Печать Пожирателя 3 (СИ) - Соломенный Илья - Страница 52

Я понятия не имел, как аномальная зона образовалась посреди Москвы, почему её не уничтожили, и почему используют вот таким вот странным образом. Но факты говорили сами за себя.

А то, что моя жаба сошла с ума и решила захапать себе кусочек Урочища… Ну, она сама сказала — её кто-то «пригласил».

Уж не тот ли Сфинкс, с которым мне довелось поиграть в загадки?

Может быть, может быть…

Правда, сейчас эта загадка волновала меня меньше всего. Куда сильнее беспокоили последствия…

Сразу после того, как я загнал Бунгаму обратно в кольцо и отрубился, преподаватели смогли обуздать последствия её сумасшедшей магии. Конечно, на это потребовалось время — но за пару суток академию привели в порядок и выкорчевали всех болотных тварей, попрятавшихся по закоулкам «Арканума».

Для этого пришлось отменить все занятия на два дня.

Меня же сначала утащили в лазарет, а затем и вовсе увезли в госпиталь Склифосовского — восстанавливать после магического истощения.

Но это было не самым страшным.

Как только я пришёл в себя, то обнаружил у дверей палаты серьёзную охрану из двух Магистров. Мужчина и женщина в невыразительных кителях сообщили, что у их «ведомства» есть несколько вопросов — и следующие три дня оказались одним большим допросом.

А всё потому, что влиятельный господин Львов (старший, разумеется), спустил с цепей всё собак, какие у него только были.

Ещё бы! Бунгама без труда оторвала лапу младшей итерации их родового существа, и как я понял, оно не просто всё ещё не поправилось — более того, старшая итерация из-за этого потеряла часть сил! Не слишком большую, полагаю, но этого оказалось достаточно, чтобы Львов взбесился.

Адвокаты, знакомые прокуроры, представители министерства внутренних дел, и ещё невесть кто один за другим приходили ко мне в палату и устраивали допросы касаемо случившегося происшествия.

И все, как один, пытались подвести меня к «нападению» на Сергея.

Казалось бы — смех да и только! Вот только смеяться мне совсем не хотелось. А потому я расчехлил свой счёт, нанял топового адвоката (одного из немногих, кто не побоялся выйти против Львова), и с первого же дня отвечал на все вопросы только в его присутствии.

Это слегка сбило темп нападок, однако полностью решить проблему не получилось — всё таки, академию расхреначила именно моя жаба… Что подтвердил преподавательский состав. Спасибо Аристарху — он рассказал, как всё было, и согласно правилам академии и договоров, подписанных на факультативе, с меня снималась часть ответственности за возможные происшествия.

Внезапно, после этого внимание властей, подгоняемых Львовым, переключилось и на его отпрыска.

Думаю, в тот момент Львов-старший понял, что его сынок в очередной раз о чём-то умолчал, и он попытался свернуть дело — но было уже слишком поздно.

Представители Императорского Зверинца несколько раз вызывали нас с Сергеем на парные допросы, а когда поняли, что ничего внятного не добиться — постановили провести парную ментальную проверку…

И вот тут я слегка напрягся.

Избежать этой проверки не представлялось возможным — а у меня в голове хранилось сто-о-о-олько секретов, что всплыви даже один из них…

Бр-р-р…

Думать о том, что со мной сделают власти, совершенно не хотелось, и я понятия не имел, как поступить. Мелькнула даже мысль бросить всё и сбежать куда-нибудь в Индию, откуда пожиратели своих не выдавали, но…

Даже если бы у меня хватило сил это сделать — решение выглядело весьма спорным. Да и не успел я, если честно, реализовать подобный план — буквально через несколько часов после постановления меня забрали из палаты и повезли в главное зданием министерства внутренних дел на Садовой, усадили в кресло напротив не менее испуганного Львова и…

Залезли в мозги.

Для этого потребовался всего один менталист. Им оказался высокий, худощавый господин с залысинами и крючковатым носом, облачённый в старомодный чёрный костюм.

