Домохозяйка (ЛП) - МакФадден Фрида - Страница 24

— Я не смог получить назад деньги за билеты, — говорит он, повесив голову. — Не хотел, чтобы Нина задала тебе за это трепку. Или, боже сохрани, попыталась повесить на тебя этот расход. Уверен — это она указала тебе неправильную дату.

Я медленно киваю.

— Верно, она, но… Ладно, в любом случае, спасибо. Я очень признательна.

— Так вот… Я хочу сказать, что эти билеты — твои. Отправляйся вечером в город, посмотри шоу с другом. И можете переночевать в отеле «Плаза».

Я едва не ахаю.

— Это так щедро с твоей стороны…

Правый уголок его губ поддергивается кверху.

— Ну, не выбрасывать же билеты. Идите, повеселитесь.

— Да… — Я тереблю подол своей футболки, напряженно размышляя. Невозможно даже вообразить, что бы сказала Нина, узнай она об этом. И, должна признать, одна лишь мысль о том, чтобы выйти в город, пугает меня. — Я признательна за твой подарок, но я никуда не пойду.

— Да ты что! Это же спектакль десятилетия! Тебе не нравятся бродвейские шоу?

Он ничего не знает о моей жизни, не знает, где я провела это самое десятилетие.

— Я не видела ни одного.

— Тогда ты просто обязана пойти! Я настаиваю!

— Да, конечно, но… — Я набираю побольше воздуха. — Правда в том, что мне не с кем идти. А одна не пойду. Так что придется мне обойтись без шоу.

Эндрю несколько секунд всматривается в меня, постукивая пальцем по слегка щетинистому подбородку. И наконец выдает:

— Я пойду с тобой.

Мои брови подлетают вверх.

— Ты уверен, что это хорошая идея?

Он колеблется.

— Знаю, знаю, Нина немного ревнива, но не пропадать же таким дорогим билетам! Уж не говоря о том, что не видеть ни одного бродвейского шоу — это просто преступление. Будет очень весело!

Да уж, будет весело. Это-то меня и беспокоит, черт бы все побрал.

Воображение рисует мне предстоящий вечер.

Вот мы с Эндрю проезжаем по Манхеттену в его BMW, вот сидим в партере и смотрим один из самых классных бродвейских мюзиклов, а потом, возможно, ужинаем в каком-нибудь ресторане поблизости, наслаждаясь бокалом «просекко». Разговариваем, не заботясь, что появится Нина и примется испепелять нас глазами…

Это великолепно.

— Хорошо, — говорю я. — Давай пойдем.

Лицо Эндрю светлеет.

— Отлично! Иду переодеваться. Встретимся здесь внизу через час, идет?

— Идет!

Пока я поднимаюсь на свой чердак, в моем солнечном сплетении зарождается темное и тяжелое ощущение. Как ни радуюсь я предстоящему вечеру, меня обуревает дурное предчувствие: если я сегодня вечером отправлюсь на это шоу, случится что-то ужасное. Я и так уже по уши влюблена в Эндрю, что само по себе грозит бедой. А провести с ним вдвоем целый вечер значит и вовсе искушать судьбу.

Но это же смехотворно! Мы с ним всего лишь поедем на Манхеттен и посмотрим мюзикл. Мы взрослые люди и умеем контролировать свои действия. Все будет хорошо.

24

Я не могу пойти в театр в джинсах и майке, что-что, а это уж точно. Я проверила по интернету — официально там нет дресс-кода, но все равно. Эндрю сказал, что пошел переодеваться, так что и мне нужно облачиться во что-то приличное.

Проблема в том, что у меня нет приличной одежды.

Хотя, если подумать, то есть. Мешок с нарядами, которые мне отдала Нина. Я аккуратно развесила их, чтобы ненароком не испортить, но ни одного еще не надевала. По большей части это всё изысканные платья — не облачаться же мне во что-то такое, занимаясь уборкой. Странно, знаете, орудовать пылесосом в бальном платье.

Но сегодня выпадает случай принарядиться. Может быть, единственная моя возможность за долгое время.

Самая большая проблема: все платья ослепительно белые. Похоже, это и впрямь любимый цвет Нины. Но не мой. У меня, кажется, вообще нет любимого цвета, вернее, все любимые, кроме оранжевого. Правда, белый я носить не люблю — слишком маркий. Сегодня вечером придется быть особенно аккуратной. Хотя вообще-то я буду не совсем белая, потому что у меня нет белых туфель. Есть черные — их и надену.

