Конструктор живых систем (СИ) - Птица Алексей - Страница 53

Ровно через полчаса Ефим вновь подошёл к телефону и, сняв трубку, назвал телефонистке нужный номер. Ждал он ещё меньше, чем в первый раз.

— Ефим⁈

— Да.

— Сегодня ты должен выкрасть пальто и принести его к этому кафе. Я буду ждать тебя рядом.

— Но я не знаю, когда смогу это сделать.

— Неважно, я или кто-то из нас станет тебя ждать возле кафе, в коляске. Принесёшь, спишем все долги и расстанемся.

— А если вы меня обманете?

— Не обманем, смысла нет, дело слишком серьёзное, но и ты станешь молчать, понял⁈

— Как рыба!

— Всё, ждём тогда это дырявое пальто.

— После полуночи ждите, раньше точно не получится, а то и ближе к утру. Пока найду, пока заберу, пока донесу.

— Ждём, — и абонент отключился.

Ефим повесил на стену трубку и быстро огляделся. В кафе находилось много людей, и царил шум, обычный для подобных заведений в поздний час. Не задерживаясь, он покинул кафе и сразу направился в общежитие.

Вахтёр сидел на посту, теперь предстояло выяснить, где он хранит пальто. Это не составило большого труда, так как дверь в комнату, где отдыхал обычно вахтёр, оказалась приоткрыта, и Ефим заметил, что пальто лежало на стуле, выделяясь большим неряшливым комом. И запах от него исходил специфический, немного похожий на запах свежести озона и землистой влаги одновременно.

Большие часы показывали почти десять вечера, и Ефим решил не возвращаться в комнату. Он не знал точно, куда пойдёт сейчас, но возвращаться в комнату не стоило. Ночью придётся вставать, что заметят Фёдор с Петром, и заподозрят его, когда пальто пропадёт, так что, пусть думают, что он обиделся и ночевал неизвестно где.

Но сейчас самое главное — отвлечь вахтёра, он же всю ночь дежурит и запомнит, кто куда выходил и зачем. Ефим любил читать детективные романы, черпая из них различные знания, в том числе, что такое алиби. Здесь это как раз пригодится, ведь придётся целую операцию организовывать, чтобы отвлечь вахтёра и незаметно украсть пальто.

Покрутившись в холле, Ефим вышел в коридор и, поднявшись в комнату к своему знакомому, остался у него, решив сыграть в карты, сам при этом напряжённо думая, как бы отвлечь вахтёра. Ничего путного в голову пока не приходило, но видно, сама судьба благоволила ему в этот день.

Выиграв три раза подряд, Ефим услышал, как во дворе внезапно послышались чьи-то крики, и завязалась драка.

— Что это? — приник он к окну.

— Да дерётся кто-то, — вяло ответил его приятель, и закивали другие картёжники.

— Айда, посмотрим, а то и подеремся.

— Да зачем нам, мне ещё отыграться надо, — возразил его друг.

— Да брось ты, считай, что предыдущую партию ты не проиграл, я прощаю, только бежим смотреть.

И, на бегу схватив одежду, они поспешили вниз. В суматохе, когда в гуще событий оказался и сам вахтёр, выбежавший наружу со свистком и освиставший драчунов, Ефим вернулся, быстро схватил истерзанное пальто Фёдора и, засунув его в тут же найденный старый мешок, вышел. Через входную дверь идти не стал, боясь, что его заметят, а открыв окно на первом этаже, вылез через него, закрыл за собой и тут же скрылся в темноте.

Возле кафе он оказался почти в полночь, его уже ждали. Видимо, Казимир реально испугался будущих неприятностей.

— Принёс? — тут же спросил он, как только завидел Ефима.

— Да, вот, держи.

Полаб схватил грязный мешок и принялся копошиться в нём. Быстро достав пальто, он тщательно проверил его и довольно осклабился.

— Оно!

— Конечно оно, но я рискую оказаться соучастником, а кроме того, я его получается, украл.

— Да ладно тебе, считай, что все твои долги списаны.

— Считай⁈ То есть, ты можешь ещё к ним вернуться?

— Нет, но ты же не уйдёшь из нашего клуба, а значит, за тобой всегда пригляд будет и…

— Тогда я скажу, что пошёл на это потому, что ты мне угрожал. Мне нет резона возвращаться в ваш клуб. Нет долгов, значит, и нет клуба. Мне проще отчислиться, я за академию не держусь, пойду в институт или работать. Пиши расписку, Казимир, что не имеешь ко мне никаких претензий, и тогда мы квиты.

