Самое Тихое Время Города - Кинн Екатерина - Страница 72

– Ведь кто-то звал, – погладил он Гигабайта по пушистому загривку, – наверняка кто-то звал…

За окном качались на ветру деревья, тени бегали по полу, и одна шмыгнула на кухню так знакомо, что Игорь даже вскочил:

– Вилька? Вилька?..

Но никого не было. Только листочек чуть мерцал, и не проходило ощущение тревоги и предчувствия, что придется куда-то идти прямо сейчас. И тут в коридоре зазвонил телефон.

Игорь бросился на звук, впотьмах обо что-то споткнулся. Ушиб ногу.

– Да?

– Алло? – тревожно и невероятно знакомо бился в трубке женский голос.

– Да! – У Игоря вдруг закружилась голова, и он вынужден был сесть на пол, чтобы не упасть.

– Алло! Черт…

Короткие гудки.

Игорь просидел у телефона до рассвета. Больше никто не позвонил. Но ощущение было такое, что Судьба уже дышит в затылок. Значит, надо следовать ее знамениям. Что же, пора, в конце концов.

Уходя на работу, он сунул в карман бронзовый листочек Инглора.

Судьба – это необязательно зло. Необязательно с ней бороться. Иногда ей надо следовать. Увы, даже мне не всегда ясен выбор. И я так счастлив, когда они, люди Моего Города, не ошибаются. В эти моменты мне дано четко видеть узлы Судьбы, они горят, как алмазная сеть, и я способен увидеть то, что будет – хотя бы в ближайшем будущем. Я не вправе вмешиваться. До поры не вправе. Но я могу указать, дать совет – последуют ли? Это их выбор.

Сегодня я буду рядом. Сегодня я войду на мгновение в то действие, в котором я по большей части наблюдатель – такова уж моя Судьба. Редко мне выпадает такое. Но я ведь тоже когда-то сделал свой выбор.

Я стою в углу небольшого художественного салона. Они не видят меня. Хотя оба способны видеть то, чего не видят другие, меня они не видят. Я сейчас этого не хочу. Я должен увидеть этот момент узнавания, мгновение Судьбы. Хочу ощутить этот трепет и тихо заплакать.

Все может стать знаком, когда ты эти знаки ищешь. Только не ошибиться бы. Ведь и «откровенские» вывески видел, и другие. Игорь не был уверен ни в чем, кроме одного: нынче ночью что-то произошло, что-то, касающееся его непосредственно, и он должен узнать. Как – это другой вопрос.

Уже несколько раз он чуть не ошибся. Однако на сей раз включил в себе скепсис на полную катушку и потому не упал в открытый канализационный люк, следуя за странной тенью, не попал под машину, кирпич с крыши упал не ему на голову, а в шаге позади. Наверное, много чего он успел избежать, хотя и не все заметил.

Зато когда задумался в метро и спохватился аж на «Театральной», возвращаться не стал, а вышел на Большую Дмитровку и пошел куда глаза глядят.

А в глаза, как нарочно, бросались малозаметные граффити, нарисованные ниже уровня глаз, так, чтобы не сразу попадаться. Словно бы для тех, кто знает, куда смотреть. А когда взгляд упал на тротуар у самой стены, он увидел бледно-серые кошачьи следы. И пошел по этим самым следам по Кузнецкому Мосту прямо до МДХ.

И как раз вовремя укололся о листочек, чтобы остановиться перед стеклянным окном художественного салона и сквозь стекло увидеть… гримасничающего кота. Кот был нарисован несколькими мастерскими росчерками – полосатый разбойник с татуированным пузом и драными ушами, в залихватской треуголке и перевязи с пистолетами. Нарисованный кот не сидел под рамкой спокойно, он размахивал лапами, делал завлекающие жесты и корчил рожи, зазывая Игоря внутрь. Игорь перевел взгляд туда, куда указывал кот, и увидел кленовый лист в осенней траве – небольшую картину в ряду других.

