Кукловод (СИ) - Майерс Александр - Страница 24

— Снайпер. Если он увидит у тебя оружие, то может открыть огонь.

— То есть мне отсюда по-любому не выйти, да? — цедит Оксана.

— Послушай, ты можешь объяснить, что происходит? Зачем ты меня вызвала, почему боишься, будто бы я собираюсь тебя убить?

Слегка помедлив, она задаёт ответный вопрос:

— А что, по-твоему, я должна думать?

— Погоди. Ты считаешь, это я устроил взрыв? — искренне удивляюсь я.

— Ты бы не подумал так на моём месте?

— Может, и подумал бы. Но я даю тебе слово чести, что это не я.

— И как мне верить тебе? Люди Черепова сказали, что осмотрели здание и ничего не нашли. Потом твой Виктор осматривает всё ещё раз, долго копается в подвале. Ты подписываешь договор и уезжаешь со своими людьми. Через тридцать минут, ровно в тот момент, когда твой самолёт взлетает, ресторан взрывается! — голос Оксаны дрожит точно так же, как и пистолет в её руке. Такое ощущение, что она в любой момент готова вскинуть оружие и выстрелить.

Тусклый свет помогает мне видеть, где находятся её глаза. Я смотрю прямо в них и говорю, сохраняя хладнокровие:

— Подумай сама, зачем мне это? Убить столько важных людей, с которыми только что заключил соглашение, поставить род в уязвимое положение, подставить самого себя? Ты прекрасно знаешь, что я не идиот.

— Да, ты умный парень, — хмыкает девушка. — Но откуда мне знать, что здесь нет хитрого плана? Может, тебе выгодна война между кланами? Может, ты таким образом хочешь быстрее добраться до титула?

— Для этого достаточно было устранить князя, и тихо, — замечаю я.

— Я не знаю, что за этим может быть! Я знаю только то, что ты уехал, а остальные погибли! Но ты же не всех собирался убить, правда? Меня и своего отца ты попытался спасти, — сквозь зубы произносит Оксана.

Я не сразу нахожусь с ответом. Не понимаю, что значит сама фраза — зато сразу понимаю: Оксана в курсе, что Сергей Черепов — мой отец.

Ничего хорошего в этом нет. А ещё мне не очень-то нравится слово «попытался». Значит, не получилось?

— Что ты имеешь в виду? — шагаю навстречу, и под ботинками хрустит битое стекло.

— Не подходи, — девушка синхронно со мной отступает и сжимает пистолет двумя руками.

— Ты можешь объяснить, что значит твоя последняя фраза?

— То, что я всё знаю, — судя по голосу, она кривится. — Черепов твой отец, не так ли?

— Я догадался, что ты знаешь. Я не про то, — холодно отвечаю. — Что значит «попытался спасти»?

— А ты сам не знаешь?

— Нет. Вообще, не понимаю, о чём ты.

Оксана долго молчит и не отрывает взгляда от моего лица. Явно колеблется, не зная, верить мне или нет.

— Блин, — выдыхает, наконец, она. — И вот как мне понять, врёшь ты или нет?

— Довериться. Мы с тобой неплохо друг друга узнали. Неужели ты правда думаешь, что я на такое способен? Да ты ведь и сама наверняка уже нашла информацию в сети. Ты знаешь, что я всеми силами боролся, чтобы не допустить войны. Значит, мне не было никакого смысла её развязывать.

Девушка вздыхает, и я снова слышу металлический щелчок. Она ставит пистолет на предохранитель, а теперь убирает его в кобуру. Хорошо. Похоже, я всё-таки смог её убедить — хотя не думаю, что Оксана всерьёз считала, будто это всё устроил я.

Но кое-что сподвигло её так думать, и я хочу узнать, что.

— Теперь ты можешь объяснить, что значит «попытался спасти»?

— За минуту до взрыва мне пришло голосовое сообщение. Номер был незнакомый, но голос твой. Я понимала, что это может быть очередная подделка, но была обязана отреагировать, — качает головой Оксана.

— А когда взрыв и правда случился, ты решила, что это правда был я, — заканчиваю вместо неё. — Потому что зачем бы врагам предупреждать о взрыве, не так ли?

Девушка молча кивает. Отступив к стене, она устало опирается на неё спиной.

— Что было в сообщении? — спрашиваю я.

— Выведи Черепова на улицу. У тебя минута. Это не шутка, — пытаясь копировать мою интонацию, отвечает Оксана.

