Академия Высших демонов, или Ведьма по обмену (СИ) - Волконская Оксана - Страница 45

Только потом взгляд выхватил еще один портрет. Аделина. В этот раз художник изобразил ее в саду, в изящной шляпке, которую, кажется, вот-вот подхватит ветер. Завитки ее волос развевались на ветру, а на губах расцветала мягкая и счастливая улыбка. Любящая и любимая ведьма.

– Это тоже писал твой предок? – поинтересовалась я, очень медленно подходя к портрету. Каждый шаг мне давался тяжело. Невольно возникло ощущение, что я поглядела в замочную скважину чью-то личную жизнь. Странное ощущение, но этот портрет производил даже большее впечатление эмоциональной обнаженности, чем то видение.

Я остановилась в шаге от портрета, не в силах протянуть руку и коснуться его ладонью. Не готова встретиться с еще одним видением.

– Да, – Энтони осторожно обнял меня со спины, скрестив руки на моем животе и положив мне подбородок на плечо. – Я читал его дневники, Злата. Ему нравилось писать ее. Он писал, что в такие моменты Аделина почему-то становится настоящей. Ему хотелось поймать эти мгновения. Он очень ее любил.

– Она его тоже, – тихо проговорила я, вспомнив слова ведьмы. Она не могла лгать. – Ты сказал, она его предала. Но не рассказал никаких подробностей. Что с ними потом стало в итоге? Они расстались?

Я спросила, не отводя взгляда от портрета Аделины и чувствуя тепло его рук на своем животе. Почему-то мне было страшно, жалко подумать, что у двух любящих людей так и не случилось счастливого будущего. Было в этом что-то такое…неправильное. Маленькая девочка во мне все еще хотела верить в сказки. А потом вдруг пришел в голову еще один, не слишком радостный вариант:

– Они вообще остались живы? Аделина?

Почему-то о худшем я раньше не задумывалась.

– Какая же ты у меня все-таки еще наивная девочка, – Энтони чмокнул меня в макушку. Я не видела его, но по голосу чувствовала – улыбается. А это «у меня» звучало почти как музыка. М-да, он прав, я все-таки наивная девочка. Хоть и ведьма. Только не знаю – у него или у себя.

– И все-таки? – я хотела видеть его лицо, но и поворачиваться тоже не была готова. Портрет Аделины гипнотически на меня действовал – я не могла оторвать от него взгляд.

– Хочешь правду? – уточнил Тони и вдруг сказал. – Алекс разыграл ее гибель. Все считали, что его жена мертва. Но на самом деле он просто перенес ее в родной мир и скрыл от всех видов поиска. Он дал ей возможность жить, спас ее, хотя по всем правилам должен был выдать ее властям.

К горлу подступил комок. Как же все это страшно и печально! При таком раскладе вряд ли у них был счастливый финал. Но с другой стороны…

– Разыграл ее гибель? – я все-таки повернулась в его объятиях и посмотрела ему в глаза. – Ты узнал это из его дневников, да? Это вряд ли то, о чем многим известно.

– Ты права, – не стал отрицать он, не отводя взгляда. Но для меня важно другое.

– Почему ты тогда рассказываешь это мне? – взволнованно уточнила я. – Это не та информация, что должна разглашаться. Да и ты не похож на того, кто будет бездумно это доносить до всех.

– Ты – не все, – коротко ответил Энтони уже знакомой фразой. – Я знаю, что ты распространяться об этом не будешь. Подругам можешь рассказать, насколько я понимаю, у вас там военный совет.

Я не удержалась и смущенно хихикнула:

– В некотором роде.

– Я понимаю, что ты мне что-то недоговариваешь, – продолжил тем временем ректор. – И что некоторые вещи ты можешь мне рассказать только после разговора с подругами. Но я тебя прошу – попытайся мне довериться. Может, обменявшись информацией, мы наконец разгадаем все, что произошло раньше и предотвратим то, что может случиться сейчас. Что скажешь? – и он выжидающе на меня посмотрел.

Глава 23.3

Я сделала глубокий вздох. Понимала, что в целом он прав. По всем статьям. Мне тоже хотелось дойти до самой сути, разыскать ведьмочек, если они еще живы и поймать злодея. Но при этом был и другой нюанс.

