Герои Аустерлица (СИ) - Ангелов Августин - Страница 37

Тут в моем мозгу промелькнула циничная мысль, что, раз женщина сама хочет, то почему бы не использовать это ее желание во благо? И потому я проговорил:

— Ладно, если ты, на самом деле, хочешь сама от скуки ощутить все трудности войны на самой себе, то присоединяйся. Но учти, что это недешевый аттракцион. С тебя тогда причитается недельный запас провизии для моих бойцов.

К моему удивлению, перспектива встрять в боевые действия и поделиться запасами еды с солдатами Иржину не остановила. Наоборот, она явно приободрилась. Вытерев слезы шелковым носовым платочком с вышитыми вензелями, баронесса сказала:

— Еда нужна не только для твоих бойцов, но и для моих родственников. Я, разумеется, возьму их с собой. Нам понадобятся несколько фургонов, чтобы все погрузить…

— Не хватало мне еще в боевом походе организовывать защиту твоей родни! — перебил я.

Она опустила взгляд, но сказала твердо:

— А что мне прикажешь с ними делать? Оставить этих женщин в Гельфе на произвол оккупантов я не могу. После того, как вы устроили кладбище французов посреди моего замка, ничего хорошего моих родственниц не ожидает.

— Так французы же весьма благородны и цивилизованны. Они не воюют с женщинами. Это же общеизвестно, — сказал я.

— Может, и не воюют. Но используют всегда и во все места, — проговорила Иржина весьма откровенно. Она сверкнула на меня глазами, потом добавила:

— Ты что же думаешь, что ко мне не приставал этот полковник Ришар, когда был жив? Еще как приставал! Только грань приличий все-таки не переступал, когда отвергала его ухаживания. Он был хоть как-то воспитан, в отличие от совсем уж мерзкого Годэна, который взял привычку подкарауливать меня в разных закутках, стараясь улучить момент, когда рядом нет свидетелей, чтобы попытаться прижать меня и залезть под юбку. Мне едва удавалось выкрутиться из его липких объятий. А уж служанкам моим вообще проходу не давали эти французы. Маришку, например, французские солдаты изнасиловали в первый же день их пребывания здесь. Я, разумеется, пожаловалась тому же Ришару. Но, добилась только того, что их посадили под арест на пару дней, а потом, якобы, устроили военно-полевой суд, на котором Ришар с Годэном постановили, что это Маришка виновата во всем. Она, оказывается, сразу трех солдат совратила своим непристойным видом, ведь они ворвались к ней в комнату, застав ее без одежды! Всех насильников оправдали и из-под ареста выпустили. Теперь же все будет еще хуже. Как только французы вновь займут крепость, они найдут тут трупы своих и станут допрашивать всех свидетелей. А я не могу допустить, чтобы мои близкие подверглись насилию, пыткам или стали заложницами. И сама не хочу этого для себя. Да и весь Гельф давно заложен за долги. Как только война прекратится, замок у меня отберут кредиторы. Так что терять мне нечего. Предоставь мне повозки, и я распоряжусь собираться немедленно.

Выслушав ее, я более не стал возражать, лишь кивнул в ответ на ее просьбу о гужевом транспорте. Она же резко развернулась и удалилась без всяких сантиментов, перейдя из холла в гостиную к своей родне. Баронессе, похоже, предстоял весьма непростой разговор с родственницами. Глядя в след Иржине, я подумал, что ее мотивы и заботу о близких можно понять. Она боится не только гнева французов, но и банкротства.

Вот только, новые обстоятельства осложняли подготовку к походу. Впрочем, трофейных фургонов имелось достаточное количество. Для родственниц баронессы места в повозках, конечно, хватит. А большой разницы от того, будут ли в колонне пять груженых фургонов или десять, нет. На общую скорость передвижения количество фур повлияет мало. Просто само их наличие на марше сильно замедлит нас. Но и совсем без обоза в долгом походе не обойтись. Тем более, что мы с Дороховым намеривались продолжить путь от замка Здешов-Козел дальше. Ведь целью мы себе ставили достижение границы нашего Отечества.

