Путь Трибунала (СИ) - Мантикор Артемис - Страница 34

Самый страшный враг пустотника — другой пустотник.

Наконец, я оказался перед массивными воротами. Замок, вернее теперь уже было видно, что скорее храм, был посвящён врагу всех способных чувствовать существ.

На массивной серебряной двери был отпечатан герб третьей дочери.

Только зная, что она на самом деле такое, можно как следует оценить уровень ироничной насмешки над всеми.

'Каждый человек, которого ты встречаешь, сражается в битве, о которой ты не знаешь ничего.

Будь добрым. Всегда.'

И подпись: «та, за кого ты хочешь умереть»

Гербом, как и у других Дочерей Смерти, был силуэт девушки. Только теперь с каре коротких волос и насмешливо высунутым языком.

Дверь со скрипом распахнулась сама.

Я приготовился к очередному сражению. Дождь говорил, что подкрепления отстают максимум на пару минут.

Место оказалось не таким уж большим.

Скорее всего, эта пристройка на скале с длинным мостом к ней — нечто больше культовое, чем подходящее для постоянного обитания. Нормальный человек бы не стал жить в таком месте.

Голые стены без мебели. Серый камень. Холод и ветер, какой был нормой на скале у северного океана. Дальше — пушистый ковёр. Много странного хлама под стенами. Судя по всему — дары и артефакты, сваленные в беспорядке подальше от трона.

Бардак сглаживало обилие растений, стоявших на постаментах. Все искажённые, само собой. С такой мощной пустотной аурой, что каждое потянет на рейдового босса. Но похоже, покидать свои горшки они ещё не могли.

Сами стены были с витражными стёклами, посвящёнными богам, в которых верили в городе до появления младшей из дочерей. Сейчас все цвета поблекли, став чёрно-белыми или с оттенками лилового.

Поверх них были портреты разных разумных. Среди них я с удивлением нашёл и себя. Рядом — перечёркнутый портрет Ласки. Чуть дальше — Маэ и Рин.

Трон… он возвышался в центре, и вокруг него чистота была идеальной. За спинкой горело магическое белое пламя, подсвечивая очертания трона. Подле него — две искажённые пустотой кошки.

Та, чьё имя забыто и проклято, сидела на троне с надменным, презрительным выражением лица.

Лица Последней Ласки, только теперь на безупречном лице не было шрама. Моя миирам’торрин, которую я ни кому не собираюсь отдавать. Даже безумному божеству, способному переписывать души.

— Я ждала тебя, мой глашатай. Почему ты так долго? — прохрипела тварь голосом Ласки.

Позволил себе посмотреть на неназываемое божество Отчаянья.

Сердце забилось как бешеное, словно было готово вырваться из груди. Дыхание перехватило. Внутри что-то защемило так, что первые слова так и остались невысказанными. Я просто не смог выдавить из себя ни одного.

Я знал, что передо мной мой злейший враг. Знал, что передо мной существо, единственное желание которого — сделать так, чтобы я страдал. Истинная причина всех моих проблем. Да и в целом, всех проблем этого мира.

Если бы только этого чудовища не было…

Всё это я знал, повторял себе раз за разом по кругу. Но на другой чаше весов было проклятие тари. Вид, способный полюбить лишь раз в жизни и навсегда. Сраная романтика, которая нежизнеспособная в той реальности, в которой мы живём.

И потому я не мог не видеть, что передо мной было самое совершенное существо из возможных. На грудь наваливалась тяжесть, будто её сдавливало прессом. Я терял мысли и волю от одного только взгляда на изгибы её тела.

Все мои сопротивления, зелья и обкаст едва удерживали от того, чтобы поползти к ней на коленях, как последний червь, целуя землю по которой она ходила.

Но кое-как, может с помощью остатков моей человеческой гордости и упрямства, смог удержаться от того, чтобы опуститься настолько низко.

— Скажи, игрушка, у тебя ещё есть разум? Ты можешь думать о чём-то, кроме меня? — спросила она. — Смотрю, к ползанию пока душа не лежит? Слушай, я тем игрушкам на входе обещала поцелуй за победу. Хочешь?

