Мокруха - Ширли Джон - Страница 31

И Митч согласился. Он пошёл на грёбаную сделку.

Кто-то опять изменил скорость вращения пластинки, теперь до 78 оборотов в минуту, и Мадонна зачастила:

Яживувматериальноммиреияматериальнаядевчонкаияживувматериальном...

Они сдирали с грузной женщины одежду. Тяжёлые груди колыхались, мешки жира обвисали с талии. Неподалёку несколько человек с отсутствующими лицами взирали в догорающий костёр из стульев. Митч видел то, что осталось от кота — чёрный филигранный череп да немного костей в кучке золы.

У бассейна появился Палочка-Выручалочка и тоже стал заталкивать грузную женщину в воду. Где же Больше Чем Человек? Рядом. Наверняка он совсем близко. Митч услышал звуки из соседней комнаты. Этот звук издало человеческое горло, но это был не крик, не плач, не визг и не стон. Это был протяжный вопль, который, казалось, говорил: Есть состояния за пределами отчаянья.

Снаружи мужчины затолкали женщину в бассейн и принялись наполовину удерживать её под водой. Митч слышал сквозь воду её тонкие сдавленные крики. На расстоянии эти крики можно было бы принять за звуки сексуального наслаждения. Если... не видеть её. Если не видеть, как она отчаянно борется за жизнь, будто кот, пытающийся вырваться из неприятной купели. Её круглое детское лицо выглядело так, словно она снова стала младенцем, и колыбель её пожирает пламя. Потом спина её выгнулась. Что-то под водой нашло её. Что-то случилось с нею там, под водой. Не видно было, что именно. Глаза её полезли из орбит. Рот раскрылся. Она пыталась кричать, но крика не было. Потом... он прищурился, пытаясь разглядеть, что с ней делают... ему почудилось, что у неё изо рта что-то лезет. Крупное, мокрое, белое, скользкое, сильное, извивающееся.

Остальные сгрудились вокруг неё, запихали ещё глубже в бассейн. В свете костра их одежды отсвечивали жёлтым, придавая мужчинам сходство с роем ос, которых Митч однажды видел слетевшимися на тушку сбитого грузовиком пуделя.

Из соседней комнаты донёсся вопль.

У двери что-то зашумело.

Митча облекли воды кататонии.

Джефф был недоволен. Прентис подумал, что, может быть, это Джефф на него злится, раз Том его бросил одного на вечеринке, но затем увидел, какой взгляд бросил Джефф на Артрайта, отошедшего попрощаться с каким-то продюсером, чья башка носила явственные следы недавней волосяной трансплантации. Это на Артрайта Джефф так разозлился.

— Что с тобой? — спросил Прентис, стараясь не смотреть на Лизу, и сел рядом с Джеффом.

Джефф раздражённо поглядел поверх его головы.

— Ты вроде бы только что из душа?

— Первый из наиболее характерных признаков захватывающего приключения. Да. А ты вроде бы не в своей тарелке.

— Артрайт ко мне... А, ладно. Он возвращается.

Артрайт приближался, засунув руки в карманы и что-то мурлыча себе под нос в такт песне Джорджа Майкла Father Figure, которую включил диджей.

Он остановился неприятно близко к продолжавшему сидеть Прентису, так что промежность Артрайта оказалась на уровне глаз Прентиса.

— Том, можно тебя на минутку? — спросил продюсер, отступая на шаг.

В переводе это значило, вопреки улыбке и непринуждённому тону: Подними задницу, я хочу с тобой поговорить.

— А, да, конечно.

Прентис встал, подумав: Какого чёрта тут происходит? и отобразив для Джеффа на лице соответствующее выражение. Втайне, впрочем, он надеялся поговорить о сценарии.

