Всадник Ветра (СИ) - Мадоши Варвара - Страница 46

Или… Вот было бы клево сбежать в степи за Симасом и стать там табунщицей! Скакать по холмистым равнинам, кидать лассо!.. Растить лошадей — таких, как жеребенок Моро! Нет, она знала, конечно, что этот сериал сказочный, что в жизни все не так. Но там ведь написано: «Основано на реальных событиях».

Ксюха вздохнула.

Она понимала, что сбежать за Симас — это из области несбыточного. Все равно что рассчитывать найти тайную волшебную страну на хребте Ляляу, где с неба падают самоцветы. Все равно что желать стать девочкой-волшебницей. Ничего ее не ждет, никаких приключений. Только сидеть запертой в кладовке, ругаться с родителями и чтобы смеялись в школе. Быть объектом насмешек, во. Так это в книге про Моро называлось… (Да, Ксюха купила и книжку тоже — выпросила у родителей. Так-то они покупали ей и книги, и школьные принадлежности, и одежду, и сладости — особенно если в хорошем настроении поймать, и сразу после получки.)

Кстати, а ведь книжка-то про Моро здесь, в кладовке! Ксюша ее спрятала от вредного Димки, который рвал страницы. Может, перечитать еще раз? Делать-то все равно нечего…

Ксюха встала, вытерла нос рукавом, отряхнула юбку от пыли. И встала на цыпочки, чтобы достать книжку из стопки, лежащей на верхней полке.

Стопка потеряла равновесие, книжки посыпались прямо на нее. И вместе с книжками — что-то тяжелое, железное, что глухо стукнуло по полу. Странно, она такого вроде туда не клала…

— Что ты там громишь, идиотка⁈ — заорала мамаша.

— А тебе какая разница⁈ — завопила Ксюха в ответ. — Сама меня тут заперла, теперь жалуешься!

— Если мне кладовку разнесешь, я тебе жопу до крови отобью! Сиди, думай над своим поведением!

Ага, думай. Ксюха и так думает… Непрерывно.

Схватив вожделенную книжку про Моро, она с удивлением разглядела на пыльных досках пола подкову. Правда, маленькую — Ксюха знала, что настоящие подковы для больших лошадей чуть ли не с ее голову размером. Ну не с голову, ладно, но больше, чем эта: ее можно было носить, как браслет.

Ксюха опустилась на корточки и коснулась подковы, чтобы ее подобрать…

…и тут же поняла, что ей не обязательно сидеть в чулане. И даже ждать еще шесть лет, пока она сможет подписать вербовочный контракт.

Она сможет стать свободной прямо сейчас! Стать сильной! Стать героиней! Выносить чудовищ — а не Димкин горшок под мамины вопли!

Не, ну, конечно, она тогда никогда не вырастет, и замуж не выйдет, даже если встретит того молодого красивого офицера. Но зато! Она никогда не станет такой, как мамаша, и ей не придется завести себе такую же маленькую тварь, как Димка! Сплошные плюсы!

Она решительно взяла в руку волшебную вещь и надела на запястье. Ха! Щас она все тут в этой кладовке дурацкой переломает — и ничего ей мамаша не сделает! Вот вообще ничего!

Но… Почему-то, когда у нее реально появилась сила ломать и крушить, Ксюха почувствовала отвращение. Она вдруг подумала, что Моро и его друзья не стали ломать и поджигать конюшню злого заводчика, даже после того, как сбежали оттуда. Хотя им хотелось. Да уж, теперь она понимала, насколько сильно им хотелось!

Так что… Так что да, она просто сбежит!

Одно движение ногой — и дверь кладовки, еще недавно такая неприступная, вылетела в коридор, сломавшись о противоположную стену.

— Ты, мерзавка!

Мамаша была уже тут как тут. И охренела. Потолки их квартиры были невысоки, но ведь и Ксюха еще не взрослая — ей вполне хватило места, чтобы повиснуть в воздухе.

— Не мерзавка, а Подкова Смерча! — весело сказала Ксюха. Ей вдруг стало легко и здорово, впервые за этот ужасный день.

Интерлюдия об инициации Ксантиппы Зориной, Подковы Шторма из Ураганного отряда

Ксантиппа смахнула тыльной стороны руки каплю пота с виска, чувствуя, что заодно размазывает по лицу краску. Но тут уж какая разница! Все равно нос в краске, и подбородок тоже, она это знает. Ничего, мама совершенно права: умеренные пятнышки краски на лице даже придают художнице дополнительный шарм.

