели на царя. Он лежал в развороченной, усыпанной непонятно откуда взявшимися опилками и осколками кровати, будто покойник. Внутри у меня все разом заледенело. Пух, лежавший у него на ногах, тоже не шевелился. Неужели все наши старания пошли прахом?

А ведь утро так хорошо начиналось: солнечный зайчик в лицо, осознание, что вчера прошла по краю, но выжила и спасла царевну, что все живы и здоровы, любимый рядом, ароматный кофе, вкусный завтрак, вот-вот должны появиться подруги, с которыми столько всего нужно обсудить… В голове уже рисовались проекты новых изобретений, перспективы развития… Казалось, все невзгоды остались позади и самое время окунуться с головой в создание так давно лелеемой женской магической гимназии. А тут… Почему так вышло? Где справедливость? Где хэппи энд, я вас спрашиваю!

Истерика начала подкрадываться незаметно, поднимаясь откуда-то из глубин естества и прячась за глупые отвлеченные мысли о солнечных зайчиках и каких-то там прожектах.

— Почему у всех всегда все, как у людей, — не замечая, что говорю вслух, отчего-то в отчаянии выдала я и всхлипнула, — а я…

— А ты-ы-ы краси-и-ивая, — приоткрыв один глаз, слабо выдал Пух.

Я с возмущением уставилась на этого пушистого провокатора, не зная, плакать, что дура, или радоваться, что хотя бы красивая. А потом до меня дошло, что раз Пух жив, то и царь тоже. Присмотрелась и увидела, что грудь монарха тихо, но равномерно вздымалась. А потом догадалась снова перейти на магическое зрение и удостоверилась, что он жив. Слаб, и энергетические потоки еще слишком напряжены и неравномерны, но это дело поправимое.