Тайны Русского каганата - Галкина Елена Сергеевна - Страница 47

Но и из исследованных на данный момент 9 салтовских клинков 5 демонстрируют очень высокий технологический уровень: использование высокоуглеродистой стали, вварка, сварка из двух полос, сложные виды термообработки. Подобные технологии применялись только в высокоразвитых центрах производства оружия с давними традициями. Такие операции требовали от мастера узкой специализации именно в оружейном деле. В лесостепном регионе среди кузнецов-универсалов начали выделяться особо квалифицированные ремесленники (в основном оружейники), которые использовали качественную сталь и передовые технологии[286]. Таким образом, в лесостепи происходило окончательное отделение кузнечного ремесла от других видов хозяйственной деятельности, что бывало, как правило, в раннеклассовых обществах[287]. Причем технологические признаки изделий лесостепного региона настолько устойчивы, что очевидно: кузнечная обработка здесь отличается единством и однородностью, возможной лишь в сфере одной этнокультурной традиции.

Арабский энциклопедист Бируни в главе «О железе» своего Минералогического трактата сообщает:

«Из шабуркана мечи румийцев, русов и ас-сакалиба»[288].

То есть византийцев, русов и славян. Шабуркан в данном случае, как поясняет выдающийся исследователь русской металлургии Б. А. Колчин, это сырцовая сталь, полученная непосредственно в сыродутном горне[289]. Сообщение Бируни полностью подтверждается данными археологии (см. главу 1 этой части).

В Донецко-Оксольском междуречье существовал крупный центр черной металлургии. Объем добычи железа был очень велик, и это естественно: в этом районе отличная сырьевая база, где болотные руды добываются в промышленных масштабах начиная с XV в. и по сей день (в 1990 г. в одном Приосколье насчитывалось 80 металлургических пунктов[290]). Причем здесь проявляются любопытные различия между лесостепным и степным вариантами СМК, и не только в типе сыродутного горна. Металлообработка достигла высокого уровня и у русов, и у жителей степи. На всей территории «СМК в узком смысле» употребляются пакетные заготовки. Но если для лесостепи пакетная сварка – главный технологический прием, то в степи с использованием этой прогрессивной технологии изготовлено лишь 17 процентов изделий; лесостепь представлена 263 качественными поковками 11 различных категорий, а степь – 136 изделиями 26 категорий[291]. Причем степное Подонье значительно беднее оружием: сабель здесь нет, боевые топоры также не характерны, а находки предметов вооружения степняков сводятся к наконечникам копий и стрел[292]. Среди них много широколезвийных наконечников низкого качества. Все это говорит об участии в походах степных воинов в основном в качестве пешего войска.

Типы железоплавилен степи и лесостепи тоже различны. Первый тип, лесостепной, известен только у североиранского населения салтовской культуры, то есть у русов. Интересно, что точно такой горн был обнаружен на одном из городищ пеньковской культуры V – начала VIII в., отождествленной со славянами – антами. Раньше мы уже отмечали, что антская культура неоднородна. На ее територии существовали явно неславянские поселения, например, Пастырское городище в Среднем Поднепровье. Их этническая принадлежность до сих пор представляет загадку для ученых. С одной стороны – сармат-Аландские традиции пастрыских гончаров, с другой – юртообразные жилища, которые традиционно связывают с болгарами. Придерживаясь «хазарского» взгляда на салтовцев, некоторые ученые смотрят на гончаров Пастырского городища и других подобных поселений как на хазар-оккупантов, контролировавших потоки дани со славян. Но этот горн, найденный на пеньковском городище Оскольское – III (Белгородская область), говорит как раз не о хазарах. Напомним, что технология строительства горнов для того уровня развития общества была одним из этноопределяющих признаков. Находка типично салтовского лесостепного горна на более древнем поселении, чем, как думают многие, салтовская культура, может свидетельствовать о двух явлениях. Либо русы Подонья заимствовали этот тип горна у славян-пеньковцев, либо начало салтовской культуры надо отодвинуть на два века вглубь и признать, что «пастырская культура» – это предки салтовцев, североиранские племена. Первое решение невозможно по той причине, что другие известные пеньковские горны, достоверно славянские и связанные с общеславянской металлургической традицией, на него совершенно не похожи[293]. Потому запомним второе предположение: «пастырские» гончары и металлурги – предки салтовских русов.

Но вернемся к обработке железа в Подонье VIII – начала IX в. Несмотря на приведенные различия, ученые считают возможным объединить Донецко-Донской регион в единый металлургический центр[294], ибо очевидна вторичность праболгарских мастеров по сравнению с ремесленниками-русами (существенно отличается качество сварочных работ – высокое в лесостепи и в основном грубое в степном регионе). Такой единый центр ремесла с передачей опыта был возможен только в пределах одногого сударства.

Исследователи определили и форму кузнечного ремесла в этом государственном образовании – организованное, специализированное и высокотехнологичное военное ремесло (основными изделиями были предметы вооружения)[295]. Интересно, что наблюдаются прямые заимствования салтовского искусства соседними восточнославянскими племенами волынцевской, роменской и боршевской культур. Но уровень развития славянского ремесла был значительно ниже. Из пакетного металла изготовлено всего около 10 процентов поковок, в основном ножи. Нехарактерно для волынцевцев и употребление пакетного полуфабриката, то есть стремление сначала изготовить качественную сталь, а потом уже из нее – изделие. Такие технологические схемы развитого Средневековья, как трехслойный пакет, наварка, вварка, которые получили широкое распространение в Киевской Руси, у славян волынцевской культуры VIII – начала IX в. встречались лишь эпизодически (около 3 процентов продукции), в отличие от 22 процентов у салтовцев. Но контакты славянских и русских кузнецов были очень тесными. Во-первых, на славянских поселениях зафиксирован салтовский импорт готовых железных изделий и полуфабрикатов. Во-вторых, славяне, жившие на Верхнем Дону и Воронеже, обладали богатством – высокофосфористым железом, которого не было в русских районах. Этот металл славяне получали специально и для своих нужд, и для экспорта в салтовскую лесостепь[296]. И в результате таких длительных и плодотворных контактов у славянских культур – наследниц волынцевской высокие технологии применяются неизмеримо чаще: у боршевцев – вятичей они составляют 30 процентов, у роменцев – северян 26 процентов. Эти тесные связи наводят на мысль, что не только степи и лесостепь Дона входили в единое государство, но и славяне Поднепровья и Верхнего Дона. Однако это нуждается в дополнительных доказательствах, которые будут приведены чуть позже.