Тайны Русского каганата - Галкина Елена Сергеевна - Страница 83

По иному пути пойдет этническое и политическое развитие, если пришлое население достаточно многочисленно и переселение не связано с жестокой борьбой с местными жителями, а также если пришельцам нашлось место в экологической нише (к примеру, если основное занятие местного населения – земледелие, а пришлого – ремесло и торговля). Именно так случилось в Русском каганате. Отношения русов и славян были исключительно мирными, а так как славянская территориальная община была более открыта, чем русская позднеродовая, миксация (смешение населения) фактически приняла форму ассимиляции русов славянами. Этому способствовало и падение Русского каганата во второй четверти IX в. под натиском кочевников.

Так же быстро славяне ассимилировали и других пришельцев. Норманисты любят упоминать о скандинавских погребениях в дружинных могильниках Киевской Руси. Действительно, таковые появляются во второй половине Х в. в Гнездове, Тимереве. Доля их по отношению к остальным погребениям очень мала – около 5 процентов, захоронения со скандинавскими вещами очень бедны. Но важно другое: если в Х в. можно определить, кто похоронен – славянин, финноугр, тюрок, скандинав, то уже к началу XI в. погребальный обряд в дружинных могильниках полностью нивелируется. От этнического самосознания дружинников-неславян не остается и следа.

Так на этапе становления государства территориальная община славян оказалась неизмеримо сильнее воинственных и жестких традиций кровного родства русов, болгар, мадьяр, да и многих других.

Этнополитическая и социальная история Юго-Восточной Европы периода, предшествовавшего образованию Древнерусского государства, представляет собой клубок неразрешенных и не поставленных еще проблем. По мере исследования этой истории вопросы о происхождении социальных и политических институтов древнерусского общества, о формировании древнерусской народности могут быть рассмотрены в совершенно новом контексте. Поэтому новая трактовка одного из аспектов истории Юго-Восточной Европы VIII – IX вв., а именно отождествление Русского каганата восточных и западных раннесредневековых источников с салтово-маяцкой археологической культурой в «узком смысле» (лесостепной и степной варианты), пожалуй, ярчайшей на территории Восточной Европы того времени, конечно, поможет в дальнейшем исследовании одной из центральных проблем российской истории – происхождении и становлении Руси как государства и этноса.

Явное влияние Русского каганата прослеживается во многих сферах жизни Древней Руси: иранские имена договоров Руси с греками, сюжеты былин Киевского цикла, аланизмы в русском языке и так далее. Иначе и не могло произойти при столь сильном взаимодействии славян и русов в рамках раннего государства. Первоначальная территория летописной «Русской земли» точно соответствует расселению славянских племен, входивших в состав Русского каганата.

В данном случае важнее другое. В формировании Древнерусского государства принимали участие многие и многие этносы. Такое явление – правило для раннего Средневековья, и не только. Но одного преобладающего влияния, благодаря которому и возникла Киевская Русь, выделить нельзя. Поиски норманистов в этом направлении вряд ли когда-нибудь увенчаются успехом. Теория о разделении Восточной Европы на хазарскую и норманнскую сферы влияния рушится при объективном анализе данных археологии и письменных источников. Скорее всего, Русский каганат на Северском Донце оставил славянам имя «Русь». Но само государство у славян Поднепровья возникло под влиянием внутренних социальноэкономических и политических предпосылок. Правящая династия уже с середины X в. приняла славянские имена и быстро ассимилировалась.

Уже в то время противопоставление русов славянам имело не этническую, а социальную природу, символизируя два полюса общественного устройства Древней Руси – «Землю» и «Власть».