Как любопытно. Осталось только понять — среди людей кукловода нашёлся кто-то, кто решил выступить против него? Или это очередная хитрая схема? Потому что я-то точно не записывал такого сообщения.

Как бы там ни было, ход хороший. Никому другому Оксана не поверила бы так быстро.

— И всё?

— И всё. Сергей Альбертович как раз стоял недалеко от двери. Он говорил с кем-то по телефону. Я подошла и попросила его выйти со мной на улице. Он не захотел. И знаете, в этот момент я буквально кожей почувствовала опасность… Такое уже бывало со мной раньше. Я знала, что очень скоро случится что-то плохое, — рассказывает она.

Я молча киваю. Интуиция — мощнейший инструмент, но не все умеют им пользоваться. Кто-то и вовсе считает, будто это стариковские сказки какие-то. А это всего лишь сигнал от подсознания, которое считывает и анализирует гораздо больше информации, чем сознание.

— Короче, я чуть ли не силой вытащила его на улицу. Сказала, что Александр передал важное послание. Жаль, что мы не отошли от здания подальше. Только я собиралась дать ему послушать то голосовое, как… — Оксана замолкает и вздыхает.

— Случился взрыв, — говорю я.

— Знаете, словом «взрыв» не опишешь, что там произошло. Здание просто разлетелось на куски. Не знаю, сколько тротила или чего-то ещё там заложили, но этого бы хватило, чтобы обрушить небоскрёб, не то что двухэтажный ресторанчик.

Теперь понятно. Тело, которое было найдено под обломками здания, принадлежало кому-то другому. Просто Сергей оставил свою личную печать на столе или где-то ещё, когда Оксана вытянула его на улицу.

— Что с Череповым? Он в порядке? — наконец-то я задаю наиболее важный для меня вопрос.

Вместо ответа Оксана достаёт что-то из кармана. Это оказывается телефон. Теперь уже она включает фонарик и светит на своё лицо.

Жуткая глубокая рана перечеркнула её красоту от середины лба до уголка губ. Ещё опухшая, яркая, хоть и зашитая, рана выглядит особенно жутко в свете фонаря.

— Вот чёрт. Оксана, мне жаль. Когда всё заживёт, тобой займутся лучшие пластические хирурги ДинаМед, обещаю, — непроизвольно делаю шаг в её сторону.

Не обращая внимания на мои слова, она говорит:

— Твой отец стоял гораздо ближе к зданию, чем я. Как думаешь, с ним всё в порядке?

Поместье Грозиных. В то же время.

— Дождёмся Александра, чтобы он полностью рассказал нам свой план, — говорит князь Грозин. — А мы с вами тем временем можем обсудить ещё кое-что.

— Да. Например, то, почему мы все слушаемся сопляка. Он уехал — обсуждение прекратилось, — произносит Юрий и недовольно цокает языком. — Как будто не ты здесь князь, отец, а он.

Григорий хмурится и собирается что-нибудь ответить, но его опережают:

— Привыкай, Юрец. Рано или поздно Сашка будет князем, придётся ему кланяться, — со смехом говорит Дмитрий.

— Ты вообще заткнись, шут гороховый. Что ты здесь забыл? — скалится в ответ Юрий. — Тебе всегда было плевать на дела рода.

— Не-не, здесь ситуация другая. Но ты вряд ли сможешь понять, что к чему. Эмоционального интеллекта не хватит, — отвечает Дмитрий.

— Чего, б***ь? Хватит меня провоцировать, это может плохо кончиться!

— Замолчите оба! — рявкает князь. — Сколько можно пререкаться! Мы обсуждаем крайне серьёзное дело!

— Отец, ты же видишь, он сам на меня зал****ся, — разводит руками Юрий.

— Хватит, прошу вас. Оба замолчите, — потирая лоб, устало произносит Григорий Михайлович. — Послушайте, что я хочу сказать. Помимо кукловода, у нас есть и другая серьёзная проблема.

— Что за проблема? — подаёт голос Виталий.

— Император всероссийский, — с улыбкой отвечает Алексей, и все ненадолго замолкают.

— Император-то здесь при чём? — бурчит Юрий.

— Ты ведь уже и сам знаешь, — говорит князь, — он отказался помочь нам предотвратить войну. Даже, наоборот, он будет очень рад, если польётся кровь. Мы с Лёшей думаем, что он может начать провоцировать наших и череповских вассалов, — хмуро Григорий Михайлович. — Поэтому нужно придумать план, как не дать ему разжечь войну и вместе с тем не подставить себя.