Дикие Земли (СИ) - Шатров Дмитрий - Страница 5

— Дурень, — не оборачиваясь, припечатал дед. — Куда ты тут утечёшь? На сто вёрст вокруг Дикие Земли.

Я, мысленно, поблагодарив мичмана за активность, отфиксировал информацию: пока не разведаю местность, бежать смысла нет. А Митрич остановился у непотрошёной лиловой туши и, пнув мёртвую тварь сапогом, продолжал инструктаж:

— Это лупоглаз обнаковеный. Тварь страхолюдная, не особо опасная. Но ежели зевнёте, подцепит язычищем и отчекрыжит вам ноги. Зубищи у неё будь здоров.

— Неопасная, — недоверчиво протянул мичман Трофимов. — Кто же тогда опасный?

— С опасными лучше тебе не встречаться, сынок, — хмыкнул Митрич и, достав из-за пояса хитрую приблуду, показал её всем. — А это ваш основной струмент на сегодня.

Струмент представлял собой черенок с большой ложкой на одном конце и коротким клинком на другом. Ложка шириной с две ладони была заточена с края. Клинок бритвенно-острый и формой походил на сапожный нож.

— И чего с ним делать? — полюбопытствовал мичман Трофимов.

— Сейчас покажу, — сказал Митрич и распорядился, посмотрев на двух стюардов: — сынки, бочечки вон те прикатите поближе. Будем хабар в них складывать.

* * *

Обслуге и мичману, как людям неизбалованным деньгами и положением, было проще обвыкнуться с новым статусом пленника. К подчинению им не привыкать, приспосабливаться они умели, поэтому впитывали информацию как губка, и делали всё, чтобы не усложнять себе жизнь.

Стюарды убежали, ещё не дослушав, и уже через минуту вернулись, притащив, что потребовал Митрич. Тот, довольный таким послушанием, одобрительно крякнул и приступил к потрошению.

— С любой твари берём только артефактные потроха. У лупоглаза это печёночный пузырь и бельма, — вещал он с видом профессора анатомии, сопровождая свои слова действием. — Бельма выковыриваем вот так… Ложечку под нижнее веко… вот таким вот движением… Раз. И два. Их отправляем сюда вот, в раствор (в большом бочонке дважды плюхнуло) Теперь пузырёк… Шупаем ребро с правого боку… и вдоль ребра, р-р-раз. Потом рукой в брюхо… ага, шупаем печень и ниже… оп-па, подрезаем, готово. Главное, не расплескать.

Митрич сцедил пузырь в малый бочонок, на треть наполненный тягучей маслянистой субстанцией, и обвёл нас всех взглядом:

— Понятно?

— Да чего ж не понять? Не сложнее, чем свинью потрошить, — кивнул мичман Трофимов. — Можно попробовать?

— Нужно, — довольно ухмыльнулся Митрич, передавая ему приблуду.

Мы переходили от туше к туше, меняясь по очереди. Мичман, стюард один, стюард второй повозились, но справились. Неожиданно ловко получилось у офицера. Он хоть и выглядел недовольным, не стал качать права и выпотрошил лупоглаза ловчее, чем дед. Словно всю жизнь этим занимался.

— Эт ты где так наблатыкался? — оценил проявленное мастерство Митрич.

— Врач я с «Архангела». Раньше хирургом служил, — тяжело вздохнул офицер.

И я его вспомнил. Судовой медик. Видел мельком в суматохе после обстрела. Заодно определился и с его магией. Лечебная, скорее всего. Как у Пётр Петровича.

— Не кручинься, сынок, всё наладится. Лекари в Диких Землях на вес золота, не пропадёшь, — приободрил его Митрич, забрал ложко-нож и, остановив взгляд на Мишеньке, протянул ему инструмент. — Давай, сынок, ты последний остался.

— Я вам не мясник, — заявил он, брезгливо отталкивая рукой испачканную слизью и кровью приблуду. — Дворянину не пристало…

Что дворянину не пристало, он недоговорил. Ложка с треском впечаталась ему в лоб.

— Что я говорил? Слухать меня, — отчеканил Митрич, погрозив ему пальцем. — Что я говорю? Потрошить лупоглаза.

— Не буду! Меня от одного вида этой твари тошнит, — заупрямился Мишенька, утирая лоб рукавом. — И не смейте меня бить!

— Так то ж не битьё, то ж наука, — почесал бороду Митрич, озадаченно посмотрел на струмент и снова протянул его Мишеньке.