Литература

Абаев В. И. Несколько замечаний к славянским этимологиям // Проблемы истории и диалектологии славянских языков. – М., 1971

Абаев В. И. О происхождении фонемы g (h) в славянском языке // Проблемы индоевропейского языкознания. – М., 1964

Абрамова М. П. К вопросу о раннеаланских катакомбных погребениях Центрального Предкавказья // Вопросы древней и средневековой археологии Восточной Европы. – М., 1971

Абрамова М. П. Новые материалы раннесредневековых могильников северного Кавказа // Советская археология. – 1982. № 2

Абрамова М. П. Ранние аланы Северного Кавказа III – V вв. н. э. – М., 1997

Авдусин Д. А. Происхождение древнерусских городов (по археологическим данным) // Вопросы истории. – 1980. № 12

Алексеев В. П., Бромлей Ю. В. К изучению роли переселения народов в формировании новых этнических общностей // Советская этнография. – 1968. № 2

Алексеев В. П., Першиц А. И. История первобытного общества. – М., 1990

Алексеева Т. И. Антропологическая характеристика восточных славян эпохи Средневековья в сравнительном освещении // Восточные славяне: антропология и этническая история. – М., 1999

Алиев Р. Низами Гянджеви // Низами. Стихотворения и поэмы. – Л., 1981

Аммиан Марцеллин. Римская история. – СПб., 1994

Артамонов М. И. История хазар. – Л., 1962

Артамонов М. И. Саркел – Белая Вежа // Материалы и исследования по археологии СССР. – № 62.

Артамонов М. И. Саркел и некоторые другие укрепления северо-западной Хазарии // Советская археология. – Вып. VI. М., 1940

Афанасьев Г. Е. Буртасы и лесостепной вариант салтово-маяцкой культуры // Советская этнография. – 1985. № 3.

Афанасьев Г. Е. Где же археологические свидетельства существования Хазарского государства? // Российская археология. – 2001. № 2

Афанасьев Г. Е. Донские аланы. – М., 1993

Афанасье в Г. Е. Население лесостепной зоны бассейна Среднего Дона в VIII – X вв. (аланский вариант салтово-маяцкой культуры). / Археологические открытия на новостройках. – Вып. 2. М., 1987

Афанасьев Г. Е. Система социально-маркирующих предметов в мужских погребальных комплексах донских алан // Российская археология. – 1993. № 4

Афанасьев Г. Е. Топологическое исследование степени доступности салтовомаяцких городищ // Проблемы изучения древних поселений в археологии. – М., 1990

Афанасьев Г. Е., Николаенко А. Г. О салтовском типе сыродутного горна // Советская археология. – 1982. № 2

Баранов И. А. Таврика в эпоху раннего Средневековья. – Киев, 1990

Бартольд В. В. О письменности у хазар // Сочинения. – Т. 5. М., 1968

Бейлис В. М. Библейская история русов и славян в версии аль-Масуди // Восточная Европа в древности и Средневековье. Спорные проблемы истории. – М., 1993

Бейлис В. М. Из истории Дагестана VI – IX вв. (Сарир) // Исторические записки. – Т. 78. М., 1963

Березовец Д. Т. Об имени носителей салтовской культуры // Археологiя. – Т. XXIV. Киiв, 1970

Березовец Д. Т. Раскопки в Верхнем Салтове в 1959—1960 гг. (Печенежское водохранилище) // Краткие сообщения Института археологии АН УССР. – Вып. 12. Киев, 1962

Бернштам А. Н. Очерки истории гуннов. – Л., 1951

Бешевлиев В. Първобългарски надписи. – София, 1979

Бзаев К. К. Происхождение этнического термина «Русь». – Владикавказ, 19 95

Бируни/ Абу ар-Райхан Мухаммед Ибн Ахмед аль-Бируни. Собрание сведений для познания драгоценностей. (Минералогия). – М., 1963

Боровский Я. Е. Византийские, старославянские и старогрузинские источники о походе русов в VII в. на Царьград // Древности славян и Руси. – М., 1988

Брайчевский М. Ю. «Русские» названия порогов у Константина Багрянородного // Земли Южной Руси в IX – XIV вв. – Киев, 1985

Буданова В. П. Готы в эпоху Великого переселения народов. – СПб., 1999

Быков А. А. Из истории денежного обращения Хазарии в VIII и IX вв. // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы. – Вып. 3. М., 1974

Вайнберг Б. И. Этногеография Турана в древности. VII в. до н. э. – VIII в. н. э. – М., 1999