Самое Тихое Время Города - Кинн Екатерина - Страница 50

Игорь пожал плечами:

– Я не знаю. У каждого оно свое.

– Верно, верно, – кивнул Николай. – Верно. Дядя Костя счастлив, когда пьян и может порассуждать о Кастанеде, Борхесе и мескалинчике. А жена дяди Кости несчастна, когда дядя Костя пьян. Где выход?

– Да знаю я, Коль. Все понимаю, не дурак. Но, как говорит наша мадам Сомоса, сделай мир чуть лучше вокруг себя – и улучшишь карму.

Николай рассмеялся:

– Ой, Игоряха, давай выпьем, а?

– Ну давай, – рассмеялся Игорь. – Только не надо этих кухонных разговоров о мировых проблемах, ладно? За стаканом и на кухне каждый политик и философ.

– А чего это тебе не по вкусу стали кухонные разговоры? Раньше-то тебя как-то не пугали глобальные философские темы.

– Да и сейчас не пугают. Только что переливать из пустого в порожнее? Все равно мы ничего сделать не сможем. Я ведь тоже повзрослел.

Николай снова рассмеялся, на сей раз так звонко и заразительно, что Игорь даже устыдился – не может Колька быть гадом. Не может! Все совсем не так!

– Тогда я моложе тебя, Портос! Я еще не оставил мысли сделать счастливыми всех!

Игорь помотал головой:

– Невозможно.

– Но почему? – Николай поднял брови.

– Ты же сам сказал – из-за противоречия наших счастий. – Он немного пожевал. – Получается, что, для того чтобы каждый человек был счастлив, ему необходим личный мирок, где бы все подчинялось его понятию о счастье. Причем еще бы менялось каждый момент.

Николай некоторое время увлеченно ел. Точнее, трапезовал. Игоря всегда поражало и даже уязвляло изящество Николая во всем. Ему было дано от природы то, чему Игоря без особого успеха учила с детства мать. Что делать, Портос – он и есть Портос. И не стать ему ловким Арамисом и даже хитроумным д'Артаньяном. Хотя в их истории д'Артаньян-то как раз погиб, а вот Портос…

– Игорек, – сказал наконец Николай, не отрывая взгляда от тарелки, – скажи мне, ты и правда удовлетворен нынешним положением вещей? Тебе нравится наш мир? Наше общество? Или ты просто смирился? Расслабился и получаешь удовольствие?

Игорь нахмурился. Коньяк сделал свое дело, и в нем начал пробуждаться Портос – подобный булыжнику, который трудно сдвинуть с места, но если столкнул, то беги с дороги.

– А ты что ко мне пристаешь? Да, не нравится. Многое не нравится, и что мне…

– Вот-вот, – не дослушав, подхватил Николай. – Не нравится. Мне тоже. Ворье у власти. Бандиты в органах. Безнаказанность. Беспредел. Черножо…ые на рынках, везде, везде! И ни-че-го нельзя поделать, ничего…

Игорь исподлобья смотрел на Николая и сопел.

– Ты меня что, в нацболы сватать пришел?

Николай снова рассмеялся:

– Ну да! Сейчас! Нет-нет, Игорь. Нет… – Он отвел глаза и посмотрел куда-то вдаль, за окно. – Это все последствия, не корень…

– И в чем же корень?

Николай усмехнулся углами губ. Взгляд его впился в Игоря. У того заколотилось сердце. Что-то приближалось. Разгадка совсем рядом. Плевать было на Николаевы идеи. Главное – что случилось с ребятами. Это совпадение или нет? Или только дурацкие подозрения, а Николай ни при чем?

– Корень в самом человеке. Пока он пытается быть счастливым за счет других, мы будем в дерьме. А он не может не быть счастливым за счет других, потому как мир так устроен.

– Ой, опять «до основанья, а…».

– Помолчи! – Николай вдруг так стукнул кулаком по столу, что Игорь аж подпрыгнул. – Извини, – спохватившись, улыбнулся он.

– Ты совсем псих…

– Ну не ты первый называешь меня психом, – хохотнул Николай. – Но лучше сначала выслушай.

– Тогда не ори.

– Извини, прости. Пожалуйста, прости. Мир? – Николай протянул к нему коньячную рюмку.

– Ладно, – выдохнул Игорь.

Выпили.

