Дикие Земли (СИ) - Шатров Дмитрий - Страница 56

— Ох ты ж бедолага, как корёжит тебя. Ты давай-ка вот что… Три дня попостись, примирись с недругами и помолись господу нашему. Трижды в день читай «Отче наш» и «Помилуй нас, господи». Уяснил?

«Это с Несвицким мне примириться? Или с Боде-Колычовым? Ага, щаз», — подумал я, но виду не показал, и чтобы не затягивать нашу беседу, кивнул: — Уяснил, батюшка.

— Хорошо. Как исполнишь, приходи в Храм Пресвятой Богородицы на вечернюю службу. Там найдёшь меня, скажу, как поступить дальше. Храм-то отыщешь?

— Есть кому показать, — успокоил я собеседника.

— Машину подали, батюшка, можно ехать, — бесцеремонно влезла в наш диалог баронесса.

Но на этот раз я был признателен и даже простил её прежние выверты. Все, кроме базы.

— Благодарствую, дочь моя, — ответил священник и, благословив меня на прощанье, напомнил: — Через три дня жду.

— Кого спросить, то, святой отец? — крикнул я уже ему в спину.

— Спросишь отца Никодима, — не оборачиваясь ответил он.

— К-к-кого? — затроил я.

— Отца Никодима. Меня в Слободе все знают.

* * *

В «Три Топора» ехал злой и растерянный.

Случайная встреча с попом выбила из колеи сильнее, чем появление Хованской. Нет, чуть позже я разобрался, что этот отец Никодим и смоленский друг к другу никакого отношения не имели и даже вряд ли встречались. Но само имя… Усугубляло.

Димыч видел моё состояние и сопереживал, но, слава богу, безмолвно. Зато мелкий отрывался по полной.

«Три дня у вас. Три! — злорадно верещал он. — Потом батюшка вас обнаружит, проведёт обряд экзорцизма, и я забуду о вас навсегда!»

Здесь поспорю. Так-то отца Никодима я мог избегать. И в храм меня никто силком не затащит…

«Долго ли сможете? Или думаете, батюшка о вас позабудет?»

Думаю, нет. Не просто так отец Никодим подошёл. И подозреваю, им двигала не одна лишь христианская добродетель. Вот только что именно, по-прежнему не догадывался.

«В любом случае вам конец! — торжествовал Мишенька. — О господи, ты услышал мои молитвы. Три дня. Три! И я свободен, как ветер!»

Да чтоб тебя… Выпады мелкого я игнорировал, но мысли от него скрыть не мог. И он этим пользовался на всю катушку. Даже голова разболелась.

По приезде на постоялый двор, я сразу ушёл в свою комнату, приказав без острой необходимости не беспокоить. Денёк выдался тот ещё, и мне хотелось побыть одному. Помедитировать и привести мысли в порядок.

А те носились в разболевшейся голове, как муравьи в растревоженном муравейнике.

* * *

Я уже битый час сидел на полу в позе лотоса, мычал мантры, крутил из пальцев всевозможные мудры, но никак не мог провалиться в нирвану.

Отец Никодим, пари с графом, княгиня… Княгиня, отец Никодим, пари с графом… Пари с графом, княгиня, отец Никодим…

Последний, на текущий момент, беспокоил больше всего. Не в том плане, что я так уж сильно боялся. Нет. Бесило незнание. И собственное разгильдяйство. Я, считай, с первого дня услышал об экзорцизме и до сих пор ни ухом, ни рылом в подробности.

А что, если я зря опасаюсь? Что, если обряд изгонит Мишеньку, а не меня? Ведь телом владею я, а он по факту — инородное тело. Точнее, душа.

Услышав новые выкладки, мелкий прижух, чем окончательно утвердил меня в правильности моих рассуждений. Вот в этом направлении и буду двигаться. За три дня необходимо разузнать все подробности. О возможностях боевых попов в общем, и про обряд изгнания в частности…

Я даже повеселел, честное слово. И голова перестала болеть. Осталось придумать с чего начать, и кто мне поможет. Естественно, кроме Димыча. Кстати, всплыл ещё один важный момент: пора расширять круг доверенных лиц. Чтоб за меня в огонь, в воду и сквозь медные трубы. И Димычу надо открыться… или не стоит пока?

С мысли сбил чуть слышный скрип двери, и мне показалось, что в комнату кто-то бесшумно вошёл.

— Просил же не беспокоить, — рыкнул я, открывая глаза, и не поверил увиденному. — Трифон? Ты?

— Не ждал, барин? — криво усмехнулся он.

Без бороды я его не сразу узнал, но да, это был Трифон.

Такой же, каким я его увидел впервые. Высоченный, плечистый, тяжёлый взгляд из-под кустистых бровей. Тот же атласный жилетик, сидевший, как на корове седло. Несуразный галстук-бабочка. Помятый сюртук… Добавился свежий шрам от ожога во всю правую щёку. И пухлый саквояж, прикованный наручниками к левой руке.

— Ты выжил? Но как?

— По приказу Александра Георгича, — помрачнел тот лицом, скрипнув зубами. — Он велел уцелеть и тебя разыскать.

— Разыскать? Каким образом?

— Есть способы, — хмыкнул он.

— Погоди, а как ты… вы мою охрану прошли?

«Вы», потому что за широкой спиной Трифона, в коридорчике, маячили Фитц и Аглая. Только сейчас разглядел.

— Тухлая у тебя охрана, барин, — самодовольно осклабился Трифон. — Никуда не годится.

— Но…

Вопросы накапливались с каждой секундой.

Кто напал на поместье? Причастен ли к атаке Несвицкий? Есть ли тому доказательства? Почему не спасся отец? Ведь была же возможность, раз эта троица здесь. Что за способы, помогшие меня разыскать? Доступны ли они третьим лицам? И, в конце концов, что в саквояже?

Пока я выбирал, с какого начать, вперёд выступил Фитц.

— Граф, у меня для вас сообщение, — чинно проговорил он, достал из кармана конверт и с поклоном подал мне. — Примите. Здесь последняя воля родителя.

Я вырвал послание из протянутых рук. Распечатал…

«Почерк отца», — с замиранием в голосе пролепетал Мишенька.

На обгоревшей бумаге, среди бурых пятен крови только два слова.

«Призови Аргамака».