"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 153

– Или змей, – с презрением протянула Александра.

– О! Судя по выражению твоего лица, ты из тех, кто предпочитает носиться с сексуальной невинностью, как со знаменем? Поверь, оно того не стоит. Избавься от неопытности в этой части. Пока тебе не зарезали на каком-нибудь алтаре.

– Спасибо за добрый совет, папочка. Не всем так везёт с родителями. Ты очень добр. Но давай вернёмся к истории. Чем завершился тот ритуал?

– Ничем хорошим. Видишь ли, твоей матери я рассказал лишь часть правды, но она приняла её за целое. И посчитав, что я своё отработал, чтобы не бояться моего дальнейшего вмешательства или ещё по каким-либо причинам, о которым мне просто лень додумывать, сдала Ретфорду, чтобы он не позволил мне вернуться в человеческий облик.

– Не проще ли было тебя убить?

– Ты тоже добрая. Но не проще. Она побоялась это сделать. Некоторые чары рассеиваются вместе со смертью того, кто их наложил. Естественно, Ретфорда я убил.

– А моя мать? – с волнением спросила Александра. – Она жива?

– Не совсем.

– То есть? – оживилась Александра. – Моя мать жива?!

– Конечно, нет. Тот, кто начал Ритуал Перехода и Изменения Материи уже однозначно живым быть не может. И, к слову, я предупреждал Мореллу о рисках. Жаль, что она не захотела прислушаться.

– Это как в дурной мыльной опере! – возмутилась девушка. – Все говорят обиняками будто нарочно, чтобы как можно дольше не прийти к финалу! Где моя мать? Здесь?!

– Нет. Чтобы ты поняла, что случилось, мне нужно чтобы ты уяснила суть Ритуала. В общем, в сказках, которые часто читают люди, часто можно услышать выражение «продать душу». В прямом смысле слова никто договоров не заключает, но в момент трансформации человеческое тело напитывает низкими некротическими энергиями… – Змей сделал паузу. – Тебе это хоть что-нибудь говорит?

– Ничегошеньки, – правдиво ответила Александра.

– Насколько хорошо ты разбираешься в некромантии?

– Ну, я знаю, что она не выдумка – это раз. Что я могу проводить нечто вроде спиритических сеансов, связываясь с душами умерших – это два. Теоретически могу предположить, что могу поднимать зомби.

– Поднимать зомби?..

– Ну, так во всех книжках про некромантов пишут. Может быть, могу заклинать духов или даже демонов. Но с последним я точно не желаю иметь ничего общего. Сама мысль о демонах меня очень пугает.

Змей взял паузу. Почти Мхатовскую. А потом прошелестел.

Странно то, что змей не умеют менять интонацию, но отчего-то Александра поняла – он в ярости.

– Проще говоря тебя не учили ничему?

– Я жила у обычных людей. Меня отдали в детский дом. К тому же, в другой стране. И о том, что ты ведьмак, мама –ведьма, я ведьма и всё такое прочее я узнала лишь в конце июля этого года...

Судя по очередному затишью, Змею много чего хотелось сказать по этому поводу.

– Ты не знал?..

– Я думал, тебя растили Диамонты.

– Я думала, что я сирота. И как-то со временем смирилась с этим, научилась жить.

– Ты была счастлива?

– Ну, что тебе сказать на этот вопрос? Наверное, я была счастлива. Настолько, что даже повзрослев, рада пообщаться с чудовищем в надежде на то, что вдруг наткнусь от отблеск отеческих чувств? Насколько одиноко в этом мире без единой родной души знает лишь тот, кто через это прошёл. Тогда даже Змей-Горыныч в родственниках лучше, чем ничего.

– Ты хочешь моей любви?

– Звучит, как осуждение. Это плохо?

– Я не знаю. Я тоже вырос без отца и матери, мои друзья и сторонники, клявшиеся мне в верности, меня предали, женщина, которой я поверил, не стала исключением… боюсь, я не слишком хорошим кандидат в отцы года.

– Я твоей привязанности, как милости, просить не стану. Любовь либо есть, либо нет.

– Не всегда. Она, как всё живое может родиться, расти, умирать… но давай от абстрактных тем вернёмся к чему-то поконкретней. Ты спрашивала о своей матери.

– Да. Именно так. А ты что-то начал говорить о ритуале и низких некротических энергиях?

