Женщина и война. Любовь, секс и насилие - Гругман Рафаэль Абрамович - Страница 31

4 апреля 1945 года член военного совета 1-го Украинского фронта генерал-лейтенант Крайнюков докладывал о дисциплине в войсках:

«Немцы высказывают удовлетворение установленным для них режимом. Так, пастор города Заган Эрнст Шлихен заявил: «Мероприятия, проводимые советским командованием, расцениваются немецким населением как справедливые, вытекающие из военных условий. Но отдельные случаи произвола, особенно факты изнасилования женщин, держат немцев в напряжении»».

13 апреля 1945 года Начальник политуправления 1 Белорусского фронта генерал-лейтенант Галаджев получил доклад начальника политотдела[76]:

«Доношу, что военнослужащие 27 УОС РГК 23 Управления Военно-полевого строительства бухгалтер Валеев Сайд Валеевич и кассир Шевелев Андрей Матвеевич в г. Кенигсвальде Циленцигского р-на занимаются насилием местных жителей. В частности, они регулярно посещают квартиру на Ландсбергерштрассе, 167, и под угрозой оружия насилуют 26-летнюю женщину Иоганну Бартш.

[…] Из допроса жителей дома выяснилось, что указанные Валеев и Шевелев в течение последних четырех недель приходили в этот дом регулярно через два-пять дней и поочерёдно насиловали вышеуказанную Бартш, которая имеет шестимесячную беременность.

Насилование проходило на глазах семи маленьких детей от 2 до 10 лет, а также в присутствии пожилой женщины Маты Тиле. Когда пожилые женщины Заломон Эрна и Тиле пытались воспрепятствовать этому, то их под угрозой оружия заставляли не вмешиваться в происходящее. Как заявила Бартш, с неё насильно срывалась одежда, после чего поочерёдно насиловали. […]

Считаю, что действия Валеева и Шевелева являются преступными и, в соответствии с директивой Военного Совета 1-го Белорусского фронта № 0143, они подлежат привлечению к ответственности».

Безуспешные усилия командования фронтов навести порядок в войсках привели к появлению 20 апреля 1945-го Директивы № 11072 Ставки Верховного главнокомандования командующим войсками и членам военных советов 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов об изменении отношения к немецким военнопленным и гражданскому населению.

Обращаясь только к этим фронтам, как будто в Восточной Пруссии не было грабежей, мародерства и изнасилований, Ставка приказала:

«1. Потребуйте изменить отношение к немцам, как к военнопленным, так и к гражданским. Обращаться с немцами лучше. Жестокое отношение с немцами вызывает у них боязнь и заставляет их упорно сопротивляться, не сдаваясь в плен. Гражданское население, опасаясь мести, организуется в банды. Такое положение нам невыгодно. Более гуманное отношение к немцам облегчит нам ведение боевых действий на их территории и, несомненно, снизит упорство немцев в обороне.

2. Рядовых членов национал-социалистической партии, если они лояльно относятся к Красной армии, не трогать, а задерживать только лидеров, если они не успели удрать.

3. Улучшение отношения к немцам не должно приводить к снижению бдительности и панибратству с немцами».

Приказ подписан Сталиным и Антоновым.

Военный Совет 1-го Белорусского фронта тут же разослал директиву войскам:

«1. Директиву не позже 21.4.45 довести до каждого офицера и бойца действующих войск и учреждений фронта.

2. Особое внимание обратить на то, чтобы люди не ударились в другую крайность и не допускали бы фактов панибратства и любезничания с немецкими военнопленными и гражданским населением.

3. Начальникам штабов вместе с начальниками политотделов с утра 23.4.45 произвести в частях проверку знаний указаний тов. Сталина всеми категориями военнослужащих».

Несмотря на приказ командующего фронтом довести директиву Верховного главнокомандующего «до каждого офицера и бойца действующих войск и учреждений фронта» и «произвести в частях проверку знаний указаний тов. Сталина всеми категориями военнослужащих», переломить ситуацию удавалось не сразу. Машину насилия, запущенную осенью 1944-го, не остановишь одним взмахом руки. По инерции она продолжала движение.

