Дикие Земли (СИ) - Шатров Дмитрий - Страница 23

* * *

Добруш с Митричем остановились друг против друга, аккурат посерёдке между враждующими сторонами.

Все следили за развитием событий. Ватажники со старичками с интересом. Новички с долей тревоги. Я же, помимо прочего, отслеживал ситуацию Дарами. И локальную: наблюдал за изменением эмоционального фона, чтобы не прозевать нападение. И общую: шерстил «Панорамой» дорогу в двух направлениях и ближайшие горы. Не исключал, что беглецы вернутся сюда с подкреплением.

Между тем диалог начался, и не сказать, что в дружелюбных тонах.

— Ну, старый, и какого лешего ты решил тень на плетень навести?

Добруш, несмотря на ранение, с ходу начал давить. Набычился, расщеперился, навис над Митричем, показывая, кто тут главный. Но тот тоже не пальцем деланный. Не поддался.

— Ты охолонь, милок, охолонь, — процедил Митрич, прожигая Добруша взглядом. — Хочу кое-что прояснить, чтобы потом вопросов не возникало.

— Нашёл время. На базу вернулись бы, там Проша всё на порядок бы и поставил.

Вот здесь согласен. На базе разговаривать было бы как минимум безопаснее. Но оставались сомнения в решениях Прохора. Похоже, Митрич мою точку зрения разделял.

— Проша? — скептически хмыкнул он. — Твой Проша с нами под пули не лез. И когда он ещё нарисуется… А потому мы всё решим здесь и сейчас. Ты и я. Как два старшака.

— Это с каких это пор ты старшаком заделался, старый?

— Я, милок, в старшаках ходил, когда ты ещё поперёк лавки помещался. И за меня в Диких Землях тебе любой скажет, — с насмешкой проговорил Митрич.

— Любой, — фыркнул Добруш. — А чего тогда в долговую яму попал?

— За то и попал, что законы ватажничьи соблюдаю, — отрубил дед. — Но это уже дело прошлое. Я долги с лихвой все закрыл и теперича вольный охотник. Как и все мои хлопцы. И они мне доверили слово держать. Или ты сомневаешься в моём праве?

Добруш буркнул в ответ что-то ругательно-невразумительное и было потянулся за револьвером, но тут же отдёрнул руку. Видимо, Митрич насчёт прав не наврал.

— Если сомневаешься, ты оспорь! Докажи свою правду, — продолжал давить он и в его интонациях прозвучала угроза уверенного в себе человека. — Хлопцев твоих только жаль. Полягут ни за что ни про что.

На этих словах дед сокрушённо вздохнул, явно играя на публику, и его ход оправдал себя полностью. Ватажники загомонили, показав, что зазря полечь они не хотят. А «Эмоциональный окрас» передал недовольство и несогласие с линией Добруша. А тот и сам уже понял, что мальца перегнул и пошёл на попятную.

— Ладно, ладно. Чего ты быкуешь? Я просто спросил…

Митрич тут же этим воспользовался для закрепления достигнутого успеха. Он достал из кармана блокнотик, поднял его над головой и, повысив голос, сказал:

— Вот здесь у меня всё про всех записано. Сколько был должен и сколько отдал. Если кто хочет, может проверить. Нет таких? — он обвёл ватажников пристальным взглядом. — Тогда будем считать, эту тему закрыли. Так?

Последняя фраза предназначалась непосредственно Добрушу. Если тот скажет слово, задней уже не бывать.

— Так, — нехотя кивнул он. — Ты только уточни, кто твои, кто чужие.

Я напрягся. Этот камень полетел в мой огород. Но Митрич уже полностью владел инициативой и словно знал наперёд, что этот вопрос зададут.

— Хорошо, что спросил, — довольно хмыкнул он и снова развернулся к ватажникам: — Как думаете, ватажнички, сколько бы вас осталось в живых, кабы не Бесноватый? Ляксеич скольких подлатал? Скольким остальные сынки помогли?

В ответ повисло гробовое молчание. Задумался даже Добруш.

— Ну? Чего языки в жопу засунули? — не давал спуску Митрич. — Я жду.

— Да чего уж там, старый, — пророкотал Грек через усилитель экзо-доспеха. — Раскатали бы нас в плоский блин, если б не он.

— А теперь спрошу вас, кто они теперича? Каторжане али вольные люди? — задал вопрос Митрич, разыгрывая партию, как по нотам.