— Не буду! — с надрывом завопил тот, отшатнувшись всем телом

«Ты что здесь ромашку устроил? — зашипел я на мелкого. — Делай, что говорят!»

— Не буду!!!

* * *

Мишенька был на грани нервного срыва, а мне стало не по себе. Да что там скрывать, по-настоящему страшно. Потому что я знал, к чему этот концерт приведёт. Потому что не контролировал ситуацию. Потому что не хотел умирать. Вот так. Беспомощно. Внутри чужой головы.

Почему сразу умирать? Тут всё просто. Нас захватили с единственной целью. Работать. И вряд ли кто-то станет упрашивать. Кто не работает, тот не ест. В конкретном случае, не живёт. Показательная казнь решит проблему с минимумом затрат. И другим послужит наукой, чтобы впредь не куражились.

Как бы я хотел ошибиться… Но сработавшие Дары показали, что нет. Позвоночник пекло «Ощущением опасности». Под кожу впивались иглы «Чужого внимания». В затылок стучалось «Направление максимальной угрозы».

— Митрич, что там у тебя за буза? — послышался сиплый голос. — Кто там чем недоволен?

Я оглянулся… не смог и, чертыхнувшись, запустил «Панораму».

От пригорочка с припаркованными полуторками к нам спешил Добруш, на ходу доставая из кобуры револьвер.

Сука, в моём сюртуке.

Глава 3

Мишеньку накрыло по полной.

Глаза налились кровью, как у быка. Изо рта с хрипом вырывалось дыхание. Сердце кузнечным молотом било в грудь, мощными толчками разгоняя по жилам кровь.

Ярость превратила Хранилище в кипящий источник, энергия переполнила магический контур и требовала применения. Браслеты с ошейником ощутимо нагрелись, недавние ожоги пекло, как огнём, но мелкий от этого даже не вздрогнул. Он бы уже давно скастовал максимально убойное заклинание, если б его пальцы не сводила нервная дрожь.

Говорить с ним сейчас бесполезно, убеждать бессмысленно. На любой раздражитель он только больше ярился. И даже думать связно не мог. В голове полный бедлам. Вспышки мыслей. Сумбурные реплики.

«Чтобы я, Смолокуров…»

«Как ты посмел, плебей, руку поднять…»

«Ненавижу. Всех ненавижу…»

Мишенька, тяжело дыша, обернулся, углядел Добруша в сюртуке с жёлтым подкладом, и решил хоть напоследок, но поквитаться.

«Подлец, обманщик и вор! Сейчас я тебе устрою!»

«Задолбал ты, чучело, своими выходками», — ругнулся я и попытался достать охотничка Даром Псионика.

А что ещё делать? Сейчас мы с мелким на одной стороне баррикад.

Далеко, но шанс был. Древо уже достигло уровней, на которых суб-способности активировались невербально. «Локус контроля» мне вряд ли удастся, но с «Убеждением» могло получиться. Короче, пробовать надо. И если я подчиню Добруша… Нет, не буду загадывать… Вот только для воздействия нужен устойчивый визуальный контакт. А взгляд Мишеньки метался, словно у буйнопомешанного.

«Ты можешь прямо в глаза ему посмотреть⁈» — мысленно рявкнул я.

И вместе с Мишенькой задохнулся от удара под дых.

— Ты что творишь, остолоп? Жить надоело? Сам сгинешь и других под монастырь подведёшь, — прошипел на ухо мичман Трофимов и, ещё раз всадив кулак под ребро, громко крикнул через плечо: — Штатно всё, господин офицер. Малой чуть лупоглазов глаз не испортил. Расстроился.

Митрич думал недолго. Сунул Мишеньке в руки струмент, сам включился в игру и заторопился навстречу охотнику.

— Та не, Добруш, всё ладно, тебе померекалось, — проскрипел он, закрыв нас спиной, и принялся заговаривать Добрушу зубы вслед за Трофимовым. — У мальца, прост, не совсем получается, чуть глаз не спортил, вот и осерчал. Я, ить, им всем втолковал и про выработку, и про учёт, и про строгость твою… Так-то ребятки смекалистые, будет с них толк.

Я испытал к старику прилив благодарности. Если бы он хоть взглядом, хоть жестом пожаловался, тут бы нам с Мишенькой и кердык. А так, вроде как процесс идёт, люди учатся, за артефакты радеют. Да и Добруш вряд ли захочет лишний раз с Меченым объясняться. У того нрав крутой. Недосчитается пары рабочих рук, да и вычтет из доли.