Звериная страсть (СИ) - Челищева Лисавета - Страница 50

Я сдержанно хихикаю в процессе внутреннего диалога с моей недавней знакомой из сада с белоснежными розами — мой мелодичный смех разлетается эхом на весь коридор.

Без предупреждения рывком притягиваю Рати к себе, заставая его врасплох. Юноша спотыкается, но я обхватываю его за плечи и поворачиваю вокруг, прижимая спиной к стене.

Он хрипит и удивленно вскидывает на меня брови. Мои губы в считанные секунды оказываются вблизи его губ, и я готова завладеть тем, что отныне принадлежит мне во всех смыслах.

Поцелуй получается коротким и смазанным, так как Рати прерывает меня, и едва различимым шепотом обеспокоенно произносит: — Сирин, я…

Прижав палец к его устам, заставляю его замолчать.

— Ш-ш-ш… Кто-то вот-вот побеспокоит нас, мой милый. — шепчу ему прямо на ушко, слегка прикусывая его.

Как по мановению руки, по коридору разносится звук нескольких шагов, становясь отчетливее с каждым мигом.

Глаза Рати тревожно расширяются, он ловит меня за руку и устремляется за поворот коридора.

Его миниатюрные пальцы исследуют причудливые детали деревянной резьбы на стене, увитой плющом. Раздается тихий щелчок, и декоративная панель сдвигается в сторону, открывая небольшой проход в темноту.

Он втаскивает меня в проход — тот настолько узок, что приходится жаться друг к другу. Вскоре с другого конца доносится сдержанный голос Агния и смешки Юргиса — они пропадают за дверями каких-то комнат.

Трепет и азарт захватывают меня. Я лукаво улыбаюсь — вокруг кромешная тьма, но мне почему-то чудится, что Рати увидел мое оживление, и от этого тело его напряглось.

Пользуясь ночным зрением, продвигаюсь в темноте потайного хода на звук мужских голосов.

— …Яд упыря заставляет ее гормоны подскакивать. В таком состоянии она не контролирует свой разум. — слышу тихий голос Агния, когда оказываюсь рядом с тем местом, куда они вошли. — Матка упырей обычно подпитывает всю стаю своей тантрической энергией, которую она источает. Я видел, как тяжело ей дается борьба с ее влиянием.

Возникшая пауза заставила меня усомниться в том, что в комнате с ним есть кто-то еще, но тут послышался на редкость серьезный голос Юргиса.

— Так что же удерживает ее от полного обращения? Сомневаюсь, что девка настолько сильна сама по себе, чтобы противиться этому.

Агний шумно вздохнул, прежде чем ответить: — Да… У меня есть предположение, что только метка Морана удерживает ее от полного перехода.

— Значит, она не обернется? Это же хорошая новость, да?… В нашей любящей семейке не прибавится на еще одно чудовище, ха! — Юргис прыскает от хохота.

Однако Агний обрывает того холодным замечанием.

— Думаю, обратиться она сможет лишь в одном случае. Если успеет испробовать крови… Человеческой крови.

— Успеет до чего?

— До полнолуния. Оно через неделю.

Я прикусываю щеку и обхватываю себя за локти. Мне вдруг становится безумно холодно. Зябко и неуютно.

Две руки горячо обвивают меня сзади.

— Я здесь. — шепчет мне на ушко Рати, уткнувшись щекой в мое плечо.

— …Есть мысли, как уговорить нашего большого белого волка выпустить мышонка на волю? — раздается голос Юргиса.

— Куда именно? Такие, как она, уничтожали десятки деревень на протяжении всех времен. Мы не можем отпустить ее в подобном состоянии.

— Как будто нам есть дело до этих убогих деревень!

— Я и не думал о деревнях, Юргис.

— Оу. А, так вот что… Значит, теперь ты печешься об этой человечке? С чего вдруг?

— Она кое-кого мне напоминает. Шура, она… Такая же невинная. — услышала я вдумчивый голос Агния. — Возможно, это и помогает ей так долго противостоять этому темному влиянию.

По комнате прокатился лошадиный смех Юргиса.

— Вот это сюрприз, братец! Какое любопытное откровение. Девственница… А я-то думал, почему вкус ее губ такой… особенный. — он выдержал паузу. — …Ой?

Тут же раздался сильный удар по стене — что-то жестко прижали к ней, отчего я вздрогнула и еще сильнее прижалась к Рати.

