"Фантастика 2025-16". Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Двок Андрей - Страница 46

Но он, Кирилл, определённо не хочет убивать этих людей. Грязных, вонючих, деградирующих — но всё-таки людей.

Ему жаль их? Немного. Он свыкся с ними. Они по-своему заботились о нём. Они свободные люди и вольны выбирать, как им жить. Старый выбирал делиться с ним нехитрой едой, найденной в мусорных контейнерах. Кирилл её, конечно, не брал, но факт остаётся фактом. Витёк подкармливал собачонку, таскающуюся за ним хвостом. Тапыч ничего не выбирал, но его пассивная жизненная позиция всё же не давала ни Кириллу, ни его подселенцу права на убийство.

«Огонь по-прежнему огнист, — фыркнул Кирилл, пытаясь казаться сдержанным, — но повторяю: ты плохо понимаешь, что такое современные методы расследования».

Он внятно подумал о достижениях медицинской экспертизы, анализах ДНК с места преступлений, современных способах снятия отпечатков пальцев, тщательно смешивая реальные данные с кино и сериалами.

И медленно сжал пальцы левой руки, обхватив большой палец. Ещё раз. И ещё. Это нервное. Да, это просто нервное.

И продолжал отчётливо думать:

«Если недостаточно тщательно уничтожать улики, нас найдут. А я не хочу сесть пожизненно за тройное убийство. Если попытаться стереть все возможные следы, это само по себе насторожит следователей. Ты сам говорил, что нельзя недооценивать противника. Да и вообще: забудь о них — это же бомжи! Кто им поверит, даже если они прямо сейчас пойдут в полицию и расскажут обо мне?»

Подселенец долго молчал, потом сказал:

«Ладно, пожалуй, ты прав».

Кирилл не сдержал ликования, но «Фридрих» остудил его пыл:

«Не обольщайся. Если понадобится, ты будешь убивать».

Что ж, остаётся одно…

Не думать. Отвлечься.

Одиннадцать. Четыре. Тридцать пять. Девять. Девяносто три. Восемьдесят.

«Что ты пытаешься скрыть, мальчик?»

Мне страшно. Я в отчаянии. Увижу ли я своих родителей?

Когда я растворюсь в тебе, что я почувствую последним?

«О, не так-то ты и крепок, как хотел казаться, да? Но это ожидаемо. Не раскисай, мальчик. У тебя впереди много интересного!»

Два. Сорок десять. Пятнадцать. Сто один. Десять. Четыреста тридцать.

Пальцы обхватывают большой палец, прижатый к ладони.

«Всё-таки меня это слегка раздражает», — заметил Фридрих.

«Такая мелочь? Это забавно».

Странно и непривычно позволять своим эмоциям больше, чем они того заслуживают. Но только так можно отвлечься от…

Два. Тридцать три. Четырнадцать. Девяносто пять.

К вечеру Кирилл уже смог нормально стоят и даже ходить.

Соседи, вернувшиеся с дарами от Ромашки, порадовались и угостили его почти свежими булочками и парой совсем чуть-чуть заветренных бутербродов. Старый заботливо притащил ему бутылку минералки, которую выклянчил в киоске на остановке.

Сами соседи накатили дешёвого пойла из пластиковых коробок и были вполне довольны жизнью.

Фридрих взял инициативу в свои руки и взялся расспрашивать бомжей о документах. Скоро выяснилось, что паспорт есть только у Тапыча, зато Старый корешится с обитателями Кирпички, а там, мол, есть аж три почти приличных человека, у которых и документы, и какая-никакая работа, а у Сохатого даже дом есть. Фридрих без труда узнал, как добраться до Кирпички и как идентифицировать потенциальных паспортовладельцев.

«Вот и хорошо. Завтра у нас много дел, мальчик. Найдём паспорт, начнём искать тебе девушку или старушку — скоро будет новая жизнь!»

Подселенец засмеялся, и этот назойливый неприятный смех до рассвета преследовал Кирилла во сне.

На завтрак Кирилл допил минералку и нехотя выбрался наружу.

Апрельское солнце сияло радостно и бодро, галдели воробьи, а земля вдоль теплотрассы уже поросла одуванчиковыми листьями, травой и первоцветами. Красота, конечно, вот только настроение у самого Кирилла было вовсе не радостное.

Идти до Кирпички пришлось почти час. Кирилл изрядно оброс и напитался духом коллектора, так что совершенно не опасался, что кто-то будет разглядывать его и сможет узнать.