Богомолов приводит приказы по действующей армии[77].

23 апреля начальник политотдела 71 армии получил донесение начальника политотдела 283 сд полковника Беляева:

«О попытке немцев покончить жизнь самоубийством.

В ночь на 22.04.45 через деревню Мюленбек проходили воинские части неизвестных соединений, где в одном из погребов военнослужащие обнаружили местных жителей — немцев. Всем мужчинам и детям предложили освободить погреб, а женщинам — остаться на месте, но никто из жителей не выполнил этого требования. Днём 22.04.45 в этот погреб пришёл один военнослужащий (часть и фамилия не установлены) и, угрожая оружием, вывел из погреба немку Гельвик Гизелу, 16 лет, и в квартире её изнасиловал. Спустя некоторое время пришёл другой военнослужащий […] и тоже хотел изнасиловать немку Гюферт Гельгу, 18 лет, для чего предложил ей следовать за ним, но она не согласилась.

Затем в этот погреб пришел офицер, взял немку Шупик Анну, 38 лет, и в доме имел с ней половое сношение.

Немцы, находящиеся в погребе, вспомнили гитлеровскую пропаганду и, посчитав, что их будут расстреливать, вешать, насиловать и никого из них, в том числе и детей, в живых не оставят, решили покончить жизнь самоубийством. С этой целью немец ЛЕСИАН Вальтер, 42 года (рядовой-фольксштурмовец), предложил всем лёгкую и скорую смерть. Около 17 часов при помощи перочинного ножика они перерезали друг другу гортани и вены рук. Таким образом, пострадали:

1. ЛЕМАН Вальтер — 42 года, отец 2. ЛЕМАН Эмма — 41 год, жена 3. ЛЕМАН Гюнтер — 11 лет, сын 4. ЛЕМАН Ингрип — 9 лет, дочь 5. ГЕЛЬВИК Анна — 43 года, мать 6. ГЕЛЬВИК Гизела — 16 лет, дочь 7. ГЮФЕРТ Эльза — 42 года, мать 8. ГЮФЕРТ Гельга — 18 лет, дочь

[…]».

Решительные действия предпринял командир 136 стрелкового корпуса, Герой Советского Союза, генерал-лейтенант Лыков. Отрывок из приказа:

«Для сведения всего личного состава довести, что я не буду утверждать мягкие приговоры, и всем убийцам, насильникам, грабителям и мародерам буду требовать исключительно высшую меру наказания — расстрел!»

После приказа Сталина, потребовавшего изменить отношение к немцам, по войскам пошёл вал директив. Зашевелились политработники, их разъяснительная работа сопровождалась ужесточением карательных мер со стороны военных комендатур и военной прокуратуры. Олег Ржешевский, заведующий отделом истории войн и геополитики Института всеобщей истории РАН, привёл данные военной прокуратуры: в первые месяцы 1945 года за бесчинства по отношению к местному населению осуждено военными трибуналами более 4148 тыс. офицеров и большое число рядовых[78].

Но сколько военнослужащих из этого числа были осуждены за преступления против гражданского населения, а именно за насилие? Среди резонансных убийств, совершённых пьяными солдатами, — гибель в начале февраля Героя Советского Союза, командира танковой бригады полковника Горелова, пытавшегося ликвидировать пробку, возникшую на дороге в нескольких километрах от границы с Германией. Даже полк НКВД за первые недели 1945 года из-за стычек с водителями потерял пять человек убитыми и тридцать четыре ранеными[79].

Но, как мы увидим ниже, большинство осуждённых офицеров были привлечены к ответственности за распитие их подчинёнными недоброкачественного алкоголя и различных химических препаратов из лабораторий, приведшее к многочисленным смертельным случаям.

Политуправления частей и спецподразделений во исполнение приказа Жукова ежедневно докладывали командующему фронта о настроении в войсках. Из донесения политотдела 328-го стрелкового корпуса по доведению и разъяснению Ставки:

«23 апреля 1945 г.