Он положил руки нам на головы, попросил сосредоточиться на событиях того дня, и…

Мне в мозг будто бы вонзились тысячи иголок. Сознание помутилось, и удерживать концентрацию было очень сложно, но я делал, что велели — вспоминал факультатив, от начала, до конца.

И делал это настолько чётко, насколько мог, потому что понимал — стоит только подумать о чём-то другом, и менталист увидит то, что увидеть не должен.

К счастью, его не интересовало ничего другого — и спустя десяток минут нас, выжатых, словно лимоны, отпустили.

И всё же я искренне боялся, что менталист залез чуть глубже, посмотрел чуть в сторону — и увидел что-то, чего я показывать не хотел…

После бессонной ночи мне позвонили из министерства и…

Уведомили, что менталист не обнаружил в моих действиях злого умысла и того, за что меня можно было привлечь к ответсвенности.

Не передать словами, как меня обрадовали эти новости! Удивительно, но мне каким-то образом удалось удержать сознание и воспоминания в нужной точке времени, и не дать МВД пищу для сторонних размышлений!

Возможно, помогли ментальные практики, которым меня в своё время обучал сам Титанос (за что ему большое спасибо!). Однажды они уже помогли мне справиться с захватом сознания во время боевой операции против ударного отряда расы Кхан’Кор. Эти твари славились своими телепатическими способностями, так что бывший «начальник» решил, что обучение хотя бы основам ментальной защиты будет не лишним.

И вот теперь это умение, как оказалось, оставшееся со мной, пригодилось вновь. Правда, я сильно сомневался, что смогу долго сопротивляться, возникни у местных менталистов желание полностью выпотрошить мою память…

Впрочем, было во всей этой проверке и кое-что поистине приятное — менталист выпотрошил и мозг Львова-младшего!

И судя по тому, что мне сообщили — в произошедшем была часть его вины!

Не то, чтобы я сомневался — но теперь у властей было железобетонное подтверждение, что мелированный ублюдок велел своему родовому существу «напугать» Бунгаму!

Жалкий придурок… Представляю, какой разнос устроил папенька, когда запущенный им маховик уе#ал по его же сыночку!

Не знаю, что они делали дальше, и как заглаживали свою вину — да меня это и не касалось, потому что у властей не оказалось ко мне никаких претензий.

В отличие от академии…

Именно потому сейчас мы с Сергеем и сидели в преддверии ректората, ожидая начало разбирательства. И сидели уже достаточно долго, безуспешно пытаясь прислушаться к доносящимся из-за массивных двустворчатых дверей обрывкам беседы.

Идущей, надо заметить, на повышенных тонах.

Словно в ответ на мои мысли голоса ректората замолчали, и через несколько секунд тяжёлые створки распахнулись.

— Входите! — донёсся голос Кощеева изнутри.

Мы с Сергеем, бросив друг на друга ненавистные взгляды, и сопровождаемые угрюмыми Практиками, вошли в просторное, круглое помещение.

Мне оно (к сожалению) было уже хорошо знакомо. Всё та же стена напротив входа, превращённая в огромное окно, за которым открывался прекрасный вид на центр города, Кремль и великое Древо. Всё тот же дугообразный стол. Всё те же девять человек…

Мы встали по центру.

— Итак… — откашлялся Кощеев, — Сегодняшнее разбирательство посвящено события от девятнадцатого марта этого года. Факультатив профессора Волкова обернулся всем известными событиями, в которых оказались виновны двое этих студентов.

— Предлагаю начать со Львова, — елейно произнёс Земельцев, довольно развалившийся в кресле, — Он здесь нечастый гость, и нет сомнений, что он оказался втянут в…

— Соблюдайте протокол, Евгений Олегович! — перебил его недовольный директор, — И не нужно никаких домыслов! У нас есть масса… материалов, предоставленных министерством внутренних дел! И вина обоих студентов не вызывает сомнений! Большая, или меньшая — нас не интересует! Мы здесь для того, чтобы определить наказание!

Земельцев заткнулся, а Змеев, прожигающий его презрительным взглядом, не удержался от короткого смешка.