Кладбище миров. Книга одиннадцатая (СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович - Страница 73

Ловушка сработала под ногами ассирэя, обрушиваясь вниз, а сканирующее заклинание выдало новые вибрации силы, спрятанной за обличием мантикоры. Божественный артефакт Света. И эликсир, на несколько секунд делающий того, кто его выпьет, неуязвимым к проявлению этой силы. План врагов окончательно стал ясен для него.

Бесформенный начал действовать еще до срабатывания ловушки. Он не должен дать врагу и шанса приблизиться к себе или Вратам.

Черные сгустки, тонкие, словно волоски, потянулись к ассирэю сразу отовсюду, стремясь задержать и спеленать. Одновременно с этим белое полупрозрачное марево, густое, словно кисель, стало быстро расползаться по территории внутри и снаружи форта. Зверь, попавший в вязкую кисею, должен был сначала замедлиться, а потом замереть, не в силах сделать даже шага. Тем временем сгустки тьмы проникнут в его тело, они найдут даже крохотную щель в броне, а если ее нет, то сами ее создадут…

Он еще не успел завершить формирование туманного барьера, когда по нему нанесли удар: мощный ментальный импульс словно молот обрушился на его разум, буквально проломив щит и отправив в нокаут часть сознания. На краткий миг он утратил контроль, чем тут же воспользовался ассирэй, попытавшись прыгнуть вперед, вырываясь из тонкой черной паутины, начавшей опутывать его тело. Вокруг зверя полыхнул щит Света, уверенно прожигающий путь в молочно-белой кисее. Новые души вынырнули из его темных глубин, формируя еще один уровень сознания Стража, а часть потоков энергии со стороны Врат он перенаправил на себя, пусть и ослабив на время нить, связывающую два мира. Он понимал, чего хочет враг: пробиться как можно ближе к Вратам и там активировать то, от чего подготовил защиту внутри своего тела. И он ему этого не позволит.

Новый удар Бесформенный нанес спустя пару секунд, что потребовались на создание пространственного пузыря, радужной сферой возникшего вокруг ассирэя. Для него главным было не победить в очередном бою, а сохранить Врата. Зачем бороться с врагом, тратить время на проламывание его щитов, увеличивая риски? Когда можно просто отделить противника от этого слоя реальности, отправив в странствие по самым темным глубинам Бездны, откуда он уже никогда не вернется.

Он почти успел завершить задуманное, когда его самого неожиданно атаковали: из башен форта хлынул поток алхимического огня, ярко-зеленого, усиленного колдовством, густого, вязкого. Вал пламени обрушился вниз, выжигая его материальную оболочку, заставив снова упустить контроль над почти сработавшим заклинанием, не дав довести то до конца. Пришлось откатываться назад, темной волной смещаясь на два десятка шагов ближе к Вратам, чтобы вырваться из потока огня, что лился на него сразу из четырех башен. Минотавры с пустыми глазами, с натугой крутя ручки поворотных механизмов, упорно продолжали направлять огнеметы в форме драконьих голов в его сторону. Понимание пришло вместе с раздражением: Ментальный шторм и другие заклятья, насланные на форт до попытки прорыва. Их удары истощили амулеты, выданные защитникам Врат, позволив Владыке мыслей легко взять под контроль ослабленные предыдущими атаками разумы.

Ассирэй, пользуясь отступлением врага, рванул вперед сквозь льющиеся со всех сторон потоки пламени, преодолевая выигранные с таким трудом метры. Амулет с пером царя фениксов, укрытый под броней, ярко вспыхнул, впитывая в себя огонь и выгадывая время для владельца.

Бесформенный сделал ответный ход, едва успев выйти из потоков пламени. Лезвия Тьмы вырвались из его тела, сотнями крохотных жал они разлетались по всему двору, истребляя остатки гарнизона и проникая в башни форта всюду, где чувствовалось присутствие жизни. Стаж Врат не хотел получить новый удар в спину от марионеток врага. Пара мгновений. Ассирэй едва успел преодолеть десяток шагов, когда поток черных лезвий, сформированных из самой Тьмы, вернулся и ударил уже по нему. Страж богов упрямо бежал вперед, несмотря на все попытки его остановить. Щит Света, вновь вспыхнувший перед ним, принял удар на себя. Он не отражал, не отбрасывал чернильные осколки, а полностью сжигал их, чтобы Бесформенный не мог вновь направить их на цель. Сотни крохотных частичек первоосновы бились в щит, созданный Паладиусом, не в силах его преодолеть, и все же заставляя тот медленно гаснуть.

