Железная леди: Дорога к славе (СИ) - Ласточкин Дмитрий - Страница 48

Одев всё, что мне уже успели дать, я внешне выглядел почти как местная — в мокасинах, в штанах, с выбивающимся из-под куртки сарафаном почти по щиколотки, в куртке до бёдер и меховой шапке. Только волосы, заплетённые в свисающую из-под шапки косу, были рыжими, а не чёрными, как почти у всех тут. Ну и разрез глаз, конечно.

Главное, потом нормально пописать и покакать в этом, а не запутаться, упасть и опозориться.

При дневном свете стойбище казалось ещё более нарядным, чем ночью. Яркий, сверкающий снег, десятки юрт с узорами на боках — как я теперь видел, это были разнообразные сцены с конями, то они мирно паслись, то топтали каких-то волков и носорогов, причём кони были по размерам раз в десять больше на этих рисунках. Иногда попадались изображения всадников на конях, но никогда не видел мирных сцен про вспахивания полей и подобного. Видимо, Яговский род любил вышивать только военные победы или быт своих коней.

— Вот. — Яга подвела меня к стоящей немного отдельно от других юрте. — Это для девосек! А вон та. — она указала на юрту неподалёку. — Для палней! Не пелепутай!

— Э? А какие отличия-то⁈ — ну серьёзно, небольшая юрта посреди снежного поля, как я их отличу.

— На этой изоблазена кобыла, а на той — конь!

— Нет, ну после этого-то сразу всё стало понятно, доооо! — я преувеличенно важно покивал.

— У кобылы глива заплетена, а у коня — нет! — уже строже пояснила Яга, раздосадованная моей недогадливостью.

— Всё, поняла, уяснила! Честное слово!

Внутри всё оказалось довольно приятным, пахли какие-то благовония, а множество кабинок были отделены друг от друга стенами и дверями из шкур. И туалеты были не дырками в полу, а вполне себе унитазами, правда, над дырками в полу, уходящими на неизвестную глубину. Явно работа мага с Благословением земли.

— Пойдём к дедуске! — когда мы закончили со своими делами и, вымыв руки, вышли, Яга схватила меня под руку и потянула к центру стойбища.

— Зачем?

— Бабуске ты понлавилась, надо есё, стоб и дедуске. Тогда тосно лазлесат остаться!

Надо так надо. Я позволил себя вести, куда надо.

Дед Яги обнаружился у входа в большую, даже огромную юрту, метров так в тридцать диаметром и с потолками метров под пять высотой. Он сидел на расстеленной прямо на снегу шкуре, рядом стояли печки, на которых исходили паром чайник и немаленький казан, испускающий аппетитные запахи. Помимо деда на шкуре сидело ещё десятка три мужчин, которым прислуживали уже довольно старые женщины.

И сила этого собрания потрясала! Слабейший из них был на уровне четырёх Благословений, а сам Яговский дед имел ауру мага с шестью Благословениями! Приглушенную, как и у остальных, а то мы не могли бы подойти к ним. Да уж, неудивительно, что это аристократический род. Такое собрание ничем не уступает графьям из первой десятки Красноярска.

— Я сама поговорю. — прошептала в ухо подруга. — А ты улыбайся и кланяйся, когда я буду!

— Хорошо!

Мы подошли, поклонились, и Яга что-то начала втирать деду на монгольском. Тот буркнул в ответ что-то неразборчивое и глянул на меня, Яга ответила, дёргала за руку — я поклонился. Дед снова буркнул, Яга ответила, снова дёрнула, мы вдвоем поклонились и отошли. Всё это время остальные мужчины сидели молча, разглядывая нас. Или даже меня одного, если уж быть точным.

Ну, это неудивительно. Я всё же сильно отличался от них светлой кожей и цветом волос. Слышал историю от сестры, что её подружка, тоже рыжая, но посветлее, чем я, как-то поехала в Индию — захотелось ей экзотики. А индусы при виде белокожей рыжей девушки просто в ступор впадали и стояли, пялились на неё. Особенно те, которые на самом дне их кастового общества. А один раз целой толпой человек в тридцать окружили, схватили подругу за руки и держали, а остальные прикасались к ней своими лапами. Без сексуального подтекста, просто гладили такую невероятную для них бело-розовую кожу и красные волосы. Я был почти таким же тут. Правда, парочку европейских лиц я в стойбище заметил, но они были с более смуглой кожей и тёмными волосами. Так что я был для монголов изрядной экзотикой.