– Что ж, постараюсь объяснить так, чтобы что-то понял даже дилетант, вроде тебя. Грубо говоря, во время ритуала человеческое тело умерщвляется, а душа при этом отойти не может. При помощи небольших изменений демоническое начало изменяет физическую материю таким образом, что та может продолжать существование в нашем измерении, но лишь при соблюдении определённых условий.

– Пить кровь?

– Нет. Пить кровь можно не уничтожая других людей. И чтобы тогда получила Та Сторона? Какой ей был бы интерес в таком договоре? Кровь получает тело, а жизненная энергия идёт в оплату. Поэтому убийство, моя дорогая, это обязательная составляющая Договора.

– Жизненная энергия? Ты душу имеешь ввиду? То есть, ты хочешь сказать, что все, убитые вампирами и оборотнями, попадут в Ад?

– У созданий, вроде вампиров или оборотней, низших демонических сущностей в данной иерархии, нет над душами власти. По сути, даже у высшего демона такой власти нет. Он может совратить человека, соблазнить, искусить так, чтобы человек сам сделал неправильный выбор. Поэтому тут всё просто, тело принадлежит земле, дух – небесам, а вот то, что привязывает душу к телу, как клей-момент, удерживая её – жизненная энергия. Некий сплав, наполовину физический, частично – эфирный. Именно за ним охотятся низшие сущности, именно её способны поглощать и демоны. Так же, при полном распаде человеческой души тоже выделяется энергия, которые демоны просто обожают жрать.

– То есть, хорошие души не могут попасть в ад, даже по ошибке?

– На той стороне не бывает ошибок. Там на самом деле всё просто. Насколько душа весит, настолько и поднимается. Чем вибрация выше, тем выше небо. Но наша Земля существует на низких частотах. Так что Низшим есть чем здесь поживиться. Но это всё теория. Вернёмся к твоей матери. Не слишком хорошо разбираясь в сути происходящего, но через чур самоуверенная, она попала в не очень хорошую ситуацию. Между двумя дверями, так сказать. Что это значит на практике? Её тело развоплотилось…

– Это, вообще, как? – захлопала ресницами Александра.

– В нормальной жизни – никак. То есть, невозможно. А вот в нашей… оно видоизменилось, превращаясь в нечто вроде плазмоида. Призрак. То есть живым человеком она быть перестала, но и умереть, в прямом смысле слова, не могла. Потому что была привязана частью ритуала к нашему миру.

– Что-то как-то совсем кошмарно выходит. Даже хуже, чем с тобой. Ты таким образом ей отомстил? Признайся!

– Хотел бы я, да вот только ума не хватило сотворить с ней то, что Морелла сделала с собой сама. Можно считать, что это ей карма прилетела за её дурной нрав, характер, поступки и помыслы. Она посчитала, что я ей больше не нужен, и – просчиталась, за что и расплачивается.

– И тебе не приходило в голову ей помочь?

– Я бы в любом случае не смог. Но я бы солгал, если бы сказал, что мечтал избавить её от вполне заслуженных мук.

– Да, прости, боюсь, что так.

– Ты же понимаешь, что я захочу всё исправить? Она моя мать. Какой бы она не была. А ваша участь – хуже смерти.

– И как ты всё исправишь?

– Не знаю. Ты мне расскажешь.

– Уверена? С чего бы мне это делать?

– С того, что… что я или помогу вам обоим. Или не помогу никому.

– Ты осмеливаешься ставить мне условия?

– Представь – мне даже не страшно.

– Я понятия не имею, что за создание может вернуться с той стороны через двадцать лет того, чему сложно просто название дать. Ни жива-ни мертва? Что мы выпустим в этот мир? Ты готова взять на себя такую ответственность?

Александра на миг заколебалась. А потом решилась:

– Из того, что я слышала о моей матери, вырисовывается очень нелицеприятная картинка. Она, похоже, не была хорошим человеком? Но о тебе тоже никто ничего хорошего не говорил. Судя по всему, вы оба стоили друг друга и получили от жизни по заслугам.

– С твоими выводами трудно поспорить. Насчёт наших моральных качеств вопрос спорный. Никто не соглашается с тем, что он безоговорочно плох. Сойдёмся на том, что мы с твоей матерью полезли в ту область, от которой следовало бы держаться подальше. За что и поплатились.