Перебираю наряды, стараясь найти самый подходящий. Все прекрасны и невероятно сексуальны. Наконец выбираю облегающее коктейльное платье с кружевами, с юбкой длиной чуть выше колена и открытой спиной. Нина намного тяжелее меня, поэтому я ожидаю, что платье будет на мне болтаться. Однако, должно быть, она приобрела его много лет назад, так что на мне оно сидит как влитое. Если бы я покупала специально для себя, то и тогда не смогла бы найти ничего лучше.

С макияжем особо не заморачиваюсь: немного губной помады да еле заметные стрелки на глазах — вот и все. Что бы ни происходило сегодня вечером, буду вести себя прилично. Последнее, что мне надо, — это вляпаться в какую-нибудь историю.

И, конечно, я не сомневаюсь: если Нина учует хотя бы намек на то, что между мной и ее мужем что-то есть, она сделает задачей своей жизни сжить меня со свету.

Когда я спускаюсь со второго этажа, Эндрю уже ждет в гостиной. На нем серый костюм с подходящим галстуком, он принял душ и побрился — на подбородке нет и следа давешней щетины. Он выглядит… о Господи, он выглядит божественно. Потрясающе красив. Так красив, что хочется ухватить его за лацканы и… Но самое чудесное — это то, как широко распахиваются его глаза при виде меня. Он громко ахает.

Несколько мгновений мы лишь стоим и смотрим друг на друга.

— Господи, Милли. — (Его рука, поправляющая галстук, дрожит.) — Ты выглядишь…

Он не заканчивает фразу, и это, скорее всего, хорошо. Потому что он смотрит на меня не так, как положено смотреть верному супругу на женщину, не являющуюся его женой.

Может быть, это все же плохая идея? Может, не стоит нам этого делать? Открываю рот, но не могу заставить себя высказать свои сомнения.

Эндрю с трудом отводит от меня глаза и бросает взгляд на свои часы.

— Пора ехать. Найти парковку поблизости от Бродвея — та еще задачка.

— Да, конечно. Пойдем.

Все, теперь возврата нет.

Устраиваясь на прохладном кожаном сиденье BMW, я чувствую себя чуть ли не кинозвездой. Этот автомобиль не чета моему «ниссану». Эндрю занимает место водителя, и в этот момент я ощущаю, как юбка ползет вверх. Когда я надевала платье, его длина доходила почти до колен, но стоило только сесть — и вот подол уже на середине ляжки. Натягиваю его вниз, но как только отпускаю, он тут же возвращается на прежнее место.

По счастью, глаза Эндрю устремлены на дорогу, когда мы выезжаем за ворота. Он хороший, верный муж. Ну и что, что у него был вид, как будто он собирается хлопнуться в обморок при моем появлении на лестнице. Это не значит, что он не в состоянии себя контролировать.

— Я так волнуюсь! — говорю я. — Никак не могу поверить, что иду на «Момент истины».

Мы выезжаем на лонг-айлендское скоростное шоссе. Эндрю кивает:

— Я слышал, шоу просто фантастическое.

— Я даже прослушала на телефоне кое-какие из музыкальных номеров, пока одевалась, — признаюсь я.

Он хохочет:

— Ты говорила, мы сидим в шестом ряду, верно?

— Верно.

Мы не только будем смотреть самое модное шоу на Бродвее, но еще и сидеть будем так близко, что сможем чуть ли не дотронуться до актеров. Если они начнут преувеличенно артикулировать, то, чего доброго, до нас и слюна их долетит. Что самое странное, я не только не против — мне этого хочется.

— Слушай, Эндрю…

Он поднимает брови.

— Мне жаль, что ты идешь не с Ниной. — Опять одергиваю подол, но тот, видимо, поставил себе целью выставить напоказ мое нижнее белье. — Она так хотела туда попасть!

Он отмахивается:

— Об этом не беспокойся. За время нашего брака Нина пересмотрела столько бродвейских мюзиклов — не сосчитать. А для тебя это нечто особенное. Тебе это доставит истинное наслаждение. Уверен — Нина хотела бы, чтобы ты получила удовольствие.

— М-м-м… — тяну я. Что-то верится с трудом.

— Не волнуйся, — говорит Эндрю. — Все в порядке.