Ассирэй продолжал упорно брести к Вратам, словно путник, идущий навстречу сильному ветру. Опустив голову вниз, глядя исподлобья, с трудом переставляя могучие лапы, цепляясь когтями за камень, всякий раз собираясь с силами, чтобы сделать новый шаг, он все же двигался вперед под ударами Тьмы.

Виверны, единороги, василиски снова стали возникать вокруг форта и разномастной волной протискиваться внутрь двора. Владыка мыслей не желала так просто выйти из боя и, не имея возможности управлять чужими солдатами, она решила создать своих. Новый ментальный импульс попытался пробить его защиту, на этот раз не такой сильный, да и он уже был готов к подобному, сумев удержать контроль над заклинанием. Времени разбираться с фатой уже нет, до портала осталось меньше сотни шагов, больше нельзя рисковать, экономя силы. Бесформенный нанес свой ультимативный удар, тот, что не раз и не два приносил ему победу над безумцами, что пытались закрыть Врата.

Поток душ темной волной хлынул от него к ассирэю, что почти сумел пробиться к цели. Энергетические сгустки, частично растворившиеся в нем осколки поглощенных сущностей, свежая добыча, еще не до конца утратившая разум, бесконечная вереница совсем недавно принесенных в жертву душ — все они, яростно воя, бросились вперед грязным темно-серым потоком. Сотни лиц с раскрытыми в вечном крике ртами вцепились в ассирэя, буквально вгрызлись в его ауру, вырывая из нее кусочки силы, пытаясь наполнить себя ею, чтобы хоть как-то заполнить сосущую пустоту внутри них. Большинство давно утратили разум, но не желание жить. Неистребимо сильное, подстегнутое волей того, кто сейчас спустил их с поводка, дав возможность наконец насытиться, продлив краткий миг бытия.

Десятки душ вгрызлись в магический доспех, часть из них, сгорая и растворяясь, досуха выпили оберегающие зверя силы Жизни, Света и Хлада, пока остальные взялись за самого ассирэя, заставив могучего Стража богов испуганной тенью юркнуть в надежное убежище амулета, оставив призвавшего его человека один на один с врагом. На краткий миг, выпивая жизнь в обмен на защиту, на запястье вспыхнул защитный браслет из зеленых камней, дополненный сияющим рубином, но заряженный ритуальным кинжалом самоцвет тут же погас, израсходовав все, что в нем было, и рассыпавшись на осколки. Следующими пали магические доспехи, мигнув, растаяли щиты, тяжелая демоническая броня, способная пережить удар тараном, была искромсана за считанные мгновения, оставив обнаженное тело, в котором трепыхалась крохотная, но очень яркая искорка души…

Человек попытался вопреки всему нанести завершающий удар. Покрытая мгновенно расползающимися пятнами трупного окоченения рука с надетым на ней перстнем почти успела прикоснуться к Длани Света… И все же опала, так и не успев коснуться ее. Поток искалеченных душ хлынул назад, грубо выдирая из тела ауру и унося с собой ярко горящую в ней искорку души, вновь создавая Бесформенного, что буквально весь и был этой последней атакой.

Он чувствовал сопротивление, попытку борьбы — душа оказалась необычайно сильной, и все же ему удалось вырвать ее из тела, начав погружать в глубину себя, туда, где она останется навечно, постепенно растворяясь в нем и даруя новые силы…

Рэн падал, он тонул, буквально задыхаясь в окружающем его мраке, во тьме, жадным голодным волком набросившейся на него, выгрызая силу, отбирая волю, пытаясь добраться до сути, до его естества, всего того, что есть он.

Он сражался, боролся, силясь вырваться. Он — Рэнион, воин, тенеец, пробудивший дар предков, хаосит, прошедший испытания и турниры, и не привык сдаваться. Но, раз за разом всплывая на поверхность, туда, где мелькало светлое пятно единственного выхода, несмотря на отчаянные рывки, он с каждым разом, с каждой накатившей волной опускался все глубже… Борьба отнимала остатки сил, нарастал страх, и все же он отчаянно тянулся и тянулся вверх, стараясь выбраться из засасывающего его мрака… Но ему мешали. Ошметки душ каждый раз обрушивали его вниз, гася любые попытки вырваться. Они кружились, вились вокруг, утаскивая за собой в те глубины тьмы, что однажды погубили и их. Эгоистичная ярость, безудержное стремление не дать другому освободиться там, где не смогли они, ошпаривали ядом злобы. Бесформенный, поглощая жертв, расчетливо последними оставлял зависть, ненависть, гордыню и нетерпимость, все те низменные инстинкты и темные чувства, что так или иначе находились почти в каждом.