К сожалению Фридриха, Сохатого на месте не оказалось, однако его товарищи заверили, что он вернётся после шести вечера.

Кирилл устал. Одновременно хотелось есть и мутило. Но Фридрих не намерен был отдыхать.

Он сказал:

«Идём искать сквер или ещё какое скопление народу. В такой погожий день на улицах наверняка должно быть многолюдно».

За автовокзалом обнаружился крошечный сквер. На скамейках сидели школьники, пожилая женщина выгуливала толстого пекинеса. Чуть дальше, у киоска с мороженым, стояли девушки примерно Кирилловых лет. Две девчонки в полосатых шарфиках болтали, выбирая шоколадное брать или фисташковое. Ещё одна, симпатичная, светловолосая, в короткой курточке, уткнулась в телефон. Четвёртая, ярко-рыжая красавица, ждала, пока болтушки определятся с выбором.

«Выбирай: рыжая или блондинка, — с интонацией радушного хозяина предложил Фридрих. — Пока потренируемся, потом посмотрим».

Когда Кирилл подошёл ближе, «полосатые шарфы» уже ушли, продолжая оживлённо болтать. Блондинка при виде неопрятного парня, поджала губы и демонстративно отодвинулась. Рыжая спокойно посмотрела на него и подошла к киоску.

— Шоколадный рожок, пожалуйста.

«Видишь, какая миленькая! Если она одинока, ты её утешишь, мальчик!» — скабрезно прокомментировал Фридрих.

Потом добавил:

«Если сильно влюбится, то и убивать её, возможно, не придётся!»

Вот как, значит? Фридрих, кажется, всё-таки одержим идеей убийств.

Прежде чем мысль окончательно оформилась, Кирилл размахнулся и как следует шлёпнул рыжую пониже спины. И ущипнул вдобавок.

Прости, красавица, но так будет лучше.

Блондинка рядом возмущённо ахнула. Рыжая девушка мигом развернулась, яростно сверкая глазами.

Ну же, зовите на помощь!

— Маньяк! — воскликнула блондинка. — Бомж-маньяк! Я сейчас полицию вызову!

Рыжая отвесила ему пощёчину и, схватив мороженое, кинула его в стоящую рядом урну.

Кирилл успел подумать, что нужно больше шума, но тут его отодвинули в недра сознания, и он услышал свой голос:

— Вам показалось. Ничего не было. Я просто смотрю на мороженое. Вам показалось.

Блондинка поморщилась, будто от зубной боли, но опустила руку с телефоном. Рыжая часто-часто заморгала, а потом схватилась за голову.

— Вам показалось. Ничего не было, — монотонно повторял голос Кирилла.

Девушки наверняка испытывали дикую головную боль. Сознание плыло, безуспешно пытаясь противиться чужой сокрушительной воле.

Через пару минут лица девушек стали сонными, глаза поддёрнула мутная поволока, и они почти хором невыразительно произнесли:

— Мне показалось. Ничего не было…

Невнятный, будто пьяный голос, повторяющий то же самое, раздался и из киоска: Кирилл забыл о продавщице, а Фридрих нет.

В следующую секунду на самого Кирилла обрушилась ярость подселенца:

«Решил поиграть в самостоятельность⁈ Решил обмануть меня⁈ Мальчишка! Щенок!»

В виски вонзились невидимые спицы. Затылок сжала пульсирующая почти невыносимая боль.

«Я с тобой старался по-хорошему! Но ты не ценишь! Вам, людишкам, только сила понятна! Хорошо же! Пусть так!»

Кирилла потащило прочь. От боли он плохо понимал, куда его тащит Фридрих. Вроде бы не обратно в коллектор.

Шатаясь и дёргаясь, тело Кирилла быстро шагало к трассе.

От боли его мутило. На глаза наворачивались слёзы. Было так плохо, что даже мысль о том, что подселенец намерен бросить его под машину, не пугала.

Потом тело Кирилла прошлось вдоль городской окраины. Затем спросило у потёртого мужичка, бредущего в магазин, где найти авторынок.

— Эт тебе не сюда надо, а на Заречную.

— Пешком дойду?

— Ну, тут километра три, не больше, дойдёшь, наверное… — с сомнением отозвался мужичок.

Он подробно объяснил дорогу.

Кирилл молчал, не пытаясь узнать, зачем им на авторынок. Когда Фридрих остынет, он объяснит, а пока не стоит злить его ещё больше. Одно понятно: вряд ли он собирается убивать носителя или превращать его в идиота именно на авторынке.