В моем счастье прошу винить амнезию (СИ) - Дэвлин Джейд - Страница 31

Но увы. Хотя Альбин и свернула в шелковый ряд, далеко она по нему не ушла и уже через пару десятков прилавков нырнула в боковой проход. А оттуда прямым ходом заторопилась в тот угол базара, где торговали специями.

Я чудом не померла, пока спешила следом, кутаясь в шарф, спотыкаясь и пытаясь унять нервную дрожь. И раз за разом набирая номер Эльмина на магзеркале. Да чем таким он там занят⁈ Обещал ведь быть на связи, если мне срочно что-то понадобится!

Вот и знакомый проход между сухофруктовым закутком дядюшки Фархата и прилавком с циньскими мочеными кореньями Ли. Запах специй вплетается в сладкие нотки вяленых фиников и ядреный аромат квашеных водорослей. А бывшая невестка топает уверенно, даже нос ладошкой не прикрывает, хотя я точно помню, как Альбин всегда едва заметно кривилась, если я подавала на стол что-то из циньской кухни!

Под моей ногой хрупнула сухая апельсиновая корочка, я замерла и очень вовремя шарахнулась за связку сушеных бамбуковых ростков, свисающую с крытого прилавка. Альбин оглянулась, внимательно осмотрела проулочек и вошла в ту самую лавку, где работала моя подруга Гюльджан.

Я тешила себя надеждой, что после моего ухода из дома Лунаров именно Альбин пришлось заменить меня на кухне (ну не Дженин же!), вот невестка и пошла по злачным местам. Может, я когда-то проболталась, где покупаю специи? Но мне надо было знать наверняка.

Так что еще несколько шагов — и вот он, занавешенный звенящими цепочками вход. А внутри слышны голоса Гюльдажн, Альбин и… еще чей-то, очень знакомый.

Я резко отступила, и в ту же секунду едва не заорала на весь проулок: сзади кто-то стоял! И этот кто-то крепко схватил меня поперек туловища, зажимая рот ладонью!

Глава 36

Глава 36

Дженин:

Утро уже привычно началось с поцелуев: сначала нежных, потом страстных, перешедших в не менее страстные объятия. Мы жадно изучали друг друга, ласкали, целовали, наслаждались каждой секундой, каждым мгновением. Все же никакой опыт не сможет заменить духовное притяжение, когда голова кружится и возбуждение вспыхивает лишь от взгляда и голоса.

Часа через два Санджей вспомнил про свои тонкие потоки, подскочил с кровати и заметался по комнате. Ему очень хотелось мчаться в лабораторию, где эксперимент вот-вот войдет в решающую стадию, и одновременно остаться со мной, в кровати… Ну или хотя бы просто побыть рядом, защитить от всех врагов.

— Милый, к этому надо привыкнуть. — Мягкий поцелуй в уголок рта разгладил морщинку между его бровей. Но ненадолго. — Не вздыхай так. Ты знал, на что шел. Я капитан полиции. Это не первое, а главное — не последнее мое дело.

— Это меня не утешает, — признался Санджей, сдаваясь и позволяя застегнуть на себе рубашку.

— Ну и зря. — Я поправила ему воротничок и улыбнулась. — За все время службы я подвергалась опасности реже, чем обычный пешеход где-нибудь в портовом районе белым днем. Я профессионал. Как и ты, собственно. Иди и сделай уже мировое открытие. Для меня!

Санджей фыркнул, рывком притянул меня к себе, поцеловал так, что голова моментально пошла кругом, потом также резко отстранился и почти выбежал из комнаты.

Правильно, а то мог и не успеть, и мы бы снова оказались в кровати. А лежа в постели, очень сложно расследовать дела и ловить убийц.

Из дома я вышла минут через сорок, старательно тренируя у зеркала мимику сестры, сооружая на голове ее любимую прическу и мысленно настраиваясь на важное оперативное задание — агент под прикрытием.

Я вчера весь вечер выспрашивала у Ниджен подробности о Гюльджан, потому как амнезия амнезией, но иногда придется выдавать какие-то всплески воспоминаний — для убедительности. Да и просто для понимания, что же могло связывать сестру и контрабандистку.

Центральный базар шумел, цвел и пах. Но в проулке возле лавки специй было на удивление малолюдно. Я в который раз оценила расположение: центральная аллея, но боковой отнорок, минимум три способа скрыться среди рядов, а тыл лавки и вовсе выходит на другую аллею. Это место будто нарочно создано для противозаконной деятельности.

