Академия Драконариев. Комплект из 3 книг - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 227

Хорошо открывать глаза у себя дома, в спальне. Чувствовать запах кофе, булочек, знать, что впереди долгий и счастливый день.

Плохо открывать глаза и осознавать, что руки и ноги у тебя стянуты веревками, а впереди ничего хорошего не будет.

Все-таки попалась.

Какой-то дом.

Комната.

Дешевая обстановка, но не трактир, нет. Это чувствуется. Скорее, санторинцы сняли у кого-то дом. И я нахожусь в спальне.

Кровать, перина… кстати – тощая и жесткая. Спину разминать потом придется, неудобно положили.

– Эсса Кордова, простите…

Я кое-как повернула голову. Голова, кстати, почти не болела, так, слегка кружилась и «плыла». Словно я на карусели перекаталась.

Эс Ледесма. Увязанный, словно колбаса.

– Тьяго? Вы тут?

– Простите, эсса. Я вас подвел. Они меня схватили на ярмарке, и…

Эс всхлипнул.

Я посмотрела вниз, следуя за его взглядом, скрипнула зубами.

С-суки! Простите, собачки, за сравнение!

На одной ноге у раэна были выдраны ногти. И даже тряпкой никакой не замотали… с-сволочи! Он же так воспаление получит и заражение крови! Хоть бы промыли!

И судя по тому, как скорчился раэн…

– Они вас сначала били?

– Я молчал. Потом сломался. Простите, эсса…

– Надо было не доводить до такого, – жестко сказала я. – Эс Ледесма, вы понимаете, что сейчас вы даже сбежать от них не сможете?

Эс посмотрел на свою ногу, на меня, опять на ногу…

Дошло!

Конечно же! Могли бы и с руки начать, там тоже больно. Но нет, начали с ноги, чтобы мужчина никуда точно не убежал. И я его на себе не утащу.

Ничего! Виола наверняка не одна прилетит, в компании.

На драконе мы кого угодно и куда угодно довезем.

– Я… я…

– Они вам хоть промыли эти раны?

– Да. Морской водой.

Ну хоть что-то. За такое можно им позволить помолиться перед смертью.

– А не говорили, скоро явятся?

Раэн Ледесма всхлипнул. Хотел, наверное, вздохнуть, но больно же! Адски больно!

Он на эту ногу теперь полгода нормально не наступит! А вторую оставили целой. Продуманные… погорячилась я насчет молитвы.

– Нет, эсса.

– Хватит, раэн. Можно Каэтана и на «ты». Успокаивайтесь, пока вы в истерике, мы план побега обдумать нормально не сможем!

– Хм-м-м… какие интересные реакции. Я бы скорее ожидал их от мужчины.

В комнату вошел смутно знакомый мне человек.

Я сощурилась. Задумалась.

И – вспомнила!

Я его видела, я знала…

– Санджар Демир!

– Эсса, вы меня помните? Я польщен!

Помню? Ох, как я тебя помню! Или – тебе попомню! Все вспоминать буду! В деталях!

– Вы были у нас в академии. У меня хорошая память на лица.

– Да, я там был, эсса Кордова.

– А теперь решили… Собственно, зачем все это нужно? Не поделитесь?

– Поделюсь, эсса. Время у нас еще есть, корабль придет только после заката, так что нам ждать еще долго.

– Насколько долго? – быстро уточнила я.

Небо светлое, но… не разберешь! Пока солнца не видно, не определишь, сколько сейчас времени.

– Думаю, еще часа три-четыре, эсса Кордова.

– Можете называть меня просто Каэтана, – хмыкнула я. – К чему лишние церемонии?

– Хм-м-м… весьма интересно. Весьма.

– Мне надо орать, визжать и закатить истерику?

– Это было бы логично.

– Но чем это мне поможет? Лучше я потрачу время не на истерику, а попробую разузнать, зачем меня похитили, а при случае и перевербовать вас на свою сторону.

– А, вот оно что! – расслабился Санджар. – Все понятно. Но вам это не удастся.

– А разузнать, зачем вы нас похитили и чего хотите? Получится?

Я уже обдумала кое-что.

Судя по всему, нас похитили не просто так. А меня – не как драконария. Иначе здесь был бы кто-то из девочек, а не Тьяго Ледесма.

Чем мы можем быть объединены?