Глава 26

Весь остаток вечера и большая часть ночи ушли на сборы в дорогу. Во дворах замка горели многочисленные костры, освещая наши приготовления. Не только солдаты, но и слуги Иржины грузили мешки с припасами в фургоны. А служанки баронессы устраивали места в повозках для ее родственниц, не забывая взять в дорогу и весьма объемный багаж каждой из женщин. Да и сама Иржина распорядилась забрать из замка, упаковать надлежащим образом и прихватить с собой все самое ценное: серебряные подсвечники и столовые приборы, фарфоровые сервизы, свои драгоценности, а также гардероб дорогих платьев и мехов.

Кладовые Гельфа оказались не столь щедры, как я надеялся. Баронесса не соврала о своем банкротстве. Продовольственных запасов нашлось совсем немного. Но, на переход до крепости Здешов-Козел должно хватить с избытком для того, чтобы обеспечить нашим солдатам в пути нормальный рацион: кашу, сдобренную маслом и кусочками мяса, сало, сыр, вино, хлеб и сухари. Достаточно много погрузили в фургоны лишь муки, которую в замок регулярно привозили с мельницы. Да еще и всякую домашнюю живность взяли с собой в живом виде.

Один фургон даже пришлось переоборудовать под передвижной загон для нескольких свинок, коз и баранов, а в другой солдаты поставили деревянные ящики-клети с курами. Третий вез мешки с мукой. Четвертый нагрузили кониной, салом и колбасными изделиями из кладовых замка. На пятый фургон положили прочие припасы. Шестой предназначили под запасные ружья, бочонки с порохом и мешочки с пулями. На седьмой телеге ехали палатки, прочая амуниция и шанцевые инструменты. Восьмой фургон вез лежачих раненых. Их будет сопровождать Влад, которого я назначил нашим ротным фельдшером. Родственницы Иржины, ее служанки и их поклажа заняли два фургона, а сама баронесса решила ехать в собственной бричке.

На самом деле, ничего удивительного в наличии у нас солидного обоза не было. За армиями этого времени всегда тащилось много обозников, которые выполняли задачи обслуживания солдат и офицеров в длительных переходах. Обозные телеги, обычно, везли не только продовольствие для людей и лошадей, оружие, боеприпасы, амуницию, но и, например, дрова для обогрева или даже питьевую воду, если в этом возникала необходимость. А еще войсковой обоз часто дополняли маркитантки. Это были женщины, добровольно пустившиеся в путь вместе с солдатами. Некоторые из них являлись женами или любовницами военнослужащих, но большинство маркитанток просто искали приключений, стараясь находиться поближе к мужчинам, соскучившимся по женскому обществу.

Вопреки расхожему мнению, далеко не все из маркитанток были падшими женщинами, торговавшими плотскими утехами. Многие из них имели таланты предпринимательниц, везя с собой и продавая в пути разнообразные товары, всякие полезные мелочи, вроде иголок, ниток, пуговиц и пряжек, необходимые в нелегком солдатском быту. Также среди этого женского контингента имелись профессиональные прачки, швеи, поварихи и прочие рукодельницы, которые брали плату с воинов за свои услуги. Конечно, подобный заработок доставался этим дамам нелегко, поскольку маркитанткам приходилось разделять с солдатами все трудности походов. И всегда для этих женщин существовала опасность погибнуть или получить увечья во время военных действий. Я подумал, что если рассматривать Иржину, ее родственниц и служанок в этом качестве, то и у нас в обозе маркитантки тоже теперь имелись.

Когда все уже было готово к выезду, и людям осталось лишь занять места в седлах и в фургонах, я приказал построить солдат и обратился к ним с небольшой речью:

— Братцы! Скоро мы отправимся в путь сквозь холод и горы. Нам предстоит далекий и трудный марш с подъемами и спусками на ледяном ветру. Но, как бы не было тяжко, нам не будет на нашем пути тяжелее, чем солдатам нашего славного генералиссимуса Александра Васильевича Суворова в его труднейшем переходе через Альпы. А он, как известно, преодолел Альпы с честью и с победой! Потому и мы просто обязаны преодолеть все трудности. Ведь перед нами вовсе не Альпы, а всего лишь Карпаты. И как бы трудно не пришлось в пути, какие бы испытания нам не выпали по дороге, пусть каждого согревает мысль о том, что идем мы домой, в Россию!