— Всё! — радостно выдохнула Яга, когда мы отошли подальше. — Тепель мозес ходить где хосес! Лаз и дедуска, и бабуска тебя одоблили, то ты полноплавная гостья! Только с лосадьми остолозней, их у нас осень любят.

— Да я в курсе, хах! — могла бы и не пояснять, у них тут всё в лошадях. — Кстати, а когда завтрак? А то от того казана так приятно пахло… И мне надо чем-то помочь? А то все работают, а я буду ничегонеделаньем заниматься.

— Нет-нет, ты зе гостья! — Яга пихнула меня локтём в бок. — Плохой хозяин, сто гостей лаботать заставляет! А завтлак в юрте, где мы спали, он узе давно готов, плиходи и кусай.

— Хорошо.

— Так, мне надо сходить к подлугам, ты со мной?

— Я просто похожу, посмотрю, ты не против?

— Нет! Давай, не теляйся!

Яга сразу отвалила в сторону, спеша к своим местным подружкам. А я, поозиравшись, чтоб запомнить, где приютившая меня юрта, пошел к загону с лошадями. Теми, огромными, двухметровыми. Вблизи они были ещё красивее, чем издали, тем более днём! Лоснящиеся, здоровые, с перекатывающимися под кожей мышцами они выглядели невероятно.

Я подошел к самой ограде, протянул руку. Какой-то самый любопытный конь подошел, понюхал её, фыркнул, а я стал циркулировать в руке больше магической энергии, чтоб она нагрелась побольше, и положил её на нос коню. Тому, видимо, это понравилось, потому что он просто стоял, замерев, одни уши двигались. Я убрал руку — а он фыркнул, вытянул голову, схватил меня за рукав и слегка дёрнул. Пришлось снова ему нос греть. Ещё пара коней подошли, с любопытством глядя на это всё. Протянул им другу руку, они её обнюхали и не возразили, когда я погладил м морды, куда мог достать. Какая прелесть!

— Нравятся? — голос, раздавшийся сзади, заставил меня чуть не подпрыгнуть от неожиданности.

— А! А, да, такие красивые! — я прижал руки к груди и отошел на шаг, оборачиваясь. Мало ли что, вдруг этот местный будет какие-то претензии выдвигать.

Сзади оказался довольно молодой, лет тридцати на вид, мужчина с аурой мага пяти Благословений, но не очень сильной, будто он только-только получил крайнее. Хм, а ведь я его видел на шкуре у дедушки Яги. Видимо, какой-то важный член племени.

Первый конь коротко заржал, переступил ногами и вытянул морду ко мне. Так, этот мужик вроде не возражает, так что я положил обе ладони на конский нос. Показалось, что глаза лошадки закатились от удовольствия.

— Ты им нравишься. — с удивлением заметил мужчина. — Обычно они чужих не любят.

— Просто я тёплая, не зря рыжая. — улыбнулся.

— Да, цвет волос у тебя необычный. — он рассматривал меня и мои волосы.

Ну, пусть смотрит, а я мягкий лошадиный нос погрею!

— А вы кого-то ещё разводите? А то я только лошадей видела. — решил заполнить паузу в разговоре.

— Нет! — взгляд собеседника стал более горделивым. — Конь — сильное, умное, быстрое животное! Он — властелин степей, их идеальное воплощение! Зачем что-то иное? Наши предки завещали нам так, и нет смысла отходить от их заветов.

— Понятно. — мда, ну раз предки завещали, то тут ничего не поделаешь.

— Только… эти, как их там… простолюдины, вот! Только простолюдины, что живут в городах, могут выращивать и есть овец или коз. Потому что простолюдины! Мы живём с конями, мы едим коней, мы получаем от них силу и быстроту! А что ты получишь, живя рядом с баранами и поедая их? Глупость?

— Ну да, ты то, что ты ешь. — поддакнул я. Ему приятно, а мне нетрудно.

— Вот, правильная мысль! — чуть не засиял мужчина.

— А остальные… рода тоже коней разводят? — полюбопытствовал я, одну ладошку оставив на носу коня, а другой чухая его по морде.

— Не все. — собеседник поморщился. — Глупцы! Вон те, что на востоке. — он сопроводил свои слова размашистым жестом, указывая направление. — Живут с яками. А что такое як? Это та же корова! Ха-ха-ха! Даже рога на шлемах носят! Не зря их жены любят проводить время с воинами нашего племени…