И он вошел. Лист фактурной бумаги с котом висел в рамочке на стене. Кот приложил лапу к усам, призывая Игоря молчать, и потыкал другой лапой в соседний стенд. Там висело несколько пейзажей с церквушками и лесом, аэрографии с катящимися шарами и проступающими из хаоса темных пятен контурами, а еще три небольшие картины, в которых даже он, дилетант, углядел сходство почерка, или что там еще бывает у художников. Вид из окна – несовременного, с форточкой, через желтеющую кленовую крону на залитый солнцем двор. Чистопрудный бульвар в осенней листве. Заброшенный, неухоженный фонтан в пустом парке, заваленный сухими листьями. Дальше шло пустое место. Картины с опавшим кленовым листом не было. Кот с картинки довольно потер усы, скрестил лапы на татуированном пузе и замер.

Игорь поискал, у кого бы спросить. Возле кассы стоял мрачный парень в джинсах и кожаной куртке типа «косухи», подписывал какие-то квитанции. Кассирша терпеливо ждала, пока он закончит. «Наверное, деньги за проданные вещи получает», – решил Игорь.

– Извините, – сказал он, подходя к кассе…

– Извините…

Андрей поднял голову. Над ним стоял высокий темноволосый парень в джинсовой куртке. Что-то было в нем знакомое. И вел он себя как-то нервно. Словно что-то искал, знал, что надо искать здесь, но не находил.

– Да?

– Вы автор? – Он показывал на стенд с московскими пейзажами.

– Ну?

– Мне кажется, что здесь должна быть еще одна картина. Понимаете, я видел ее сквозь окно. Там… земля, изморозь и кленовый лист…

– Да, он был, – медленно проговорил Андрей. – Но я продал ее еще год назад… и не здесь.

«Судьба. Знак и судьба».

– Будем знакомы. – Он решительно протянул руку. – Андрей Соколов, автор всего этого… осеннего.

– Игорь Кременников, – сказал Игорь и пожал Андрею руку, по-прежнему хмурясь и что-то высматривая.

– Ищете что-то? Тот пейзаж?

– Нет, – покачал он головой. – Не что-то. Кого-то.

– Встречу назначили?

– Нет, – покачал он головой. – Не назначили. Просто надеюсь. – Он помолчал, мучительно не находя слов, затем, видимо сдавшись, повторил: – Надеюсь.

Андрей кашлянул и решился спросить:

– А почему именно здесь?

Игорь неопределенно пожал плечами. Явно что-то хотел сказать, но объяснять ему, видно, было в тягость.

– Скажем так – судьба привела.

– Судьба, – беззвучно выговорил Андрей, глядя Игорю в глаза – или сквозь глаза. – Вам сегодня ночью звонили…

– Да… А откуда вы…

– Анастасия.

Он поставил ударение так же, как ставила она – на третье «а». Не спутать.

– Она у меня дома. Она вас ждет.

– Слушайте, а этого не вы рисовали? – Игорь указал на кота-пирата. Тот не подавал никаких признаков жизни, как будто не он только что корчил рожи и размахивал хвостом и лапами.

– Нет, это что-то в стиле Шагина. Но это не собственно митьки, они котов рисуют в других пропорциях.

За ними закрылась зеркальная дверь. Полосатый разбойник стрельнул глазами по сторонам, скинул треуголку и перевязь и удрал с картинки. Через минуту из-за стенда выглянул рыжий полосатый кот с драными ушами.

У решетчатой ограды и вечно открытой калитки болтались две девицы, которых различить можно было только по тому, что у одной вокруг шеи был обмотан яркий красный шарф, а вторая была в темных очках. Ну и по цвету волос, медно-рыжих у одной и пестро-блондинистых у другой. Черные джинсы в обтяжку, модные сапожки и короткие курточки делали их похожими на тысячи других девиц.

Откуда-то сверху прямо на грудь Андрею спланировал бумажный самолетик. Он задрал голову, пытаясь разглядеть, кто же его запустил. Девицы у калитки захихикали.

– Лиза, Леся, вы что тут делаете?

Девицы синхронно повернулись.

– А мы у Ланы были. Мастер передал, что с ее матушкой все в порядке, – прощебетала медно-рыжая, поправляя очки.

– И еще мы тут понаблюдали, вы не переживайте, все чисто, «хвоста» нет! Мы еще побродим тут, подождем, пока Инка вернется.

Андрей вздохнул:

– Инна-то тут при чем?

– Ну как же, Андрей-сэмпай![22] – удивилась девица в шарфе. – Она с воздуха! Вам ведь нужно воздушное прикрытие?

– Это Виктор вам сказал?

– Мы сами додумались!