– Итак, – словно лекцию, начал Николай свои объяснения. – Человек устроен погано. Он всегда будет завидовать ближнему своему и стремиться урвать у него кусок, как бы человека ни перевоспитывали, в какие бы обстоятельства его ни помещали, что показывает вся мировая история. И в чем же выход? Выход в изменении самого человека. Он не должен хотеть ничего лишнего. Люди должны быть счастливы одинаково…

– Извини, перебью. Это ты прям как буддисты: желания порождают страдания, откажись от желаний и так далее… Стань тенью для зла, бедный сын Тумы…

– Да-да, – раздраженно отмахнулся Николай. – Но это опять перевоспитание уже готового человека. Я же о том, чтобы человека… ну… как бы программировать с самого начала. На те же десять заповедей. На одинаковые реакции на воздействия – чтобы, к примеру, от одного и того же запаха у разных людей возникало бы одно и то же чувство и так далее. Это будет счастливый бесконфликтный мир!

Игорь вздохнул, надув щеки и подняв брови.

– Коля, как банально. Я ожидал поинтереснее. Это же «Матрица» – и все.

– Вот-вот, – внезапно обрадовался Николай. – «Матрица». И это гениально! Понимаешь – люди будут счастливы!

Игорь хмыкнул, опрокинул рюмку коньяку и закусил сыром.

– Во-первых, это невозможно. Во-вторых, ты считаешь, что люди и правда будут счастливы?

– А что такое человек, как не его ощущения? Изолируй мозг, воздействуй на определенные его точки, и личность – даже без тела – будет ощущать себя в раю.

– Не, я не хочу, – протянул Игорь. – Может, если бы не знал, то и внимания бы не обратил, если бы меня так переключили. А так я ведь уже знаю! Одно хорошо, – снова улыбнулся он, – что ты фантазируешь.

– Нет! – с безумной усмешкой вскочил Николай. – Это возможно!

– И как же? – Игорь откинулся на спинку стула, едва сдерживая дрожь. Изображать пьяного идиота было невероятно трудно. Актером он себя считал никудышным и страшно боялся, что Николай заметит. И когда Николай вдруг скептически усмехнулся и ласково посмотрел на него, понял, что придуриваться было бессмысленно.

– Да не надо, Игорь, – снисходительно-сочувственно заговорил он. – Ты же был в лесу, я знаю. Знаю, с кем был. И уверен, что ты уже все знаешь и про Иллюзиум, и про взаимовлияние миров.

Игорь еле справился с собой. Ответить надо было спокойно.

– А, так это твоя собачка была. Извини, не знал, иначе бы дал ей спокойно себя скушать.

Николай рассмеялся:

– Да ладно. Она все равно была временным созданием. «Пузырь земли». Извини и ты, кто же знал, что ты там? С хвоей вечной привычкой лезть спасать всех наобум…

– А тебе был нужен Инглор?

– Мне нужны все, обладающие особыми способностями. Он дурак, что убегал. Ничего ему не было бы. Наоборот, получил бы куда большее.

– Что именно?

– Весь мир. Помнишь – «станете как боги»? Вот именно это. Особых, таких, как ты, – мало. Мы способны изменить мир. Мы должны быть поводырями для тупого быдла. Мы дадим им счастье, которого это самое быдло достойно. Но править и жить по-настоящему должны немногие.

Николай остановился, не то собираясь с мыслями, не то прислушиваясь к кому-то далекому. Или живущему внутри его.

– Кто-то должен сделать это самое счастье. Я зову тебя, так скажем, к семи парам чистых, в свой ковчег. В ковчег Эйдолона.

– А кто это – Эйдолон? И что это?

Николай усмехнулся:

– Эйдолон – это я. А кто я? Бог.

Игорь чуть не подавился.

– Бог? Как это – бог? Это который «да будет свет», что ли? Что ты можешь?

Николай улыбался.

– Такого бога нет. Есть только тот, который я. Как только ты дашь мне слово, подписываешь договор – так ты сможешь свободно ходить между мирами, получаешь настоящее бессмертие и власть. Ну чудеса творить не сможешь, это сказки…

– Постой-постой. А ты-то как таким стал?

Николай на мгновение застыл, зрачки в глазах сузились – почти исчезли, словно он смотрел внутрь себя, а губы двигались беззвучно, словно это был не сам Николай, а какая-то тварь, что залезла в его кожу и дергала внутри рычажки, чтобы создать иллюзию живого человека.

– Колька, ты что? – воскликнул Игорь, испугавшись по-настоящему.

Николай очнулся, заулыбался, хотя у него не очень получалось.