Хороший товар - Курланд Борис - Страница 5

Я несколько недель не был дома, спал урывками, жутко устал. Наконец-то мне дали короткий отпуск на три дня. Так получилось, в автобусе Мири уселась рядом, она служила на какой-то базе в районе Тверии. Мы обменялись парой фраз, я моментально заснул, просыпался урывками, вновь дремал, непроизвольно наклонялся и прижимался головой к плечу попутчицы. На выходе с центральной автобусной станции Мири поджидал роскошный автомобиль. Она приказала водителю вначале отвезти меня домой. На прощание мы обменялись телефонами.

После памятной совместной поездки она не давала мне проходу, звонила домой, один раз даже появилась на военной базе, имея пропуск. Подруга точно знала, когда меня отпустят в отпуск, покупала билеты на премьеры кинофильмов, концерты израильских и заграничных музыкантов. Сидели мы всегда на самых лучших местах. Она не подпускала ко мне подружек, таких я не встретил, если они и были.

Положение на ливанской границе в очередной раз обострилось, в воздухе пахло очередным военным столкновением. Я только вернулся после ночного патрулирования как был, не раздеваясь, в форме и ботинках повалился на койку выспаться до следующей смены. Меня разбудили, командир полка вызывает. Полусонный, я побрел к зданию командования.

В комнате кроме командира меня поджидала Мири.

Майор протянул пас4 – разрешение на двухдневный отпуск. Возле будки часового стояла машина Мири, вскоре мы подъехали к шикарному цимеру в каком-то мошаве5. Там прошли наши первые совместные дни и ночи.

Даша

Ася обнаружила в себе талант художницы совершенно неожиданно. Мы пошли в кафетерий, расположенный на пешеходной улице в нескольких минутах ходьбы от съемной квартиры.

По пути встретили знакомого художника. Андрей с трудом толкал тележку из супермаркета, вместо продуктов она доверху была нагружена мольбертами, рулонами бумаги и коробками с рисовальными принадлежностями.

– Девочки, помогите, – пересохшим горлом сказал страдалец, часто моргая от капель пота, стекающих со лба, – напарник не пришел, а у меня работа на пешеходной улице.

Местная мэрия в рамках летних мероприятий решила приобщать народ к искусству. На пешеходной улице раз в неделю художник выставляет с десяток мольбертов, на каждом большие листы чистой бумаги и коробки с красками, карандашами и фломастерами. Любой прохожий может запросто рисовать, что ему подскажет вдохновение, получить оценку своего творчества у профессионала, посоветоваться с ним и обнаружить дремлющий талант.

Мы помогли Андрею разгрузить тележку, расставили мольберты и собирались продолжить путь к чашечке кофе с круассаном, как Аське вдруг захотелось вспомнить детство, когда она марала на чем попало детские фантазии.

В кафешке томился ожиданием бывший одноклассник из России. Когда-то он волочился за мной, как верный пес: таскал портфель, давал списывать домашние задания, дрался с мальчишками, если подозревал в одном из них потенциального соперника. Разыскал меня через сайт «Одноклассники», приехал туристом на неделю, предложил встретиться. Уже через несколько минут общения я осознала, как ошиблась. Я сильно изменилась за прошедшие годы, его проблемы казались мне ничтожными, совместные знакомые расплылись в тумане времени, нас разделяла ментальная пропасть.

Пока экс-приятель полоскал мне мозги излияниями о неизлечимой тоске по прошедшим дням не столь отдаленной молодости, я, кивая, словно лошадь в цирке и с застывшей улыбкой венецианской маски, наблюдала за подругой через окно кофейни.

Аська в порыве творческого экстаза выдала с десяток рисунков, полных эротических смыслов и откровенной сексуальности к всеобщему восхищению собравшихся зрителей, в основном мужчин. Новоявленные поклонники предлагали незамедлительно купить рисунок-другой, просили номер телефона, громко комментировали качество и содержание работ.

Бедный Андрей с вытянутым лицом наблюдал за происходящим, к нему за советом, кроме старушек-пенсионерок и детей, оставленных мамашами без присмотра на несколько минут, никто не обращался.

