Душеприказчик поневоле (СИ) - Котляров Лев - Страница 35

— Вынужден вас задержать, ваше сиятельство, — Андреев протиснулся в комнату и навис над Васильевым.

— Да как вы смеете⁈ — закричал он.

— Забирайте. К вечеру я хочу знать все об этой так называемой семейной реликвии, — обронил Сергей Сергеевич.

— Я ничего не скажу! Даже если вы ее и найдете, то все равно ничего не сможете сделать! — вдруг расхохотался Валерий Семенович. — Шут гороховый!

— Еще и оскорбления, — поднял брови Селиванов. — Что ж, жду вечером доклада. Всего хорошего.

Он поднялся с кресла и вышел из малой гостиной, оставив Васильева наедине с хрустнувшим пальцами Андреевым.

Я стоял и смотрел на поднявшиеся черные вихри и не мог перестать улыбаться.

— Ты… Вы! Здравствуйте! — горло сдавило спазмом, и слова с трудом проходили через него. — Вы правда Вениамин Форестайн?

— Запомнил, что ли? — прогудело со всех сторон.

— А как же не запомнить, если вы в меня вселились и говорили через меня? И спасибо вам, что защитили.

— Моя задача — беречь способных харров.

— Я — способный? — не поверив его словам, спросил я.

— Иначе ты бы меня не увидел, — его смех защекотал мне затылок.

— А вы можете появиться передо мной? А то я не понимаю, куда смотреть.

Темные завихрения взвились над полом, и я почувствовал, как шевелятся мои волосы от их движения. Через мгновение появился размазанный силуэт старика в мантии.

Я вгляделся внимательнее и увидел гладкое лицо, очки на кончике острого носа и печальные глаза.

— А вы не такой старик, как я думал сначала, — выдохнул я.

— Так, я выглядел лет в пятьдесят, — плечи Вениамина затряслись от смеха.

— Вы, правда, будете меня учить?

— Да. Хотя и не понимаю зачем. Ты отлично справляешься сам.

— Как это сам? Я же ничего не умею!

— Ты знаешь, что после первого проявления способностей к переходу, ученик может попасть на Изнанку самое раннее только через год? И то, если постоянно уделяет время упражнениям. А то, что души слышат и слушают харра, хорошо, если через три года? А уж про то, что делятся своей силой, мне и говорить не нужно. И так все понятно.

Я как стоял, так и сел.

— А как же у меня вообще магия появилась? Инициация же ничего не показала.

— Так эта ваша инициация — это что? Думаешь, что это ритуал определения? — маг прошелся по комнате, оставляя дымные следы. — Нет! В мое время детей подвергали этому заклинанию, если у них не проявлялись способности. Ритуал запускал магию в тело.

— Так, с тех пор, как вы жили уже многое поменялось, — я покачал головой. — Может, триста лет назад…

— Четыреста семьдесят пять, — поправил меня Форестайн.

— Хорошо, если четыреста семьдесят пять лет назад этот ритуал может быть и был пусковым механизмом, а сейчас он определяет силу мага и его способность.

— Чушь! Ты что думаешь, я не следил за тем, что происходит в мире? — он замахал руками и начал бледнеть. — Каким он был при моей жизни, таким и остался. Просто маги мельчать начали. Приходится им пинок щедрый давать, чтобы хоть как-то колдовать научились.

— Как же это… Получается, что мою, так и не смогли запустить?

Призрак не ответил, и черные вихри стали расползаться по углам комнаты.

— Куда ты⁈ Это все⁈

— Нет, балда! Устал я… — голос затих.

— Взял и ушел. На самом интересном месте! — потянул я, отставляя метлу.

Если я смог увидеть его, то значит и на Изнанку смогу сейчас перейти.

Этим я сразу же и занялся.

— Я знаю, кто это! — радостно крикнул я Грете, которая разговаривала с призраком девушки в длинном платье.

Но вместо ответа беловолосая махнула рукой, призывая не отвлекать ее. Я пожал плечами и огляделся.

Сегодня тут было как-то подозрительно много призраков. Ждали чего-то? Или кого-то?

Я смотрел на полупрозрачные силуэты и улыбался. Я снова здесь, и не без удовольствия любовался на черные деревья. Они сейчас не внушали мне былого страха.

Успел соскучиться за три дня! Никогда бы не подумал, что со мной такое будет.