Я пока не знаю. А раз так, проще спросить.

Самое забавное, что злодеев действительно частенько тянет поговорить. Поиздеваться над жертвой. Симптом такой.

Не всех, конечно, но многих и часто. Вдруг этот из той же когорты?

В свите Баязета я почти его не видела, похоже, там его место было под плинтусом. А тут – он! Хозяин ситуации и господин всея положения. Кого положить, кого поставить… Как в такой момент не покуражиться? Как сдержаться?

– Вполне, – кивнул Санджар. – Вы нам особенно не нужны, вас мы просто отдадим его высочеству Баязету. А вот раэн Ледесма пригодится. Раэн, привыкайте к мысли о том, что вас могут казнить.

– Меня?! За что?!

– Ваши драконарий сорвали атаку химер на академию. Я пока не знаю, откуда они узнали, что надо делать и куда бить, но я еще разберусь. А пока его высочеству надо предъявить виновника. Вы – единственный настоящий ученый в этой куче грязи, так что я буду ходатайствовать за ваше помилование перед его высочеством. Надеюсь, нам удастся плодотворно поработать вместе.

Тьяго Ледесма успешно изображал возмущенного карпа. Открывал рот, закрывал, пучил глаза.

Я молчала.

Повезло, что этот типус заговорил с разном, иначе я бы точно себя выдала. А так у меня была пара секунд, чтобы обдумать ситуацию.

Мысли мчались, словно взмыленные кони.

Он не знает, что я драконарий, – никто не знает!

Он не знает, кто сорвал атаку.

Не знает про ситуацию в Санторине – отплыли ДО того, как мы разобрались с Баязетом.

И если я права… это те, кого мы искали.

Сами пришли, голубчики! Надо только выяснить, всё это или есть кто-то еще? Сколько голов у этой химеры?

Я вежливо кашлянула:

– Раэн Демир, вы ведь раэн? Я не вижу на вас золота?

– Раэн.

– Вы зря мучаете раэна Ледесму. Он вам ничего не скажет, потому что сам не знает.

– Чего не знает?

– Кто остановил атаку. И откуда узнали, что надо делать.

– Так… – В глазах Санджара вспыхнули опасные огоньки. – А вы знаете, эсса?

– Знаю. Могу и с вами поделиться, ничего тут сложного нет. Рассказать вам про гаввах?

Санджар заинтересовался.

Логично, попытка взять его на эмоции, воззвать к совести, поплакаться не дала бы результатов. А вот наука…

– Что такое гаввах и откуда ты это знаешь?

Я вздохнула. Шевельнулась с намеком.

– Гаввах – энергия смерти, боли, человеческих мучений. Термин такой. Надо же как-то это было назвать? Сила Аласты – сила смерти – имеет близкую окраску. Человек боится смерти, человек часто умирает в мучениях, вот и результат.

– Случается и иначе.

– Да, случается, – кивнула я. – Но реже. Вы смерти не боитесь, Санджар. А как насчет боли? Долгих мучений?

Мужчина медленно кивнул.

– Да… боль – неприятна. Мне не хотелось бы ее испытывать.

– Вот. Гаввах так или иначе получается в результате человеческих страданий, физических или душевных – неважно. Только в силе Аласты он составляет часть. А вот ваш – чистый, концентрированный, усиленный… и на него пришли химеры. Они ведь тоже создания горя и боли.

– Я не знал об этом. Ты знаешь больше?

– Знаю. Я была в храме Аласты.

Мне нужно выиграть время! И я его выиграю – для своих. Так что я медленно и подробно, сбиваясь на ненужные детали, поведала о том, как мы летали в храм Аласты и Варта.

Санджар внимательно слушал, переспрашивал, уточнял. Я тоже задавала вопросы. Делала свои выводы.

Очередной гений на службе у подонка, чего уж там. Все ради чистой науки!

Вот есть, есть люди, которым НЕЛЬЗЯ давать образование! Когда уж написал классик, что техническое развитие человека не должно опережать морально-этическое[81]!

И все равно! Рождаются существа, которые все готовы бросить на алтарь науки, а там и трава не расти. После взрыва…

Санджар оказался как раз из таких.

Умен, что есть – то есть. Но не отягощен даже крошкой морали, даже ее каплей, даже зачатками совести. Из той же породы, что и доктор Менгеле. Мразь, убежденная в своей правоте.