На этот раз ответили без промедления, синхронно в несколько голосов.

— Вольные.

— Прошли крещение кровью.

— Заслужили свободу.

— Добруш, ты скажи, — прищурился дед.

— Я-то скажу, — отвёл глаза тот. — Не знаю, как Проша посмотрит.

— А это уже забота твоя. Решаем здесь и сейчас. Забыл? Или ты не старшак?

Митрич технично перекрывал все лазейки и Добруш, как бы ему ни хотелось обратного, был вынужден признать наш статус свободных людей.

— Ладно, согласен. Без парней нам бы худо пришлось. Подловили нас как тупоголовых бакланов, чего там базарить, — согласился он и пообещал (без особой уверенности): — С Прошей решу.

Всё есть. Старшак договорённости зафиксировал. Я прямо сейчас могу отсюда свалить, и никто мне слова не скажет. Единственно, свободу, как, впрочем, и жизнь, в Диких Землях надо ещё сохранить, но это уже дело второе.

Начало разговора откровенно порадовало. Я прямо на этом бы и закончил, но Митрич, похоже, только размялся.

— Таперича насчёт бакланов, — протянул он и с хитрым прищуром глянул на Добруша: — Как трофеи будем делить?

* * *

Первый этап переговоров плавно перетёк во второй. Но если основные вопросы утрясли, что называлось, без крови, то материальный аспект Добруш собирался отстаивать до последнего.

— А ты ухи не переел, часом, старый⁈ — взбеленился он. — Тебе ещё и трофеи⁈

— А как же? Или мы не участвовали? — сделал удивлённое лицо Митрич и тут же хлопнул себя по лбу, словно что-то запамятовал и вдруг вспомнил. — Ах да, ты ж не видал. Провалялся всю заварушку. Эх, надо было сказать Лексеичу, чтоб тебя скареду не лечил.

— Эй, ты говори да не заговаривайся, — огрызнулся Добруш. — Я ваших заслуг не умаляю. Вопрос был к тому, что мы здесь почти всю технику потеряли.

— Ну, мил человек, технику вы как раз по своему недосмотру и потеряли, — развёл руками Митрич. — Ты же в передовом дозоре и ехал. Считай сам засаду и проворонил. Так что винить тебе некого. А вот мы с хлопчиками, как раз технику-то и спасли. А какую и самолично добыли.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи мне, старая перечница, какую технику ты само лично добыл? — уел Митрича Добруш.

— Так я сейчас не за себя, — вывернулся тот. — Я сейчас за Бесноватого толкую. Танковый шагоход, я щитаю, должно определить единолично ему.

— В счёт вашей общей доли, — тут же ввернул Добруш.

— А хоть бы и так, — не стал упрямиться дед и с язвинкой отметил: — Бесноватый, в отличие от некоторых, хлопец не жадный. Поделится с боевыми товарищами.

— По рукам? — протянул ладонь Добруш

— По рукам, — ответил рукопожатием дед, довольный новой победой…

В хвосте колонны оглушительно громыхнуло, по ущелью прокатилась взрывная волна, дохнуло скипидаром и разогретым железом.

Это рванул предмет торга. Я по запарке не убрал двойной Терпентиновый Дождь. Ядовитая жидкость, похоже, натекла в выхлопную трубу, там испарилась гремучими газами и,когда тех набралось критическое количество, взорвалась.

«Панорама» показала, как отлетел моторный отсек, и грозная боевая машина превратилась в недвижимость. Ладно хоть сама не загорелась. Во избежание дальнейших разрушений я развеял заклинание и расстроенно поджал губы. Шагающий танк мог бы мне пригодиться. А теперь его даже на металлолом не сдать. Накладные расходы съедят всю возможную прибыль.

— Жадность фраера сгубила, — прокомментировал Добруш, не удержавшись от шпильки.

— Эт да, — погрустнел дед, но тут же вернул себе боевой настрой и заявил: — одна шестиногая наша!

— Это ещё с какого бугра?

Торги продолжились с новой силой, и теперь все азартно следили, кто кого переспорит. Народ уже не грозил друг другу стволами. Все перемешались и столпились вокруг двух старшаков.

В конце концов, стороны пришли к соглашению. Пикап с шестиногой зениткой перешёл в собственность ватажников. Бывшим каторжанам на всех достался второй шагоход. Танк великодушно оставили мне в единоличное пользование. И Митрич ещё выторговал долю погибших работников.