Грета все болтала с девушкой и даже не смотрела в мою сторону. Тоже, что ли, перекинуться парой словечек с душами?

— Доброго времени, — я нашел глазами самую яркую фигуру и подошел к ней, — чем могу помочь?

Сначала призрак отшатнулся от меня, побледнел, почти скрывшись в алом тумане, но потом осмелел и подплыл ближе.

— Ты не поможешь, — прошелестело в ответ.

Я удивленно посмотрел на женщину, закутанную в простыню. Или не простыню, а просто в кусок ткани.

— Это еще почему? — задал я логичный вопрос.

— Никто мне уже не поможет…

— Вы, наверное, из тех, чьи последние дела сделать невозможно?

— Надежды нет.

— А можете хоть рассказать? Вдруг у меня какая идея возникнет?

— Не ты первый, не ты последний. Я уже смирилась, — таков был ответ.

— Давно вы тут?

— Здесь нет времени.

Я задал еще несколько вопросов, но душа так ничего мне и не сказала. Наш разговор напоминал визит вежливости, когда нужно поддерживать пустую беседу, без смысла и взаимного удовольствия.

— Отстань от Елизаветы Карловны, — раздался за спиной голос Греты. — Она тут уже век, но ее последнюю волю мне так и не удалось исполнить.

— Может, ты плохо старалась, — дернул я плечом.

Мне нужно было сейчас отпустить много душ, чтобы обрести еще силы. И слова Греты лишь раззадорили меня.

— Не хами, — устало ответила беловолосая. — А то она тоже к тебе привяжется.

Я оглядел появившихся рядом Марьяну Васильевну, отца и Игоря.

— Они же будут из тебя силы тянуть, Виктор. Чтобы хоть как-то прикоснуться к миру живых.

— И все-таки, что у нее за история?

— В некотором царстве, некотором государстве… — начала она.

— Ты издеваешься⁈

— Нет, слушай, — уголки губ дернулись в улыбке. — Елизавета Карловна — одна из любовниц очень важного человека. Если я правильно ее поняла, то чуть ли не короля. Жила в огромном замке, горя не знала. Попала туда будучи еще молоденькой. Влюбился в нее и тот самый король, и его брат. Все было хорошо, пока один из них не застал ее в постели другого. Разразился страшный скандал, и в порыве ревности ее убили.

— И что же ее держит на Изнанке?

— Не поверишь! — прыснула Грета. — Она никак не может понять, кого она любила больше и с кем была бы счастливее, если бы выбрала.

— Во дела, — почесал я затылок. — Хотя, знаешь, у меня есть ответ на этот вопрос.

— Серьезно? Давай, порази меня глубиной своей мысли.

Я задумчиво почесал затылок, взлохматив волосы, и повернулся к Елизавете Карловне.

— Хотите узнать ответ на ваш вопрос?

— Ты не сможешь ответить. Ты юн и не знаешь, что такое любовь, — раздалось в ответ, но по алым вихрям я понял, что ей очень интересно, что я могу сказать.

— Вы были бы счастливы и несчастливы одновременно. И при жизни бы мучились этим вопросом. Так что лучше бы вы выбрали кого-то третьего. Братья всегда соперники, и, оставшись с одним, вы бы всегда думали про второго.

Брови Греты взлетели, она начала улыбаться, едва сдерживая смех, но вдруг заметила, что силуэт Елизаветы Карловны начал дрожать. Он то бледнел, то вспыхивал, проявляя детали лица женщины.

— Третьего? Как третьего? — шептала она, утопая в алом тумане.

А она даже красивая. Очень правильные черты лица, красивый нос и волосы. И закутана была, действительно, в простыню, как я увидел с самого начала.

— Подойдет вам мой ответ?

— Нет!

— А может, все-таки, да? Сами подумайте, — философски сказал я, отходя от нее на шаг, — что-то мне подсказывало, что сейчас мне будет нехорошо.

— Не может быть все так просто, — проворчала Грета, смотря на меня. — Ты куда это пошел?

— Да мне присесть нужно, чтобы не упасть.

— А куда ты собирался падать? — Грета озадаченно пристукнула посохом, и в этот момент все и произошло.

Елизавета Карловна вспыхнула ярким светом, а меня резко скрутило болью. Да так, что я забыл на миг, как дышать. А в следующее мгновение из моего горла хлынула вода. Едва не захлебываясь, я судорожно хватал ртом сладкий воздух Изнанки и радовался, что успел сообразить и сел на землю.