Тело само против воли вскинулось с горящими от надежды глазами.

— Шучу. Я как-то раз пробовала — блевала три столетия. Но так и быть, обнять могу. Если выполнишь мою маленькую просьбу.

— Какую? — выдавил я.

— У-у, волю качал, — с усмешкой покачала головой не-Ласка. — И как, помогло?

— Что тебе нужно?

— Ответы.

— Тебе? — я снова поднял глаза в искреннем удивлении. Что может быть нужно такой, как она?

— Что, если я немножко поменяю твою картину мира, Си-на-эль? — спросила она с коварной улыбкой. — Ты должно быть думал, что идёшь на последний бой со злым злом, так?

— И?

— А что, если это Я создала ситуацию, что появишься такой вот ты здесь и сейчас?

— Много на себя берёшь.

— Да нет, смотри. Ещё как, можешь соображать? Ты же не думаешь, что первый влюблённый тари в моей жизни? Так вот, меня всегда удивляло, что у вас хватает наглости сопротивляться мне из-за этого забавного дефекта в душе.

— Ты тоже тари.

— Да ты охренел, говорящая игрушка. Я даже не похожа на вас! Так вот, мне захотелось увидеть изнутри это явление и посмотреть, насколько это будет вкусно. Подумать только, ты оборвал пустотой судьбы двух светлых богов, обе из которых могли привести тебя к совсем другому концу. И для тебя, и для всего мира. — существо в теле Ласки улыбнулось, а слова начали двоиться. — Я создала тебя. Только кошачий посланник мог оказаться здесь. И только так, как всё и произошло.

— Зачем тебе это?

— Если спрашиваешь, значит ещё разумен, — довольно кивнула та, чьё имя нельзя называть. — С этим и связана моя просьба. Я хочу знать всё, что ты испытал, тари!

Глаза чудовища зажглись пустотным огнём ещё ярче. Весь мир перестал существовать. Я видел лишь совершенное высшее существо. Ощущал, как скатываются по щекам слёзы от восхищения. Почти катарсис.

Чувство, сродни религиозному экстазу истово верующего.

Тело, помнящее Ласку, сдалось первым. Обманутое сердце сдалось. Разум сдался. И только проклятие мантикоров продолжало искать свой выход.

Я заключил в объятия самое совершенное и самое жестокое существо во вселенной. Почувствовал как по моему разуму пробежалась эмпатия тари, вернее то искажённое нечто, что заменило её.

Мы потянулись друг к другу.

Мир снова сузился — до тонкой полоски пересохших губ.

В мирах ещё не придумали слов, которые описывают это чувство. Нирвана?

Но в последний момент она наклонилась и шепнула мне на ухо.

— Ты созрел, глашатай. Подари мне свою судьбу.

Тепло её дыхания коснулось моего уха.

Я ощутил непередаваемый аромат, исходивший от неё. Что-то сладкое и манящее заполняющее собой всё вокруг.

Тепло… как же тепло… будто никогда не существовало нигде зла. Словно сама концепция зла была иллюзией, и весь мир состоял из одного лишь счастья, радости и божественной безусловной любви.

Я впервые ощутил себя… свободным. По настоящему свободным от всего.

— Прошлое, настоящее и будущее, — продолжила она шептать.

В мире не было никого и ничего, кроме нас.

— Ласка…

Я был свободным от пустоты. Перед глазами проносились воспоминания — лучшие воспоминания вспыхивали и гасли один за другим. И каждый кадр вызвал бурю восторженных чувств.

Она активировала синхронизацию душ, — понял я.

Вдохнул поглубже самый желанный из всех ароматов, покрепче обнял богиню.

Перед глазами проносилось раннее детство, школа, игры, подлунные миры, первая работа в корпорации…

Мельхиор. Кровавая комната. Ритуал призыва и первое сражение с монстрами.

Ласка…

Образ застыл и не желал уходить.

Сейчас я обнимаю её. Мою миирам’торрин. Я победил. Достиг всего, о чём мечтал…

…или нет?

Моя Ласка никогда не была жестоким чудовищем. Она даже своих врагов в академии щадила, хотя могла бы легко заразить пустотой любого из своих мучителей.