Казимир опешил, пристально вглядываясь в лицо Ефима. А тот блефовал, поймав кураж. Он чувствовал, что поступает правильно. Правильно, ради себя, конечно, и подло по отношению к Фёдору, но нужно думать, прежде всего, о себе, а потом уже и о других. Он потом поможет Фёдору как-нибудь, но по-своему.

— Не боишься?- сощурился Казимир.

— Боюсь, но тебе и твоим друзьям ещё предстоит долгое и нудное разбирательство, тут любой камешек весы правосудия потянет вниз.

— Ушлый ты, Ефим, я погляжу.

— Есть у кого учиться, — усмехнулся в ответ Ефим.

— Хороший ученик, — скривился Казимир, минуту раздумывал, потом, всё же, решился, — ладно, будет тебе расписка, только у меня с собой ни бумаги, ни ручки с чернилами.

— Завтра с утра передай её через кого-нибудь, и мы квиты, а я стану молчать и всё отрицать. Без доказательств вы со свеем и Вахтангом выкрутитесь, адвокаты у вас хорошие, помогут. Не отчислят, только коситься будут.

— Гм, ну, что же, передам, тут ты мне выгоден, но смотри, ежели кому пикнешь или проговоришься, то…

— Нет, у нас с тобой договор, мы оба повязаны. И ты денег на кафе обещал.

— Раз обещал, значит, получишь… вместе с распиской. Ладно, адью, студент, — и Казимир, подхватив поводья, цокнул спокойно дремавшей лошади. Очнувшись, та встряхнула гривой и пошла вперёд. Ефим еле успел соскочить с коляски, тихо чертыхнувшись, ладно, дело сделано, пора и отдыхать. Вернувшись в общежитие, он, как ни в чём не бывало, тихо открыл дверь ключом, зашёл в комнату и улёгся отдыхать. Фёдор и Пётр крепко спали, часы показывали полвторого ночи, самое время уснуть.

Утро выдалось не менее богатым на приключения, чем прошедший вечер. Комендант, как только декан появился в академии, сообщил ему о произошедшем, тот поставил в известность ректора, и меня тут же вызвали в деканат. Примерно через полчаса я стоял в кабинете и взирал на портрет государя-императора Павла V, заключенный в большую золочёную деревянную раму.

Император смотрел куда-то вдаль, а не на меня, в отличие от декана прославленной академии. Тот, внимательно изучив меня, как только я вошёл, произнес.

— Ну-с, господин студент, не соблаговолите ли вы мне пояснить, что произошло с вами, не далее, как вчера вечером?

— Всенепременно, ваше благородие. Вчера, без всякого на то с моей стороны согласия, на меня совершили нападение трое студентов второго курса.

— Фамилии?

— Блазовский, Седерблом и Кавабидзе.

— Откуда вы их знаете?

— Они не в первый раз совершают подобное.

— Вот как? И когда это случилось в первый раз?

— Когда я получал форму на складе, кажется, на второй день моего прибытия сюда.

— Угу, и каким образом они на вас напали?

— С помощью дара. Студент Седерблом ударил мне под ноги потоком воздуха, рассчитывая тем самым уронить меня в грязь лицом, как он это сделал в первый раз, но у него, к счастью, не получилось. Тогда они решили направить на меня молнии, это сделал Кавабидзе, мне пришлось защищаться.

— Доказательства у вас есть?

— Да. У вахтёра лежит моё форменное пальто, прожжённое электроразрядами, которые выпускал Кавабидзе, и у меня есть свидетель — кладовщик.

— Да, это я знаю, мы разберёмся. Причина конфликта?

— Не знаю, я думаю, они самоутверждаются за мой счёт, да и не только за мой.

— Но почему они решили воспользоваться даром?

— Потому что рядом не оказалось свидетелей, и я стал защищаться.

— Каким образом? У вас имелся пистолет или другое оружие?

— Нет, я выставил пальто и обратил их дар в защиту.

— Да? С помощью чего?

Я немного помедлил с ответом, но понял, что придётся, всё же, признаваться, что я тоже использовал дар, хотя это мне грозило неприятностями.

— С помощью своего дара, — наконец ответил я.

— Ммм, это уже интересно, но как это у вас получилось, господин студент?