Огненная леди Туманных холмов (СИ) - Ром Полина - Страница 12

Миледи плавно, как крупный хищник из семейства кошачьих, выскользнула, захлопнув дверь и оборвав как звуки, так и запахи…

Агния сидела, вцепившись в мягкую диванную подушку так, что побелели костяшки пальцев. Ей было страшно, но одновременно со страхом внутри бурлящей грязной волной поднимались гнев и какая-то безумная ярость…

Эти чувства бились в ней, как штормовая волна бьется о высокий каменный утес, становясь все выше и опаснее. И в какой-то момент некой частью своего сознания Агния поняла: «Я не удержу!»!

Дальше она действовала на каких-то странных, неведомых ей прежде инстинктах: медленно, никуда не торопясь, встала, слегка приоткрыла дверь кареты и вышла, даже не осознавая, что со стороны выглядит точно так же, как перед этим миледи де Морино.

Прямо у кареты лежал труп молодого парня в красном мундире. У него отсутствовала рука, и часть одежды, залитая кровью, казалась темно-бордовой по сравнению с чистой половиной мундира. Рядом со всадником лежал его конь с развороченным боком, где в обрамлении ломаных костей и лохмотьев мяса глянцево отсвечивали сероватым и желтым перламутром какие-то внутренние органы...

Нападавшие сильно отличались от тех, кто защищался: их силуэты казались размазанными и скрытыми за какой-то мутно мерцающей пеленой. Герцога видно не было. Зато по грязной дороге кровавыми пятнами раскиданы были тела нескольких охранников. Нападавших было больше раза в три. Остатки военных, сгруппировавшись по два-три человека, прикрывая друг другу спины, пытались защищаться…

Один из нападавших держал за горло миледи де Мирон на чем-то, напоминающем гигантское щупальце: его правая рука заканчивалась не кистью, а тянулась метра на три вперед. И этот кошмарный хлыст пытался скрутиться в спираль, чтобы втянуть сопротивляющуюся миледи к себе под серую мерцающую пелену. Она, кажется, еще была жива, но голубой свет, столь пугающе обезобразивший ее лицо, медленно тускнел…

Силы внутри Агнии получили подпитку чужой болью и бушевали теперь в собственном, не подвластном ей ритме. Этот ритм все учащался и учащался…

Видя, как голубое излучение на лице гибнувшей компаньонки пропадает полностью, Агния дала бешенству и злобе вырваться наружу: широко раскинув руки ладонями в сторону побоища, она дико завизжала:

– Ай-я-а-а-а-а-а-а-а…

С этим криком из нее выходили и гнев, и чужая боль, и Сила…

Картинка перед её взглядом начала меркнуть, и Агния со странным умиротворением закрыла глаза...

Глава 12

Пробуждение Агнии было ровно таким же, как и в первый раз: мутная пелена перед глазами медленно истончалась, и сознание неторопливо концентрировалось на том, что она видела.

«Стена… Чужая стена… Чужая стена… Деревянная спинка кровати… Какой красивый у дерева цвет…».

Место было совершенно незнакомое, да и тюфяк на кровати оказался весьма тонким и неудобным. Хорошо хоть в комнате было достаточно тепло. Агния подняла руку, желая протереть глаза, и сама поразилась мертвенной бледности своей кожи. Так могла выглядеть рука анорексички: даже не тощая, а откровенно костлявая, с торчащими косточками запястья, она напоминала сухую птичью лапку.

Женщина, которая торопливо подскочила к ней откуда-то из глубин комнаты, массивностью фигуры напоминала прежнюю сиделку. Но эта дама была совсем другая: жалостливая и говорливая.

– Очнулись, миледи? Ну и слава Силе! Лекарь вам питье оставил, сейчас подам.

Женщина вернулась и протянула большую глиняную кружку, полную какой-то странной жижи. Больше всего лекарство напоминало сок с мякотью, только не фруктовый, а скорее овощной. Агния пила месиво жадно, большими глотками и с удивлением отмечала, как по капле убывает ощущение собственного бессилия.

– Попили? Вот и славно! – толстуха с умилением глядела на Агнию и продолжала трещать: – Вон как щеки-то зарозовели! Ну, ничего-ничего, через несколько дней и совсем хорошо будет! Ой, что же это я заболталась? – тетушка торопливо поставила кружку на прикроватную тумбочку и, прежде чем выбежать из комнаты, пояснила: – Лекарь велел сразу, как в себя придете, всенепременно ему доложиться!

Лекарь, к удивлению Агнии, оказался старым знакомым, мэтром Лантье. Некоторое время он водил над головой и плечами Агнии руками, недовольно хмурился и в конце сообщил:

– Такой взрывной рост Силы не может не сказаться на вашем здоровье, миледи. Я бы очень рекомендовал вам воздержаться на будущее от подобных всплесков. Сейчас вам нужно лежать, хорошо питаться и спать столько, сколько сможете.

– А что это было, Лантье? Кто на нас напал? – собственный голос показался Агнии очень тихим и неуверенным. Да таким он, похоже, и был: эскулап, кажется, даже не расслышал её тихого сипения. Ну, или сделал вид…

Мэтр слегка поклонился больной, пообещал, что зайдет вечером, и категорически запретил вставать:

– Даже туалет вам лучше посещать с сиделкой. Клеменсия бывает утомительна, но она очень опытна в своем деле.

Лекарь ушел, вернулась Клеменсия, которая отдернула плотный полог в ногах кровати, давая лучам закатного солнца осветить комнату. Затем снова исчезла на некоторое время. А вернувшись, поставила на стол поднос с какими-то мисками, от которых совершенно умопомрачительно пахло едой.

– Сейчас-сейчас, миледи! Я только табуреточку поближе поставлю…

Клеменсия села на эту самую табуреточку и, держа в левой руке глиняную плошку с горкой тушеных овощей, правой попыталась всунуть еду в рот Агнии.

– Перестаньте, я не маленький ребенок и вполне способна поесть сама, – уже заканчивая фразу, Агния поняла, как сильно она ошибалась. На самом деле даже сидеть ей было достаточно тяжело. А попытка отобрать ложку у сиделки закончилась печально: герцогиня просто не смогла протянуть руку достаточно далеко.

Все это время Клеменсия смотрела на нее с такой жалостью, что скандалить Агния передумала. И когда сиделка вновь поднесла к губам ложку с горкой овощей, покорно открыла рот.

– Кушайте, миледи, кушайте! Мэтр Лантье еще в академии славился своими снадобьями для тех, кто на грани выгорания оказался! А уж за прошедшие-то годы столько всего изучил, что сильнее него мастера и не найти в Альменто! Кушайте, миледи. И с каждым кусочком вам немножко легче будет.

Почти так все и было: каждая ложка возвращала в истощенное тело крошечную каплю здоровья. К концу ужина Агния даже сумела сама откинуть одеяло и почти внятно произнести, что хочет в туалет. Без помощи сиделки она бы не справилась: даже стоять без опоры герцогиня пока не могла. И такая простая операция, как посещение туалетной комнаты, утомила ее необыкновенно. Назад к кровати Клеменсия ее волокла практически на себе. Единственное, на что хватило у Агнии сил — повернуться лицом к стене и закрыть глаза.

Утро началось с того же самого овощного напитка, бесконечной болтовни сиделки и каши с мясом, щедро посыпанной какой-то горьковатой травкой. А еще были золотистые, сочащиеся маслом гренки и горячий взвар с медовым привкусом.