Подруга ввалилась в кафе в приподнятом настроении с рулоном рисунков. Увидев выражение моего лица и легкий кивок головы в направлении выхода, не стала присаживаться к столику, громко сказала: «Ты не забыла, у нас встреча с хозяином квартиры, мы уже опаздываем, извинись перед другом».

Мы бодро свалили, пересмеиваясь, в тот же вечер я незамедлительно удалила свои профили из всех социальных сетей.

Через несколько дней Ася приволокла в квартиру мученика Андрея и заперлась с ним в своей комнате. Оттуда она выходила только сварить очередную чашку кофе с ликером и справить нужду. С Андреем я столкнулась ранним утром третьего дня, бедолага выполз из комнаты на четвереньках, скользя руками по полу, словно черепаха. Собрав последние силы, он выпрямился и исчез в дымке очередного хамсина. Видела я его еще только раз издалека, завидев нас, он поспешно перешел на другую сторону улицы и умчался со скоростью Усэйна Болта.

С тех пор в мою подругу вселился диббук6. Аська рисовала днем и ночью, разговаривала сама с собой, огрызалась по всякому поводу, орала на кого-то по телефону, судя по рыбьим глазам, начала покуривать травку. Содержимое комнаты подружки: рулоны ватманской бумаги, криво обрезанные холсты, небрежно прикрепленные к рамкам из грубого дерева, кисточки, покрытые комками засохшей краски, бутылки с растворителями, каталоги выставок – постепенно выплеснулось в гостиную.

Как-то я вернулась домой довольно поздно, меня ждал сюрприз. В гостиной ни малейшего следа бедлама, на диванчике сидят Ася и ухоженная женщина лет сорока – прическа из знаменитого салона, украшения от Padani, модный костюм, приобретенный за немыслимую цену в бутике на Кикар ха-Медина, лучезарная улыбка имплантов.

– Познакомьтесь, – у Аси голос упал на октаву по сравнению с нашими разборками по поводу бардака в квартире. – Сигалит Нееман, хозяйка картинной галереи на улице Ибн-Гвироль. В ее галерее, между прочим, выставляли свои работы знаменитые израильские художники. – Аська перечислила несколько имен, среди них, если не ошибаюсь, Рубин, Зарицкий, Лея Никель.

Госпожа Нееман снисходительно улыбнулась, снова демонстрируя достойную работу дантиста.

– Ваша подруга очень талантлива, – сказала она, – без сомнения, вскоре Ася станет знаменитой. У нее особенный, индивидуальный стиль выражения. Я вам объясню. – Хозяйка галереи поставила на стол холст средних размеров, натянутый на деревянную рамку. – Что вы видите, ваше впечатление?

Откровенно говоря, я ожидала увидеть гигантский половой член, обросший листьями, женскую грудь со следами гусениц трактора или задницу с татуировкой «твое место здесь». Аська до этого не показывала мне ни одной картины, кроме тех самых импровизаций на пешеходной улице, вот почему у меня в голове обосновались подобные маразмы.

Вместо маразмов на меня смотрели сотни, тысячи пятен разного цвета, разбросанных по полотну в броуновском движении. Пятна отпихивали друг друга, ложились рядами, перекрывали один другого. Кроме хаоса, от которого рябит в глазах, я ничего не увидела. Голое платье короля.

– Не торопитесь, – модерн-вумен увидела выражение моего лица, – отойдите на два шага и присмотритесь внимательно.

Я потеряла дар речи. В русском языке есть более подходящие слова для выражения чувств, но цензура их не пропустит. Пятна плавно слились в единое целое, а глубина изображения затянула меня, как черная дыра. В самый раз улечься на коврик, поставить диск Дженис Джоплин и под хриплый голос королевы блюза смотреть на полотно, покуривая травку.

Аська вначале успешно выставилась, в прессе напечатали несколько интервью, критики отозвались положительными рецензиями, но после девятого вала все вернулось на круги свои. Картины подруги продавались редко, виной тому, возможно, завышенная цена на творчество малоизвестной художницы. На первоначально полученные доходы после уплаты дивидендов хозяйке галереи, оплаты долгов за краски, подрамники, подсобные материалы денег осталось совсем немного.