Однако до чего же жарко! В довольно небольшой студии аж двенадцать учеников, и все дышат уже два часа! Жаркое южное солнце Тамирана вскарабкалось уже высоко в небе — одиннадцать часов. На улице даже в тени, наверное, градусов сорок. Пленэр1 сейчас был бы невыносим, и преподаватели благоразумно их на улицу не потащили. В помещении чуть полегче, потому что студия находится высоко под крышей, и два распахнутых окна создают ветерок. Но — именно что чуть!

Пот с линии волос тек ручьем. Надо было повязать лоб платком, как сделала ее подруга Лида — но у Сани, как на грех, не было с собой платка подходящего цвета! Только красно-белый, который она планировала использовать как скатерть для пикника на большой перемене. Как будет смотреться красно-белый платок в рыжих волосах, лучше даже не представлять! Панамку, что ли, надеть? Но панамка в помещении тоже будет выглядеть глупо…

Ксантиппа с отвращением поглядела на свой рисунок. Натюрморт из восковых яблок, бананов, винограда, глиняного кувшина и лошадиной подковы даже ей самой казался плоским, неживым и перекошенным. Напутала с пропорциями кувшина, когда только начинала, а он центр композиции. Потом поспешила поправить уже красками… Вышло грустно. Насколько проще было бы построить чертеж в какой-нибудь нормальной современной программе! Достаточно только правильно разместить датчики на объектах, создать три-д модель, а потом крути ее как хочешь и какой хочешь свет накладывай. Ксантиппа бы занялась этим куда охотнее.

Избавиться бы вообще от этой художественной школы, ей же ей! Не ее это. Кружка цифрового моделирования в их Классическом Лицее Изящных Искусств не было, но Ксантиппа куда охотнее ходила бы даже в кружок математики, тем более, что его вела ее любимая учительница… Однако мама так расстроится, может быть, даже сляжет с нервами. Мол, я тебя воспитывала как тонкую, возвышенную натуру! Имя тебе дала такое красивое! И внешние данные у тебя, лучше всякой актрисы! А ты? Неблагодарная…

Папа будет ходить на цыпочках, предлагать маме то воды, то успокоительное. Потом позовет Ксантиппу к себе в кабинет и виновато скажет: «Ну, ты же видишь, у нашей мамы такая идея фикс… Что поделать! Ну походи ты в эту художественную школу, а в кружок математики можешь онлайн, если хочешь… Мы маме не скажем».

И Ксантиппа все понимает! Мама у нее вообще-то хорошая. Ну, манипулятивная, но ведь она тоже в этом не виновата, а виновата ее собственная мама, то есть Ксантиппина бабушка. Та дама вообще зверь, с ней лучше дела не иметь. Мама на самом деле замечательной выросла при таких родителях, просто нервной и с пунктиками. И Ксантиппу она очень любит. Всегда готовит ее любимые вкусности, шьет Ксантиппе замечательные платья, ходит с Ксантиппой куда она захочет — в любые музеи, в любые парки, в любые библиотеки. Разрешает ей почти все что угодно, хоть у подруг с ночевой оставаться, хоть читать книги из «взрослого» шкафа. Никогда не проверяет историю в ее браузере, верит Ксантиппе на слово — Лиде вот, например, родители не верят, у нее какой-то адский контроль на сотовом стоит. Остальное можно и потерпеть.

Но какая же выходит адская мазня, о Творец! Хоть бы он уже избавил ее от этого унижения!

— А у тебя замечательно выходит! — Лидия наклонилась Ксантиппе через плечо. — Нет, правда, классно как! Как будто в окошко смотрю!

— Скажешь тоже, — Ксантиппа поморщилась, глядя на лист ватмана. — Ой, а чего ты с места встала? Перерыв?

Лида рассмеялась.

— Ничего себе, как ты увлеклась! Уже пять минут перерыв. Вот что значит талант!

Ксантиппа вздохнула. Никакого таланта у нее и близко не было. Просто другие ученики в группе даже не пытались добиться результата. А она честно пыталась, хоть и с отвращением.

Она встала, потянулась, помахала руками, чтобы разогнать кровь. Затем, зевнув, подошла к композиции в центре комнаты, чтобы получше ее рассмотреть. Подкова ей особенно не давалась. Что это за сплав у нее интересный, который так блестит?