— Что, решил отлупить мою прекрасную физиономию? Ну давай, Агний. За дело! — издевательски протянул Юргис.

Последовало гнетущее молчание.

— Твоя ненаглядная Шура уже не столь невинна, как прежде. Это уже не та девочка-божий одуванчик, которую мы впустили в наш дом месяц назад. Помни об этом, Агний. — прорычал рыжий волколак.

Приглашение на бал

В тишине нашего скрытого в стене алькова воздух сгустился от волнения.

Голос Рати, пронизанный беспокойством, прорвался сквозь тишину.

— Это правда, Сирин? Ты превращаешься в упыря?

Я заколебалась, прикусив губу.

— Я не знаю…

Признание сорвалось с моих уст сродни заблудшему шепоту. Эйфория, охватившая меня некогда — пьянящая смесь власти и сексуального влечения, — рассеялась.

Рати чуть придвинулся ко мне, его тепло составляло контраст с пронизывающим меня ознобом.

— …Это ты меня целовала тогда или упырь заставил тебя это сделать?

— Не все ли равно? — парировала я, скривив губы в улыбке, прислонившись к нему спиной. — Ты жаждешь этого тела, не все ли равно, кто им управляет?

С нарочитой медлительностью я выгнула спину навстречу ему, как кошка, потягивающаяся в лучах солнца. Моя щека прижалась к его — прикосновение, от которого по телу прокатилась теплая истома. Дыхание Рати сбилось у моего виска, я ощущала, как бешено колотится его сердце. Власть над ним опьяняла.

Мой смех негромко отозвался в полумраке — сладостный и жестокий одновременно.

— Скажи мне, — прошептала я, — ты боишься ту, в которую я превращаюсь? А может, горячо мечтаешь о ней?

Рати помедлил, прежде чем робко положить ладони на мои бедра: ткань платья податливо смялась под его пальцами. Но это была лишь малая толика того, чего я действительно хотела. Ну почему я постоянно должна учить мужчин, как правильно со мной обращаться?

Я накрываю его руки своими, направляя их вверх — к талии, ребрам и выше. Его дыхание сбивается, когда я накрываю его ладонями свои упругие груди. Помогаю ему сжать их, запрокидывая голову на его плечо и обнажая шею для его поцелуев.

Но он не делает так, как хочу я. Вместо этого Рати отдергивает руки, словно обожженный накалом моего внутреннего огня. Он вжимается спиной в перегородку, обхватив себя за локти.

— Сирин, так нельзя! Мне кажется, что это делаешь не ты, — его голос — хрупкая нить, сотканная из сомнений и опасений.

На моих губах расплылась ехидная улыбка, а в глубине кошачьих глаз вспыхнул озорной огонек.

— Ну же, Рати… убеди меня, что ты не мальчишка, — поддразнила я. — Докажи мне, что в глубине тебя все-таки заложен мужчина.

Сделав стремительный шаг вперед, я хотела преодолеть разрыв между нами. Но стена под весом Рати поддалась и сдвинулась в сторону, выбросив его в коридор.

Выбравшись из скрытого прохода, я нависла над ним.

— Вот дурак… Но, черт возьми, какой же хорошенький дурак!

Я надавила каблуком на его грудь, пока тот не застонал от боли.

В этот момент Юргис и Агний как раз выходили из кабинета, и на их лицах выразились одновременно удивление и беспокойство, когда они заметили нас в коридоре.

Я изящно убрала каблук с груди Рати, и по губам расплылась невинная улыбка: я оглянулась на них с притворным удивлением, вскинув ресницы.

— Что вы так уставились на нас, братцы? Я просто сдувал пылинки с прекрасных ножек Сирин, — заявил Рати со всей серьезностью. — А теперь мы пойдем развлекаться в мою комнату!

С этим он схватил меня за руку, увлекая за собой подальше от немигающих взглядов Юргиса и Агния. У меня внутри все клокотало от веселья: я оглянулась через плечо и подмигнула мужчинам, которые смотрели, как мы уходим — оба были совершенно ошарашены.

— Ратиша, — позвал Агний, его тон показался мне крайне серьезным. — Зайди ко мне в кабинет через час. Нам нужно переговорить кое о чем.

Стоило нам отойти дальше по коридору, как Рати прильнул ко мне и заговорщически прошептал на ушко: — Забудь о них. Агний просто жутко ревнует.