– Ты прав, – твердо произнесла я. – Я не могу принимать решения рассказать тебе самостоятельно, поскольку не одна распоряжаюсь этой информацией. Мне нужно посоветоваться с подругами. Надеюсь, ты отнесешься с пониманием.

– Конечно, – Энтони не дрогнул ни на минуту и чмокнул меня в нос. – Поговори с ними, а там уже буду ждать вашего решения. Если что, приходи в любое время.

– Договорились, – выдавила я из себя улыбку. Довериться хотелось, даже очень. И пусть девчонки меня поймут, лучше перестраховаться. Один вечер погоды не сделает.

– Ну а теперь пойдем ужинать? – предложил Энтони, улыбаясь. – Или ты хочешь и дальше знакомиться с домом?

– Не хочу, – уверенно покачала я головой. – Идем есть десерт!

Могу же я себе позволить хотя бы на один вечер расслабиться и не думать об этих загадочных моментах?

Конечно, дело десертом не ограничилось. Вечер скрасили вкусное вино и невероятно нежный сыр. Оказывается, за нашу небольшую прогулку по дому я уже успела проголодаться и теперь восполняла этот пробел.

– А твои родители были не против твоей практики в другом мире? – точно невзначай поинтересовался Энтони. Моя рука слегка дрогнула, и несколько алых капелек пролились на обивку дивана. Но я не успела ничего предпринять, как Тони провел ладонью над поверхностью обивки, и она вновь стала чистой.

– А почему они должны быть против? – удивленно посмотрела на него я. – Мне же здесь, по идее, ничего не должно грозить. Хотя… – я в задумчивости прикусила губу. – Они, кажется, что-то знали о пропавших ведьмах. Во всяком случае, предлагали мне поехать на практику в другое место. Но не давили. На меня родители вообще никогда не давят. Знают, что бесполезно.

Энтони неопределенно хмыкнул, а я призадумалась. А ведь наверняка знали! Но в нашей семье всегда решение принимали сами, никто ни на кого не давил. Вот и сейчас не стали. Хотя, готова поспорить, отец верил, что все будет в порядке.

– То есть они принимают любой твой выбор? – задал новый странный вопрос Энтони, а я кивнула:

– Обычно да. А почему ты спрашиваешь? – насторожилась я, как-то очень уж напряженным тоном задавал он вопрос.

– Просто интересно, какие у тебя отношения с близкими, – ответил он, а я, помедлив, не стала заострять внимание и приступила к десерту. Воздушная меренга с неприторным кремом и фруктами просто таяла во рту. И некоторое время я сосредоточилась только на ней, пока не поймала на себя странный, слегка напряженный взгляд своего собеседника.

– Что?! – удивленно приподняла бровь я, а Энтони придвинулся ко мне:

– Ты испачкалась, – осторожно убрал он крем с уголка губ, а потом склонился к моим губам. Поцелуй с привкусом меренги оказался слаще любого десерта. Во всяком случае, мы благополучно забыли обо всем, самозабвенно целуясь. В какой момент я оказалась на коленях у Энтони, затрудняюсь ответить. И уж тем более, когда я успела расстегнуть его рубашку! Просто как в тумане.

Первым наши поцелуи прекратил Энтони. Все еще продолжая меня обнимать, он хриплым голосом сообщил мне:

– Ты меня совсем с ума сводишь! – и уткнулся мне носом в макушку.

– Это плохо? – поинтересовалась я, чувствуя, что воздух в легкие никак не возвращается. А еще на душе так хорошо, легко, даже парить хочется.

– Иногда да, – хрипло рассмеялся он. – Так что давай мы сейчас спокойно посидим, а потом доедим десерт, и я перенесу тебя в общежитие.

– Что, избавиться от меня хочешь? – насмешливо переспросила я, изворачиваясь так, чтобы заглянуть ему в глаза. Они горели так, что становилось жарко. Губы Энтони дернулись в какой-то насмешливой улыбке, и он сообщил:

– Ну уж нет, дорогая моя, избавиться от тебя я не хочу. Но в общежитие отправлю.

Правда, свое обещание он исполнил только через час. И когда меня доставили в комнату, глаза у меня были шальные, а губы припухшие. Оторваться нам друг от друга оказалось очень сложно. А когда через некоторое время на моей тумбочке возникли позабытые в кабинете цветы, я с трудом скрыла улыбку. Нет, это свидание, определенно, стало лучшим в моей жизни.