Артрайт взял его под локоть и увлёк в сторону бара. Толпа заметно поредела. Бармены деловито смешивали коктейли, стараясь не бросать чрезмерно заинтересованных взглядов на клиентов — некоторые качались, словно на палубе в бурю, другие, с омерзением покосившись на орудийные батареи бутылок, заказывали себе «Калистогу». Артрайт начал:

— Том, у меня тут небольшая непонятка вышла с Джеффом Тейтельбаумом. Я не знаю, какая муха его укусила. Может, это из-за того, что я не взял его в команду для сценария Клинка, может, ещё из-за чего, но он продолжает свои наезды на одного моего доброго друга. Я думаю, он полностью отдаёт себе отчёт, что делает. Мои друзья, Денверы — ты слышал про Сэма Денвера? Ну так вот, Джефф тут только что нёс какую-то пургу насчёт того, чтобы подать на Денвера в суд, получить ордер на обыск его ранчо и всё такое прочее. Он себе вбил в бошку, что там силой удерживают его младшего брата. Это же просто чушь собачья. Я думаю, Джефф немного, гм, переработался и у него, гм, едет крыша. И он на меня зуб держит, потому что мы не взяли у него сценарий. Ладно, я всё понимаю, у нас у всех тут могут быть проблемы с неадекватной самооценкой, и... — Они достигли барной стойки. — Выпьешь чего-нибудь?

— А... нет, мы уже уезжаем через пару минут.

Ему хотелось выпить, но и трезвая собранная голова очень не помешала бы.

— И вот, ты понимаешь, я не хочу сильно залупаться с Джеффом, но и не хочу портить отношения с моими друзьями, чтобы на меня не подали за клевету за компанию и всякое такое, и я им сказал, держитесь подальше, мы просто поговорим с этим парнем и утихомирим его. Подумал, может, у Джеффа какой-то комплекс вины перед своим братцем за все эти приключеньица с законом, он пытается его защитить, не может и вымещает на нас всю эту грёбаную паранойю? В любом случае я решил, что сам с ним поговорю. И... в общем, мне было бы спокойнее, если бы ты меня в этом поддержал. После того, как... Джефф и ты — друзья, и... я не хочу вас разъединять, но... понимаешь, что я хочу сказать?

Прентис как воды в рот набрал, но тут разинул его, сообразив, на что намекает Артрайт. Продюсер восполнил непроизнесённую часть речи языком тела и атоналями.

В целом месседж Артрайта следовало воспринимать так: Убери Джеффа с дороги, пускай бросит все эти фокусы с исковым обращением, пускай прекратит разнюхивать и колобродить, а я взамен подумаю, как бы тебе помочь. Как бы тебя подкормить. А не сделаешь, так я тебя, сука, урою.

— А... конечно, — услышал Прентис собственный голос. И его пробила дрожь ужаса — я это сказал? — Я с ним поболтаю. Я посмотрю, что можно сделать. — У него потяжелели зубы. Какое странное ощущение.

— Отлично. И когда мы снова встретимся... я имею в виду, пообедаем... то заодно обсудим некоторые дела. О! А вот и быстропролётная краса к нам вернулась!

Это он так поприветствовал Лизу, которая протиснулась сквозь толпу и села рядом с Артрайтом, а потом протянула Прентису руку для прощального рукопожатия.

Артрайт значительно стоял рядом, пока Прентис и Лиза пожимали друг другу руки. Артрайт улыбался, возложив одну руку на плечо Прентиса, а другую — на плечо Лизы. В этой позе была странная интимность.

Потом Артрайт поцеловал Лизу в щёку и ушёл. Глядя ему вслед, Прентис героически пытался не вспоминать про человека по ту сторону зеркала в комнате наверху.

Глава 6

Сбежать из школьного автобуса оказалось не очень сложно. По правде сказать, подумал Лонни, даже совсем легко. Автобус, перевозивший ораву малолетних правонарушителей из ЦСН в Гриффит-парк, где им полагалось день-деньской красить лавки, был стандартный, школьный, с эвакуационной задней дверью. Дверь эта оказалась незаперта, и пока вооружённый водитель на полдороге к парку вступил в перебранку с заблокировавшим две полосы на спуске грузовиком почтовой службы, Лонни увидел свой шанс и воспользовался им. Он распахнул заднюю дверь, выпрыгнул в неё и устремился напрямик через тянучку к ограде трассы. Он вскарабкался на ограду, перелез через неё и побежал по бетону к большой мелководной сточной канаве, которую политкорректно именовали Лос-Анджелес-ривер. Он некоторое время бежал вдоль оной канавы, потом взобрался на трубопровод и перепрыгнул к другой ограде. Теперь он очутился в Восточном ЛА, в грёбаном баррио, где намерен был найти Эвридику.