— Привет. — Сегодня на мне снова было одно из платьев дорогой свекрови, завершающее привычный образ.

— Привет! — Гюльджан мне явно обрадовалась. Она даже вышла из-за прилавка к маленькому столику в углу и моментально заварила нам чаю и пододвинула вазочку с рахат-лукумом.

Причем все время, пока мы пили чай, эта девица трещала, почти не давая мне вставить и слово. С одной стороны — к лучшему. С другой… не слишком ли она болтлива для контрабандистки?

Я уже почти решилась уходить, так и не разузнав ничего толкового, только получив гудение в голове от изобилия девчачьего щебета ни о чем, как в лавку вошла еще одна прилично одетая покупательница, и Гюльджан мгновенно упорхнула к ней в другой конец помещения.

Я моментально насторожилась, потому что новая покупательница вела себя странно, а плюс к этому — диковато косилась на меня. Пришлось напрячь слух, но зато удалось подслушать пару фраз из их негромкого разговора.

— Мне бы хотелось самых южных, понимаете? Погорячее. Чтобы очень остро!

— Сожалею, сейчас нету. Приходите через два дня, как раз будет новое поступление.

Вроде бы нормальный разговор для лавки специй. Если не знать, что «самые южные, погорячее» — на специфическом жаргоне вовсе не специи, а дурманящее зелье растительного происхождения, запрещенное к ввозу в страну. И тем более к распространению!

Мда. Вряд ли, кстати, купля-продажа запрещенного зелья происходит так открыто, у всех на глазах. Скорее всего, в лавке покупатели получают нужную информацию о времени и месте передачи товара. Время понятно, как обозначено, а место… Хм, а если определенный набор специй — и есть шифр? Вполне возможно! Вон как «подруга» старается, рекламирует свои сыпучие вкусности.

— Могу предложить лучший шафран на рынке! — Мне показалось, что Гюльджан специально повысила голос, поняв, что я что-то могу расслышать. — Или вот, свежий бадьян, если будете варить щербет…

Всучив покупательнице пакет со специями, она живо выставила ту из лавки. Я тоже поднялась, собираясь попрощаться и бежать звонить Эльмину, чтобы тот взял покупательницу под наблюдение, но уйти не успела.

Совершенно неожиданно на пороге, в вихре разлетевшихся в стороны цепочек, возникла Альбин. Окинула помещение орлиным взором, не обратила на меня ни малейшего внимания и сходу налетела на Гюльджан:

— Вот ты где, стерва! Потаскуха!

Ифрит побери! Что она несет! И что творит⁈

В жизни не подумала бы, что изысканная, выдержанная и аристократичная тихушница способна так ругаться. Но из ее невнятных выкриков быстро стало ясно, что моя невестка обвиняет Гюльджан в том, что та… любовница Ранджара? И собирается, гадина такая, увести мужчину из семьи!

Какая интересная информация, прямо сидела бы и записывала. Но все же драку лучше разнять.

— Думаешь, я не догадалась, что этот овцепас с паленой мордой не зря тут трется⁈

Альбин поначалу даже не осознала, что я оттащила ее от соперницы и ловко заблокировала руки. Она продолжала верещать на всю лавку. А я снова напряглась — какой такой овцепас?

— Ты и с ним наверняка спишь! Зачем тебе мой муж, шлюха? — Невестка несколько раз дернулась и с ненавистью выпалила в лицо совершенно оторопевшей, растрепанной и расцарапанной Гюльджан: — Говори, потаскушка, где вы с ним развратничаете⁈ И не надейся увести его из семьи!

— Альбин! — Чтобы привести женщину в чувство, пришлось развернуть крикунью лицом к себе и как следует встряхнуть за плечи. — Очнись! Что за манера скандалить на базаре, ты же из приличной семьи! Сама уже не понимаешь, что несешь!

Невестка, словно только теперь меня увидела, ахнула, прижала руки к лицу и вдруг прильнула ко мне, разрыдавшись. Вот же… это я сглупила. Надо было тихо смыться, пока эти две боевые слонихи заняты друг другом. А теперь я застряла здесь с Альбин, вместо того чтобы связаться с напарником и следить за покупательницей контрабанды! Тьфу, ифрит их побери!